— Обратите внимание: после реконструкции здания администрации бывшего Лобненского электротехнического завода исчезли три мемориальные доски, посвящённые событиям военных лет. Убивают память людскую о тех, кто ковал нашу Великую Победу.

Заметив моё недоумение, седовласый мужчина пояснил что да как. Оказывается, градообразующее предприятие разделило участь многих советских заводов — закрылось, хотя держалось при капитализме почти два десятка лет. Здание администрации приватизировал директор. А когда он умер, дочь, наследница дорогой собственности, спешно продала её бизнесменше, наживающей капитал в России, но постоянно проживающей во Франции. Задумав превратить строение в роскошный дворец, она повелела снять мраморные реликвии с фронтона. А когда строители завершили отделку внешних стен, наотрез отказалась вернуть доски на прежнее место.

— Уничтожили их? — спрашиваю.

— Подрядчик не решился на такое кощунство: перевёз доски в историко-краеведческий музей «Красная Поляна».

Председатель Лобненского городского общественного объединения «Музей «Красная Поляна» Николай Степанович Карпов рассказал мне:

— Прораб стройки, передавая в музей мемориальные доски, заверял, что их вернут на прежнее место, как только завершится реконструкция здания. Но слово не сдержал: мол, речь идёт о частной собственности, которая теперь священна. Хозяйка упёрлась: «Возражаю против размещения мемориальных досок на моём здании». Предложила, как утверждает её представитель, выставить раритеты где-нибудь поодаль. Народ, естественно, возмутился, ведь здание — историческое, это память о войне. Призывы чтить память защитников Москвы, Отечества не подействовали.

О чём же извещали и местных жителей, и туристов мраморные доски на здании в центре Красной Поляны?

«Здесь в 1941 году, защищая столицу нашей Родины от немецко-фашистских захватчиков, приняла первое боевое крещение Брянская пролетарская дивизия, победоносно прошедшая от Москвы до Праги». (Доска 1)

В книге «Память о времени и о людях» музея истории Лобни рассказывается обо всех памятных досках города и посёлка Красная Поляна. В том числе и о 331-й дивизии, которой командовал генерал-майор Фёдор Петрович Кроль. Формировалась она из жителей Тамбовской, Брянской и Орловской областей. Наименование соединению в октябре 1941 года было присвоено по ходатайству партийных и советских органов Брянской области.

В конце ноября новую дивизию срочно отправили на фронт, под Тулу. Но в пути следования эшелона пришёл приказ Ставки Главнокомандующего об изменении маршрута: отправиться под Лобню, где создалась угрожавшая Москве обстановка. 30 ноября немцы захватили Красную Поляну, затем продвинулись вперёд, заняв деревню Катюшки. Враг оказался в тридцати километрах от Кремля… Обер-лейтенант Альберт Нейгман написал победное письмо дяде в Берлин: «Утром уже из Москвы опишу тебе, как выглядит эта азиатская столица» (письмо отправить не успел, был убит под Красной Поляной).

Брянская 331-я пролетарская дивизия вступила в бой с марша. В ночь с 5 на 6 декабря наши воинские соединения выбили фашистов из Красной Поляны. Главное сражение состоялось на Пучковом поле. Боевые потери составили 979 человек: 537 убиты, 321 ранен, 121 пропал без вести.

— Каждый клочок лобненской земли полит кровью красноармейцев, — говорит Николай Карпов. — В братских могилах лежат около полутора тысяч павших воинов.

«В этом здании в 1941 году были сформированы и приняли клятву на верность служению Родине два партизанских отряда Краснополянского района, участвовавших в борьбе за освобождение района от немецко-фашистских оккупантов». (Доска 2)

Немец приближался к Москве. «Всё для фронта, всё для победы!» — звучало повсюду. Яков Бабочкин пришёл в Краснополянский райком партии: «Говорят, по возрасту не годен для призыва в Красную Армию. А в партизаны возьмёте? Мой прадед, между прочим, с вилами в руках ходил на француза-супостата в 1812 году под Вереёй. Я же с «мосинкой» запросто управляюсь. И потом — я портной, могу шить военное обмундирование».

Взяли: как раз формировались два партизанских отряда. И в октябре 1941-го Бабочкин оказался в селе Виноградово, что рядом с Долгими Прудами на Дмитровском шоссе. В здешнем бывшем барском имении Якову выделили помещение для швейной мастерской, подобрали других портных в помощь. Зима ожидалась морозной, командир отряда дала задание шить ватные брюки, полушубки из овчины, меховые рукавицы, подшивать валенки. И заработала партизанская швейная фабрика.

Находясь в тылу врага, партизаны вели разъяснительную работу среди населения, разоблачали лживую вражескую пропаганду, будто столица уже повержена, сообщали о сводках Совинформбюро. А главное — добывали для командования Красной Армии сведения о расположении частей противника, его боевой техники.

«В этом здании с мая 1939 г. по ноябрь 1941 г. размещался Краснополянский районный комитет ВКП(б)». (Доска 3)

В августе 1941 года Краснополянский райком мобилизовал население строить Лобненский рубеж обороны Москвы. Он включал в себя противотанковый ров глубиной 4 метра, шириной по верху 6 и по низу 4 метра, проволочный забор в 2—3 ряда из колючей проволоки, противотанковые и противопехотные минные поля и участки, окопы, долговременные огневые точки с железобетонными колпаками, позиции для миномётов и артиллерии.

Лобненский рубеж обороны враг не взял, а наши бойцы, заняв на нём позиции, именно от него пошли в контрнаступление под Москвой 6 декабря 1941 года.

Райком подобрал людей в два партизанских отряда. Был создан цех по шитью полушубков из овчины, тёплых меховых рукавиц.

Вот на какую память покусилась «новая русская», живущая за рубежом. И не одна она. Во многих местах новые владельцы помещений беспощадно расправляются с символикой СССР — с коллективной, народной памятью. Дурной пример подало им наше государство, свергая советские памятники, Герб СССР, неистово переименовывая названия площадей, улиц городов страны, предавая забвению дорогие людям имена…