Публицист Валентин Симонин: Российские медики достойны уважения народа
Вокруг пандемии коронавируса в России и в мире развернулись разнообразные дискуссии. Вначале одни из их участников высказывали убеждённость в том, что она стала следствием выхода из-под контроля разработки биологического оружия. Затем другие, как, например, и экс-первая ракетка мира Марат Сафин, заговорили о том, что она свидетельствует о мировом заговоре теневого правительства против народов с целью установить над ними контроль.
В
последнее время в фокусе внимания международной общественности оказались не
домыслы, а реальный факт разницы в масштабах заболевания в странах Западной и
Восточной Европы, то есть по границе между бывшими социалистическими и
капиталистическими государствами. Как заявил в «Комсомольской правде» по этому
поводу известный телезрителям врач-кардиолог, врач общей практики, главный врач
Городской клинической больницы имени М.Е. Жадкевича Москвы Александр Леонидович
Мясников, коронавирус показал, что наше здравоохранение лучше готово к
экстремальным условиям, чем западное. «Коронавирус нас явно щадит… и это видно
по цифрам. Все говорят о «Германском чуде» и молчат про «Русское»: а ведь в
Германии 2,800 умерших на 82 млн населения, при том, что в России - меньше 100
на 145 млн. При том, что тестируем мы в абсолютных цифрах не меньше Германии...»
Надо
отметить, что у многих россиян в последние годы сложилось несколько
пренебрежительное отношение к российской системе здравоохранение,
унаследованной с советских времён.
Многочисленные сравнения советской системы с американской всегда были в пользу
последней. Видимо, в какой-то степени эту точку зрения разделял и Александр
Леонидович. К тому же с 1996 по 2000-й год он трудился в США и окончил там
ординатуру при Медицинском центре
Нью-Йоркского государственного университета. Сейчас он не стал
критиковать американское здравоохранение, зато очень интересно высказался о
российском. «Наша громоздкая и, как мне представлялось, устаревшая система
здравоохранения с упором не на первичную амбулаторную помощь, а на стационары,
на деле может оказаться более приспособленной к экстремальным условиям. У нас в
разы больше больничных коек на душу населения, чем на Западе. Мир с удивлением
узнал, что аппаратов ИВЛ и средств защиты у нас больше, чем у них».
Конечно,
Александр Мясников врач, а не публицист, к тому же у него, видимо, сохранились
какие-то профессиональные контакты с коллегами в США, поэтому он и не хочет,
как говорится, детально изучать и критиковать американскую систему
здравоохранения. Но рядовым россиянам интересно знать, почему крупнейшая и, к тому же, самая богатая держава, вышла на
первое место в мире по числу заболевших и умерших от коронавируса людей?
Свой
ответ на этот вопрос, на примере жителей Нью-Йорка дал сотрудник редакции
журнала «The American Conservative»(«Американский консерватор»). Кратко он
звучит так: «Экономическое неравенство всегда убивало многих жителей Нью-Йорка,
а коронавирус просто наглядно продемонстрировал сей ужасающий факт».
«В
штате Нью-Йорк заболеваний коронавирусом больше, чем в любой другой стране
мира. На район большого Нью-Йорка приходится около половины всех смертей в США.
Конечно, есть и другие очаги заражения, но если в Нью-Йорке умерших тысячи, то
в некоторых штатах их единицы, а в большинстве — сотни… Вирус сконцентрировался
в самых бедных кварталах Куинса и Бронкса, где живут латиноамериканцы и
чернокожие. Смертность от вируса среди испаноязычных 22 человека на 100 000;
среди чернокожих 20 на 100 000; а среди белых 10 на 100 000. По белым даже эта
цифра обманчива, потому что в отдельных еврейских анклавах Бруклина, где живут
хасиды, есть опасные очаги заболевания, а в районах, где живут белые люди с
большими доходами, умерших нет вообще. Люди победнее чаще умирают дома, чем в
больнице, и рост числа смертей на дому без каких-либо проверок и анализов говорит
о том, что смертность от вируса на самом деле выше. В целом в Нью-Йорке вирус
для латиноамериканцев и чернокожих в два раза смертоноснее, чем для белых.
В
Нью-Йорке мы говорим на сотнях языков, но не говорим друг с другом. Об этом
свидетельствует карта эпидемической обстановки по районам. Самый разнообразный
город Америки, самодовольно фарисействующий об этом на каждом углу, также
является одним из самых сегрегированных ее городов.
Нью-Йорк
также является городом экономического неравенства, опережая по этому показателю
все прочие города. В нем живет 70 миллиардеров — больше, чем в любом другом
американском городе. (В Нью-Йорке также почти миллион миллионеров — больше, чем
в любом другом городе мира.) Среди всех этих богачей живет самое большое бездомное
население в Америке. Число нью-йоркцев, живущих за чертой бедности, превышает
численность населения Филадельфии и Финикса. Если взять их всех целиком, эти
бедняки составят седьмой по величине город в США. Миллиардеры финансируют сферу
социальных услуг, а бедняки убирают дома и вывозят мусор миллиардеров.
Причины
все те же. Жителей бедных кварталов обслуживают убогие государственные
больницы, а не первоклассные частные клиники. У пациента с коронавирусом в
опустошенном Бронксе в два раза больше шансов умереть, чем у заболевшего жителя
«симпатичного» квартала. Проблема не в количестве, а в качестве
здравоохранения. «Мы в режиме реального времени наблюдаем за расовым
неравенством и пандемией бедности», — сказал один член местного
законодательного органа.
Бедные
люди страдают от сопутствующих заболеваний (они были у 86% умерших), особенно
от тех, что вызваны плохим питанием. Например, от диабета, гипертонии и
ожирения. В Южном Бронксе случаев гипертонии в три, а диабета в пять раз
больше, чем в состоятельном нижнем Манхэттене. Такая же ситуация и с гриппом, который
в этом сезоне убил в два раза больше людей, чем COVID-19.
Район
Элмхерст в Куинсе мэр города назвал «эпицентром эпицентров». 64% его обитателей
— латиноамериканцы, а средний семейный доход там составляет 75% от общего
показателя по всему городу. Почти в 11% семей вместе проживает несколько
поколений. А поскольку молодежь (она переносит вирус без симптомов болезни) и
старики живут вместе, уровень заболеваемости там выше.
Если
взять район Парк-Слоуп в Бруклине, то там одни из самых низких в городе показателей
заболеваемости COVID-19 — на 56% ниже среднего показателя. Две трети населения
Парк-Слоупа — белые, а семейный доход там в полтора раза выше среднего. Менее
двух процентов семей живут вместе со стариками. Но когда главный санитарный
врач указал людям с небелым цветом кожи на то, что для укрепления иммунитета во
время пандемии следует прекратить пить и употреблять наркотики, его назвали
расистом.
Это
нормальное состояние. То экономическое неравенство, которое способствует
разрастанию заболеваемости в Нью-Йорке, оно существовало в городе задолго до
вируса, а COVID-19 просто расцвел на этой мрачной реальности. То, что
происходит сейчас — гибель людей — происходило всегда, просто люди умирали
медленнее. Такая ситуация заставляет усмехнуться над тем, что ученые мужи
называют супер-вопросами: как найти баланс между здоровьем жителей города и его
экономическими потребностями? И когда можно снова открыть его для бизнеса?
Экономическое неравенство всегда убивало людей. А нынешний запрет бедным
работать — запрет по указу мэра — только делает их еще беднее и еще больнее.
Это медленная смерть, и она не учитывается в быстрой и легко поддающейся
подсчету статистике смертей от коронавируса. Артист Том Хэнкс благодарит по
телевизору людей, которые доставляют еду, но и после этого мы все равно не
станем платить им зарплату, на которую можно хотя бы прожить.
Власти
Нью-Йорка обвиняют в том, что они поздно решили закрыть государственные школы.
Многие богатые частные школы закрылись по собственной инициативе еще в начале
марта. А мэр не закрывал огромную систему государственного школьного
образования до середины месяца. Но не в образовательных целях, нет. Просто
потому, что она выступает в роли центра социальных услуг для бедных детей,
включая 114 000 бездомных учащихся. Более половины учеников в государственных
школах получают там питание, а для бездомных детей школа является единственным
местом, где они могут постирать одежду и помыться. Через школы негласно
осуществляются противозачаточные меры и проверки на венерические заболевания у
детей из латиноамериканских католических семей. Школы заботятся о детях в
течение дня, чтобы бедные родители могли работать. Для родителей школа является
последней надеждой на то, что их дети не вступят в банды. Там они отдыхают от
жестокостей, зачастую творящихся в их семьях. «Для многих детей школа является
более безопасным местом, чем дом», — сказал один учитель. Закрытие школ стало
«последней мерой», потому что в школе от вируса не спрячешься. В результате в
Нью-Йорке произошел всплеск детского и семейного насилия…
Город
давно уже все решил. Во время пандемии страшного гриппа «испанки» в 1918 году,
когда умерло 30 000 жителей Нью-Йорка, руководитель департамента
здравоохранения потребовал не закрывать государственные школы, посчитав, что
если дети будут вместе в школе, это будет менее опасно, чем, если они будут
сидеть в антисанитарных условиях своих тесных жилищ. Этот руководитель тогда
также отметил, что у работающих родителей-иммигрантов нет времени заботиться о
своих детях, и поэтому будет лучше, если о них позаботятся школы. Он тогда еще
сказал, что больные люди не ходят в театры, когда плохо себя чувствуют, а вот
на работу ходят.
То
же самое можно сказать и про метро, которое продолжает работать круглосуточно и
семь дней в неделю. Оно стало весьма эффективным средством для распространения
вируса. Бедные люди не могут работать удаленно, как и в 1918 году. Нью-Йорк не
закрывал государственные школы и общественный транспорт ни тогда, ни сейчас,
хотя знал, что они станут рассадником вируса. Просто альтернатива показалась
городу намного страшнее.
Я
жил в развивающихся странах и знаю, что к этому можно привыкнуть. Ты богат, а
они бедны, так устроена жизнь, в этом некого винить, не ты это сделал и не тебе
это будет по силам исправить. Больше всего «открыть» Нью-Йорк мешает то, что в
2020 году уже невозможно это оправдать и объяснить в приемлемой с точки зрения
политкорректности форме. Правда, мы «открываем» то, что надо бы закрыть, уже на
протяжении 100 лет, но сейчас нам надо сделать это так, чтобы этот наш
долларовый апартеид работал по каким-то правилам. И чтобы эти правила были
пригодны для публикации в приличной форме в воскресной газете. А остальное —
дело техники. Доставки и запуска».
Ну, что тут скажешь? Впечатляющая картина
классового общества, о котором герой актёра Георгия Тараторкина в фильме «С
чего начинается родина» с восторгом говорит, что в США все друг другу
улыбаются. Наши российские сценаристы молодцы, всегда пишут только правду!?
«Долларовый
апартеид!» А в «обновлённой России» под руководством Ельцина – Путина
постепенно устанавливается «рублёвый апартеид». По направлению к нему
продвигалась так называемая «оптимизация российского здравоохранения», в ходе
которой были закрыты более трети больниц и поликлиник советских времён, система
советского здравоохранения. Но она была настолько удачно создана, что, это уже
можно отметить, даже и в значительной мере подорванном состоянии выдержала
первый и самый сильный удар коварного вируса. Народ это осознаёт и поэтому от
всей души благодарит советских/российских медработников, но требует от властей
изменения отношения к российской медицине и всем её работникам. Они заслуживают
уважения и достойной оплаты их героического труда.
Впрочем, у меня в этом вопросе на нынешние власти никакой надежды нет. Для успешного решения этой проблемы надо менять социально-экономический курс развития страны, а, значит, надо менять и руководство страны.