Многие отпускники, уже вовсю принявшиеся за столь спасительную процедуру, подтвердят, что на данный горячий момент — это и есть счастье.

Свою подпись под таким бесспорным утверждением немедля готовы были поставить и мы. Но после того, как на днях наш корреспондент вернулся с одного из таких пляжей с довольно кислой физиономией, на которой живописным был лишь обгоревший нос, решили с признанием пляжных заслуг не торопиться.

А прибыл он с омываемого волнами реки Оки берега, что в двух километрах от города Озёры. Место это в Подмосковье, как гордо сообщается на сайте регионального министерства благоустройства, считается одним из лучших для летнего отдыха.

— Что ж под грибочком-то от солнца не спрятался? — недоумевали правдисты, призывая коллегу скорее делиться впечатлениями.

— Нынче на озёрском пляже не грибной сезон, — хотел было шуткой отделаться он. Но тут же заговорил серьёзно.

— Кроме одной раздевалки, болтающихся на воде поплавков, огораживающих зону купания, и мусорного бака, ничего там, кажется, больше нет. А, помнится, в советские времена прямо возле утыканного солнцезащитными грибами пляжа специально для посетителей в плавках открывалось летнее кафе. Хотите лимонад или квас? Пожалуйста. Пива? Тоже извольте. Мороженое там разное, бутерброды и прочие закуски — всё к вашим услугам! Любителей размяться с веслом приглашала лодочная станция. И городской автобус туда-обратно курсировал через считанные минуты.

Увы, нынешними местными чиновниками всё это забыто напрочь. Без хозяйской заботы об отдыхающих осталось и растянувшееся в ожерелье раскидистых береговых ив на несколько километров вдоль Оки живописнейшее озеро Песочное — некогда любимейшее у горожан и приезжих место для купания, пикников и рыбалки. Вместо него установили раздевалки и грибки на изрытом берегу отработавшего своё карьера. Пейзаж там соответствующий заброшенной промзоне: лысый и скучный, как серая полынь.

— Самым популярным местом на озере Песочное была детская купальня на мелководье, — вспоминает о советских временах местный краевед Юрий Харитонов. — Она была широкой, с очень хорошим песчаным дном. Дети с родителями весь летний день активно тут отдыхали, а их смех и гомон слышались за километр…

Прогулочные вёсельные лодки были самыми желанными «жемчужинами» озера. Их возле деревянного причала покачивалось на воде штук двадцать. Но это только ранним утром или ближе к ночи. В остальное же время, если день выдался погожим, все они без остатка возили отдыхающих по тенистым заводям. На берегу возле пирса стояла небольшая сторожка, в которой дневал и ночевал дядя Вася. Он и брал плату за катание. Для владельца членского билета ДСО «Труд» лодка обходилась всего в 15 копеек за час, с «безбилетников» — 30 копеек. После расчёта выдавал дядя Вася гребцу пару вёсел, а спасательный пробковый круг был уже в лодке…

Припомнил старожил, как в 1960-х годах ДСО и комитет профсоюзов Озёрского текстильного комбината установили на озере рядом с лодочной станцией вышку с лестницей, что вела на площадки для прыжков. Одна из них — три метра высотой, другая — пять. Однако нырять с них решались далеко не все. Но однажды, рассказывает Юрий, на озере появились две девчушки лет пятнадцати, похоже, не местные. Они смело поднялись на самый верх. Одна из них, прыгнув, сделала в воздухе два оборота вперёд и, как по маслу, вошла в воду. Вторая — удивила ещё более сложным прыжком и также красиво скрылась в глубине. Возле вышки стали собираться отдыхавшие, каждый новый прыжок этих юных «русалок» встречая аплодисментами. Кстати, без них в те годы ни одно лето на Песочном не обходилось.

— В конце июля на озере проводился праздник в честь Военно-Морского Флота СССР, — продолжил рассказ краевед. — Здесь были и заплывы лучших наших спортсменов, и гонки на лодках, и состязания на меткость в стрельбе по воздушным шарам, и явление народу бога морей и прочих вод Нептуна. Организаторы праздника (фабком профсоюзов текстильного комбината и ДСО «Труд») были горазды на выдумки. Скучать на таких праздниках было некогда. Хочешь — соревнуйся сам, хочешь — поддерживай тех, кто участвует в многочисленных первенствах и конкурсах. Болей за них азартно, во весь голос.

А когда, немного подустав от шума, музыки и яркого солнца, дети и взрослые разбредались по берегу, появлялся со своей неизменной телегой на больших велосипедных колёсах дядя Саша — продавец мороженого. Молочное — по 9 копеек, крем-брюле и эскимо на палочке — по 11, сливочное — по 13, пломбир по —18 копеек. Всё это ледяное лакомство раскупалось влёт. И не было, казалось, на свете ничего милее этих мгновений: чистая вода, жаркое солнце, горячий песок, зелёная трава! И мороженое! Вкусное! Класс!!!

— А что здесь теперь, кроме одиноких купальщиков, притаившихся кое-где удильщиков и унылого хора лягушек по вечерам? — подхватил воспоминания Юрия знакомый с этими местами наш корреспондент. — Какой вам фабком со своими придумками и организацией отдыха рабочих масс, когда и текстильного комбината-то давно в Озёрах нет! А ведь при Советской власти был он здесь градообразующим предприятием. Непросто было в Озёрах сыскать семью, чья бы трудовая биография не была связана с этим предприятием. Сегодня, после установления буржуазных порядков, остались от комбината лишь разбитые и разграбленные цехи.

Применение им всё-таки нашли. И знаете кто? Кинематографисты. Этим летом они снимают на здешних развалинах, явно показавшихся режиссёру лучшим напоминанием о злодеяниях оккупантов, по всей видимости, очередной сериал о Великой Отечественной. Где эту ленту показывать будут, пока неведомо. Раньше, бывало, премьеру устраивали там, где она и рождалась. Теперь — вряд ли. В местные Дворец культуры и большой многозальный кинотеатр, возле которых прежде перед началом нового спектакля или фильма всегда толпились рабочие парни и девчата, дорога забыта. Молодёжи в Озёрах сейчас, считай, не осталось. Большой роддом, построенный здесь в последние годы Советской власти, уже более четверти века главным образом пустой стоит. Безработица детей не любит.

О беспросветной нищенской доле, уготованной здешним фабричным девчатам капитализмом, «Правда» писала ещё в 1994 году. Материал так и назывался: «Бесприданницы». Что сейчас с ними, с теми молодыми прядильщицами и ткачихами, которым, судя по давно скучающей в городском саду по резвящейся юности танцплощадке, так и не удалось создать в Озёрах семьи и продолжить трудовые династии комбината?

…Да и покажи горожанам тот фильм, так они, узнав в этих развалинах родные цехи, сразу ох как остро вопрос поднимут: дескать, если отцы наши и деды не пустили в город фашистов, остановив на его подступах их озверевшие полчища, тогда чьих же рук это чёрное дело?!

Вот вам и кино! Такое оно нынче в России — патриотическое воспитание. В особо извращённой издевательской форме. Ведь буквально в двух шагах от всего этого погрома стоит в городе большой памятник с Вечным огнём и тысячами выбитых в граните имён озерчан, погибших в борьбе с фашизмом, своими жизнями отстоявших вместе со всем советским народом свою страну, свой город, свою эту фабрику…

Кто же нанёс по ней, как и по тысячам других отечественных предприятий, по школам, клубам, больницам, а, значит, и по судьбам миллионов людей, удар, сокрушительнее немецкого бомбардировщика, чем, по сути, грязно надругался над подвигом победителей?

Деятелей этих на окских, волжских и донских пляжах теперь не встретишь. Они давно привыкли проводить купальный сезон у заморских берегов. У родных они, как видим, лишь оставляют яркие следы своего правления, так похожие на рваные раны.