В.Илюхин: Вы абсолютно правы, потому что понятие социальной розни, если уж говорить о теории уголовного и административного права, вообще-то не разработано. Таким образом, любое несогласие с властью, любое несогласие с действиями, мягко говоря, работодателем можно обозначить и определить как разжигание социальной розни. Я хочу отметить – государству и власти надо бы не искать тех, кто изготавливает листовки, а искать возможности сгладить эту социальную напряженность и недовольство в среде рабочих, в том числе и рабочих ВАЗа.

Если же говорить об экстремизме, то экстремизм, который я бы назвал «наступление мракобесия в России» - это попытка закрыть рот любому несогласному человеку, любому, кто, мягко говоря, будет критиковать власть.

А власть есть за что критиковать. Страшная ситуация складывается в стране. Народ сначала лишили честных свободных выборов, в ходе которых он мог бы действительно совершить свое волеизъявление по поводу сути власти и тех людей, которые будут находиться во власти. Подтасовки, махинации, злоупотребления и так далее, по сути дела, отдалили народ от участия в общественной и государственной жизни.

Теперь вот закон об экстремизме. Власть ведёт себя так: если ты не согласен с нами, то мы на тебя тут же наклеим ярлык экстремизма. И не только наклеим, но и будем еще подвергать жестким пыткам. Сейчас в России происходит достаточно серьезный откат даже от той примитивной демократии, которая у нас была в начале 90-х годов.