ТЕМА КАТАСТРОФЫ СССР. Автор уделяет этому событию большое внимание, но так и не вскрывает его причинно-следственных связей и значения для алгоритма (программы) сознательного перехода к социализму. Подчеркиваем: речь идет о переходе к социализму, который осуществляется сознательно под руководством революционеров, а не о процессе стихийного «дрейфа», «сползания» в социализм, который идет в некоторых развитых странах капитала.

Автор заявляет: «…коренной, первейшей причиной поражения социализма в СССР является ослабление, а затем и отмена диктатуры пролетариата, игнорирование отношений самоуправления рабочих, участия большинства населения в делах общества, что неизбежно усиливало бюрократизм во всех сферах общества. Бюрократия породила буржуазные элементы, а их сращивание между собой создало силу, которая стала тормозом в развитии, а затем и фактором разрушения завоеваний социализма. Соединение этой силы с мировой буржуазией довершило этот процесс» [с. 38].

Если говорить о причинно-следственных связях в процессе катастрофы СССР, то автор представляет их на с. 36-38 следующим образом.

До 1960-х годов в СССР все шло хорошо. Потом «в начале 1960-х годов потребовались новые движущие силы, новые побудительные мотивы для дальнейшего развития производства на базе новой НТР и повышения жизненного уровня народа… Но этого не произошло».

Автор видит причину в том, что руководящую роль рабочего класса «заняла бюрократия, которая в поисках дополнительных стимулов пошла по испытанному пути – развития рыночных отношений. Экономика стала работать на прибыль». Ибо «Бюрократии, которая весьма укоренилась в условиях долгих лет «чрезвычайщины» с ее административными методами управления в принципе чужд был дух самоуправления трудящихся, контроля «снизу», создания стимулов труда снизу».

Автор полагает, что «развитие рыночных отношений в принципе противоречило основному закону социализма, оно было несовместимо и с высоким уровнем обобществления производства, плановой системой в СССР и прибыль стала уходить «в тень». В условиях отсутствия контроля со стороны рабочего класса многие руководители предприятий стали бесконтрольно присваивать часть прибыли и использовать ее в теневой экономике для самовозрастания капитала. Так, в недрах социалистической экономики зародился и стал набирать силу механизм капиталистического производства и накопления капитала». В результате возник некий единый антисоциалистический класс, противостоящий силам социализма, который «стал тормозом внедрения новой техники, освоения новой информационной научно-технической революции, главной ударной силой разрушения социализма и перехода к капитализму».

«В полном соответствии с бюрократизацией советского общества и наполнением экономики пробуржуазными элементами советская система всё больше приобретала черты парламентаризма. Под одним флагом КПСС в Верховном Совете СССР теснились самые разные течения, фракции, в том числе представляющие интересы бюрократии и теневой буржуазии.

Что же касается истинных коммунистов, то они в своем большинстве были уже весьма далеки от решительных, революционных методов борьбы против явных врагов социализма. Когда партия похоронила «диктатуру пролетариата» и оторвалась от рабочего класса, как главной своей питательной среды, она, прежде всего ее ядро, руководство, заразилось всеми болезнями парламентаризма, бюрократизма и буржуазного реформизма. Поэтому в момент государственного переворота в 1991 г. партия была парализована своим «отступничеством» от ленинских принципов партийной жизни, и, как следствие, потеряла свою боевитость и, если хотите, жертвенность за идеи социализма, что всегда было присуще истинным коммунистам.»

Про внешнее давление, которое автор тоже числит в качестве причины катастрофы СССР, упоминать не будем, поскольку внешние воздействия являются для страны данностью и необходимо искать внутренние причины, которые не позволили нейтрализовать внешние воздействия.

Из озвученных автором причинно-следственных связей не ясно, как автор увязывает «хорошую» диктатуру пролетариата до 1960-х годов с одновременным укоренением, в это же время “долгих лет «чрезвычайщины»”, бюрократии «с ее административными методами управления». Как-то противоречит одно другому. Не ясно также, раз все шло хорошо до 1960-х годов, была «хорошая» диктатура пролетариата, с чего было решено искать «новые движущие силы, новые побудительные мотивы». Хорошо известно, что как до 1960-х годов, так и после них «направляющей и руководящей» силой страны, проводником диктатуры пролетариата были ЦК и Политбюро КПСС. Что послужило здесь причиной изменения качества диктатуры пролетариата? У автора эти органы и их деятельность куда-то бесследно исчезают. Не ясно, какие причинно-следственные связи автор видит между народившимся в СССР единым антисоциалистическим (буржуазным) классом и реальными, вызвавшими кризис в СССР, недостатками советского времени. Вообще не ясно, где в советское время автор нашел этот буржуазный класс. Был теневой криминалитет («валютчики», Гусинский продавал «варенки», даже подпольные швейные цеха были), это так, но нет никаких оснований возводить его в ранг класса. Хорошо известно, что «новые русские» в малиновой одежде и миллионеры, т.е. настоящая буржуазия, появилась в результате ваучеризации уже после гибели СССР. Причем в ее составе трудно отыскать кого-нибудь из состава прежней партхозноменклатуры, бюрократии и даже «теневиков». Абрамович, Дерипаска, Вексильберг и т.п. там определенно не числились. Непонятно, как автор совмещает свое мнение о бюрократии во второй части работы (kprf.ru/ruso/180516.html): «Ведь что такое бюрократия? Это часть системы управления, а управление необходимо в любой организации» с утверждением на с. 31 первой части: «Бюрократия является не менее злостным и опасным врагом для социализма, чем буржуазия». И так далее.

Ясности ради подводим главный итог позиции автора: до 1960-х годов в стране была «хорошая» диктатура пролетариата, а с 1960-х она стала «ослабевать», в силу чего возник класс буржуазии, который и совершил контрреволюцию. Возникновение класса буржуазии автор рассматривает как показатель ослабления диктатуры пролетариата. Пусть так. Не будем спорить с несколько абстрактным осмыслением процесса катастрофы СССР автором и обращать внимание на неясности в его тексте. Но совершенно очевидно, что осмысление это не содержит ответов на вопросы: каковы конкретные рекомендации по предотвращению катастроф подобного рода (кто и как должен устранять отмеченные недостатки)? что означала, о чем «говорила», на что «указывала» эта катастрофа в плане теории сознательного перехода к социализму, т.е. о какой ошибке в алгоритме перехода? А ведь в анализе катастрофы СССР нужна абсолютная конкретика. Меры по исключению подобных катастроф также должны быть предельно конкретны, а вовсе не предлагаемого уровня: надо де повысить уровень диктатуры пролетариата и степень самоуправления.

На этом можно ставить заключительную точку. Но у читателя, да и самого А.А.Ковалева, может возникнуть недоумение: как же так? Идя по пути проверки степени выполнения одного из обязательных условий успешного перехода к социализму, обозначенного классиками, – диктатуры пролетариата, автор использовал хорошо известный типовой метод поиска причин катастрофы через выявление нарушения этих условий. Формально все верно. Почему же нет нужного результата?

Представляется, что дело в следующем. Необходимо учитывать, что классики диктатуру пролетариата не конкретизировали, т.е. не детализировали, в чем она будет заключаться. Они просто предупреждали, что переход к коммунизму, в частности его первой фазе, будет неизбежно связан с диктатурой. Между тем, уровень (степень) диктатуры, как насилия (принуждения) одной части населения над другой, весьма широк – от тирании до буржуазной демократии. На практике революционеры этот уровень воспринимали и воспринимают по-разному. Например, у В.И.Ленина есть очень жесткая характеристика диктатуры: насилие без закона. Ясно, однако, что степень диктатуры должна соответствовать революционной обстановке. В противном случае результат будет отрицательным. В качестве примера такого результата можно вспомнить «культурную революцию» Мао Цзэдуна в Китае, «расказачивание» в России, действия Красных Кхмеров Пол Пота в Камбодже. Иначе говоря, действия революционеров должны быть «оптимальны», в том числе по уровню диктатуры (являющейся компонентом политической системы), чтобы обеспечить успех революции. Но как судить о корректности уровня диктатуры на практике и при ее анализе? Как менять этот уровень?

Нужный уровень диктатуры пролетариата в меняющейся ситуации становления социализма может быть обеспечен только надлежащим исполнением и корректной работой политической системы общества, т.е. в нашем случае системы управления советским обществом. Отсюда следует, что оценку соответствия реального уровня диктатуры пролетариата идеалу автор мог получить и должен был получить из анализа работы политической системы СССР. Но он этого не сделал. Вот в чем ошибка.

Надо заметить, что некоторые шаги в этом направлении автор делает. У него есть рассуждения о принципах организации власти [с. 33], о «самоуправлении» [с. 34], о парламентализме во второй части работы. Однако в своих знания науки управления обществом автор, как бы сказать помягче, несколько отстал от современного уровня. В наше время эта наука опирается на положение кибернетики о подобии процессов управления и связи в машинах, живых организмах и обществах, будь то общества животных или человеческие. Такой подход позволил науке социального управления, используя понятия (в частности, обратной связи, устойчивости и т.д.) и достижения в управлении машинами, существенно продвинуться в своем развитии. В результате появилась возможность не просто сравнивать различные виды реальных политических систем между собой, а выработать идеал политической системы, и в анализе работы реальных политических систем сопоставлять их функционирование с работой идеала, находя неполадки в реальной системе по различию в их функционировании. Автор такого «идеала» не имеет. Отсюда возникают трудности и оплошности.

Согласно науки, см. kprf.ru/ruso/179446.html, алгоритм сознательного перехода к социализму должен включать два периода. В первый период (его часто называют «мобилизационным») «властвуют» революционеры в обстановке подавления враждебных социализму классов. В этот период ликвидируется эксплуатация человека человеком, в основном преодолевается культурная и экономическая отсталость от «цивилизованного» мира и большинство членов общества становится социалистически ориентированными, т.е. лояльными социализму. Главным свойством политической системы первого периода является то, что обратные связи в ней должны быть слабыми, дабы исключить возможность сползания страны к капитализму через них под воздействием мелкой буржуазии. Социалистический порядок конца этого периода часто называют «государственным социализмом», поскольку собственность на основные средства производства здесь еще не является общественной, а фактическим собственником из-за слабой обратной связи выступает партхозноменклатура. Народ страны получает социализм как бы из «рук» партхозноменклатуры.

Советский Союз прошел этот невероятно тяжелый, полный пота, крови и страданий период. Он закончился после Великой Отечественной войны. Заметим, что автор этот период под высказанным углом зрения не рассматривает, а характеризует его как время “долгих лет «чрезвычайщины»” бюрократии «с ее административными методами управления».

Согласно научному алгоритму после завершения первого периода сознательного перехода к социализму надлежало не мешкая переходить ко второму – заключительному периоду перехода к социализму, именно, вводить в политическую систему сильные обратные связи (обратное управление), чтобы собственность на основные средства производства стала общественной собственностью, а «государственный социализм» превратился в социализм, соответствующий признакам В.И. Ленина в его работе «Государство и революция». Почему не мешкая? Потому, что слабая обратная связь не обеспечивает устойчивой работы системы. Для системы управления обществом выражается это в том, что слабые обратные связи не препятствуют, а скорее способствуют, проникновению в верхний эшелон власти и концентрации в нем малопрофессиональных кадров, в частности, безответственных людей, приспособленцев и т.п. В результате верхний эшелон власти постепенно обрастает подхалимами и приспособленцами, его профессионализм падает и становится ниже минимума, необходимого для исполнения профессиональных функций. Соответственно падает и уровень выполнения политических и экономических задач, возникающих перед страной. В конечном счете страна сползает к экономическому и политическому кризису. Что и имело место в СССР.

При первом руководящем ядре СССР, члены которого формировались годами подполья, тюрем, ссылок, революции и гражданской войны, слабость обратных связей не играла существенной роли на подбор кадров. По иному пошло дело по мере ухода членов этого ядра. В системе управления советским общество пошел описанный выше процесс накопления в верхнем эшелоне руководства малопрофессиональных кадров и падение профессионализма специалистов высшего эшелона. Соответственно примерно с 1960-х годов стали нарастать экономические и социальные проблемы, которые затем неминуемо перетекли в политические, окончившиеся известно чем. В массе своей народ Советского Союза оставался социалистически ориентированным, что достоверно подтверждено экспериментально результатом Всесоюзного референдума 1991 года. Не было никакого «единого антисоциалистического класса», который по утверждению автора появился в советское время и совершил контрреволюцию.

Все было гораздо проще - управленцы не справились с управлением. Утверждение автора является мифом, одним из ложных диагнозов, об опасности которых говорилось в kprf.ru/ruso/179811.html, а катастрофа СССР недвусмысленно указывает на обязательность безотлагательного введения в политическую систему, после завершения первого периода перехода к социализму, сильных обратных связей и механизма отставки снизу управленцев, утративших нужные профессиональные качества. Имеет смысл также ввести в избирательную систему некоторые изменения, способствующие ее демократизации, упрощению и удешевлению, см. kprf.ru/ruso/179446.html и книгу «Социология СССР: очерк становления и гибели Советского Союза. Сборник 2. М., 2007» на сайте znanie09.ucoz.ru.

В заключение выскажу пессимистическую мысль, которая неизбежно возникает, глядя на нынешнюю реальность России. В отношении профессионализма российских властей эта реальность подобна реальности конца советского времени. В современной России управленцы с куриными мозгами (говорят, что курица – самая глупая птица) 20 лет упорно разрушают промышленость и сельское хозяйство, стонут по иностранным инвестициям, одновременно переводя за рубеж налоговые поступления от своих граждан, девальвируют национальную валюту, ввязались в бесконечную войну в Африке в чужих интересах, одновременно потакая украинским националистам в уничтожении русских, желающих жить в единой стране, и прочее в том же духе. Говорят, что они исполняют чью-то внешнюю волю. Но трудно представить, чтобы кто-то в здравом уме стал пилить сук, на котором сидит.

Скорей всего все-таки такое поведение проистекает от содержания их мозгов. Но дело не в этом, а в том, что народ России, наблюдая все это 20 лет (а то и побольше), тем не менее на президентских перевыборах 2018 года не отправил ответственного за такое скверное положение Путина в отставку, хотя система управления российским обществом в известной степени содержит механизм обратного управления и такую возможность дает, а подходящая замена Путину (П.Н.Грудниным) была. Отсюда появляется умозаключение, что аналогичным образом могло повести себя и советское общество даже при наличии в советской политической системе механизма отставки высшего руководства. Значит, на втором этапе перехода к социализму помимо введения в политическую систему сильных обратных связей целесообразно ввести полную смену высшего руководства страны раз в 8-10 лет, как это принято в конституции США и одно время практиковали китайцы.

Похоже, что я несколько увлекся и злоупотребил вниманием читателя. Но так хочется, чтобы в вопрос о катастрофе СССР была внесена полная ясность!