Гражданское движение, родившееся 9 Мая 2012 года в Томске, призвано увековечить подвиг соотечественников. На официальном сайте moypolk.ru потомки ветеранов размещают свои семейные истории в Народную летопись. «Бессмертный полк» уравнял всех солдат независимо от звезд на погонах и наград на груди. Они – санитары и саперы, танкисты и летчики, генералы и лейтенанты, маршалы и рядовые – в эти дни идут вместе, бережно поддерживаемые уже постаревшими детьми и набирающими силу внуками, правнуками.

Глядя на фотографии «Бессмертного полка», понимаешь: мы одержали еще одну важную победу – над безвременьем, над забытьем. Ведь еще недавно нас склоняли к тому, что все уже в анналах истории, что с уходом ветеранов уйдет и сам праздник. И очень старались превратить Великую Отечественную во Вторую мировую. Но возможно ли это в стране, лишившейся 27 миллионов жизней в годы военного лихолетья?! В стране, где каждый семейный альбом хранит их фотографии. Они поднялись со страниц и, словно живой водой, окропили страну, вдохнули в нас дух сплоченности без оглядки на возраст, национальность, социальное положение, должности. Фронтовики вернулись к нам, призвав в колонны «Бессмертного полка» миллионы своих потомков.

Россия, обретя сакральные смыслы своего бытия, встала и без лишних слов пошла, не размыкая строй, а за ней – весь мир. Марши «Бессмертного полка» идут во Вьетнаме, Португалии, Сирии, Сербии, США, Германии, Австралии, Чехии, Испании, ЮАР, Южной Корее, Великобритании, Канаде, странах СНГ. В разных государствах миллионы граждан продолжают вливаться в «Бессмертный полк», но это полк одной страны – России! Мы победили морально тех, кто противостоит нам, переписывая и фальсифицируя историю, воруя нашу Великую Победу. Мы выиграли информационную войну, невзирая на их санкции и провокации. Им нечего противопоставить этому многомиллионному движению, главным оружием которого оказались выцветшие портреты фронтовиков на хрупких деревянных палочках.

Петр Яковлевич Чаадаев в свое время сказал слова, не утратившие актуальности поныне: «Прекрасная вещь – любовь к Отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – любовь к истине. Любовь к Отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества. Любовь к Родине разделяет народы, питает национальную ненависть и подчас одевает землю в траур; любовь к истине распространяет свет знания, создает духовные наслаждения, приближает людей к Божеству». Если бы выдающийся философ дожил до наших дней, смог бы воочию убедиться: победившие фашизм сумели соединить Родину с истиной во славу России.

У каждого из нас свой «Бессмертный полк». В центре, первая слева, моя мама – Анохина Александра Петровна, 1921 года рождения. Кекишева в девичестве, уроженка Горьковской области. Рядом – ее фронтовые подружки: Зина и Лида. На фронтовом снимке она явно радостная и счастливая. И как мне кажется, даже беззаботная. В мирной жизни такую улыбку на ее лице я не видел.

Мама согласно справке архивов МО СССР находилась в рядах Советской армии с 15 января 1943 года по 23 сентября 1945-го. Она воевала, по ее рассказам, в составе 1-го Украинского фронта – возила снаряды на полуторке. О героизме и лишениях на войне рассказывать не любила, а я и не расспрашивал, о чем сейчас очень жалею. В одном из рейсов попала под бомбежку. Была ранена, попала в госпиталь. А завершила Великую Отечественную войну зенитчицей на Дальнем Востоке. Медалью «За Победу над Японией» она гордилась особо. И всегда возмущалась: почему 3 сентября – днем раньше в 1945 году Япония подписала Акт о безоговорочной капитуляции – не отмечается в стране столь же торжественно, как 9 Мая?!

А еще тем, что так и не получила «красноармейские деньги» по вкладам – ее книжка красноармейца вскоре после демобилизации сгорела во время пожара. Много лет спустя, уже в мою журналистскую бытность, просила меня заняться этим и восстановить справедливость. «Тебе же деньги достанутся, может, машину купишь», – приводила она по-народному простые аргументы. Я обещал и каждый раз откладывал на потом, когда буду посвободнее.

Но журналистика – это вечный бег за горизонтом, свободного времени так и не нашел. Сегодня мало кто знает, что в ЦБ хранятся 2 миллиона 600 тысяч невостребованных вкладов с деньгами военнослужащих – и погибших в годы войны, и ныне здравствующих. Эти красноармейские рубли уже более 70 лет пребывают в строжайшем секрете. Получить их удалось лишь единицам из огромного числа наследников. Мама умерла, так и не увидев моей публикации на эту тему.

Сегодня я каждый раз терзаюсь в раскаяниях, вспоминая… При ранении мама получила травму горла. И ей была вставлена трубочка, от чего голос стал глуховато роботизированным. А она любила петь, особенно часто в каком-то частушечном ритме напевала пугачевскую:

Держи меня, соломинка, держи меня,

Когда вокруг шторма в двенадцать баллов!

Держи меня, соломинка, держи меня,

Когда друзей по жизни разбросало…

Нетрудно догадаться, что на третьем куплете я просил ее замолчать. А еще, как и многие фронтовики, она много курила. Причем только «Беломорканал» и «Приму». Все мои попытки перевести ее на сигареты с фильтром наталкивались на жесткое сопротивление: «Не могу курить такую кислятину».

И все же не это было камнем преткновения. Приходя домой после работы, я каждый раз обнаруживал уйму недокуренных сигарет, воткнутых в землю цветочных горшков. Она непременно объясняла мне: пепел – это удобрение для цветов, а я злился: «Опять свои «ракеты» наставила!». Вытаскивал их и выбрасывал в мусорное ведро. Сколько бы я сейчас отдал за то, чтобы в моих нынешних цветочных горшках появились «ракеты», а в соседней комнате зазвучало «Держи меня, соломинка, держи…».

Ставя сегодня свечу за упокой ее души, я шепчу: прости меня, мама, и за мои обиды вольные и невольные, и за утаенные государством красноармейские рубли, и за униженное властью 3 сентября…

И в твоем лице прошу покаяния перед твоими подругами и однополчанами, перед всеми воинами Великой Победы, которые в час военного лихолетья не пожалели жизни своей за други своя, за Россию!