В тот день тысячи и тысячи ликующих людей, как и всегда во время самых великих наших испытаний и побед, по велению душ и сердец стекались на Красную площадь. И шли они мимо находившегося тогда на Манежной площади посольства США, по ходу дела искренне приветствуя страну-союзника. Но вскоре выяснилось, что за отсутствием в Москве посла руководивший в ту пору этим диппредставительством временный поверенный в делах Джордж Кеннан понимал ситуацию в полном соответствии с пресловутой идеей американского «мирового лидерства» и «исключительности».

Оказывается, как писал впоследствии в своих мемуарах этот дипломат, ставший в 1952 году послом США в Москве (в том же году объявленный Сталиным персоной нон грата и получивший от ворот поворот за публичное сравнение СССР с гитлеровской Германией), советская молодёжь пришла тогда к американскому посольству специально, чтобы выразить свои диссидентские настроения в отношении «режима» и особое подобострастие перед Америкой.

Не менее показательным был и другой эпизод, происшедший в этот же день с тем же Кеннаном. В его кабинет с видом на Кремль тогда зашёл американский корреспондент, с восторгом поделившийся впечатлениями от увиденного им великого народного праздника. Но дипломат был настроен совершенно по-другому. «Ликуют, — промолвил он. — Они думают, что война кончилась. А она ещё только начинается». Впоследствии Кеннан стал одним из главных архитекторов «холодной войны», автором концепции «сдерживания» СССР, вновь извлечённой сегодня на свет из ржавых сейфов Белого дома для применения уже к России. История повторяется: 18 марта 2014 года на фоне нашего торжества находившийся в Польше вице-президент США Джо Байден стращал нас «ещё большими санкциями».

Отмотав ленту памяти назад, вспоминаю другую дату — 21 августа 1991 года. Тогда меня, советского дипломата в США, попросили выяснить мнение местных политических элит о последствиях провала ГКЧП. Среди прочих встретился с сотрудниками аппарата комитета по разведке палаты представителей конгресса США. Все они, как и положено, были кадровыми сотрудниками ЦРУ. Я попросил их поделиться мнением о последствиях происшедшего для обеих стран и советско-американских отношений. И получил торжествующий ответ: «Вы потеряли Украину. Навсегда. А мы её получили. Тоже навсегда».

Если бы я не был специалистом по новейшей истории США, то сильно бы удивился этим словам. За два дня до этого, 19 августа, в кабинете советского посла в Вашингтоне мы смотрели по спутнику из Москвы трансляцию официальной телепрограммы «Время». Руководители союзных республик один за другим приветствовали ГКЧП и обнародованные им документы. Среди них был и тогдашний президент Украины (и секретарь ЦК КПУ) Леонид Кравчук. Смысл им сказанного: «Наконец-то! Мы приветствуем, полностью принимаем принятые в Москве решения и готовы к их реализации». Однако уже 24 августа по инициативе Кравчука Верховный Совет Украины принял декларацию независимости от СССР. А 8 декабря при участии того же Кравчука были подписаны Беловежские соглашения, означавшие развал нашей страны. Вопрос: откуда цэрэушники знали об этом ещё 21 августа? Как историк, я таким вопросом уже тогда не задавался ввиду очевидности ответа на него.

Дело в том, что к тому времени я уже прочитал выпущенные в 1971 году мемуары всё того же Кеннана. По его словам, многие американцы в разгар «холодной войны» в начале 1950-х годов (тогда в Штатах всерьёз обсуждалась идея «освобождения» СССР военным путём) могли предполагать, что, захватив советские республики, они установят там у власти «замечательное проамериканское правительство, состоящее из «демократических элементов», собранных из местного населения; что такое правительство будет популярным среди «освобождённого народа», до которого полностью дойдёт соответствующее американское «послание»; что оно будет иметь широкую электоральную поддержку, что поставит коммунистов на подобающее им (имеется в виду мизерабельное) место.

«Всё, что я знал к тому времени о России (имея в виду республики СССР), — писал Кеннан, — свидетельствовало о том, что если и существовала в мире глупейшая мечта, то это была именно она. Там не было более или менее значимых «демократических элементов» (в американском понимании. — Л.Д.).

В то же время наш опыт взаимодействия с советскими перебежчиками показывал, что, как бы эти люди ни ненавидели своих прежних советских хозяев, их идеи в отношении демократии были примитивны и предельно любопытны в том смысле, что исходили исключительно из ожидания: им будет нами позволено и даже предложено поставить своих врагов к стенке, чтобы расправиться с ними с той же беспощадностью, против которой они вроде бы и выступали. После чего им будет дозволено и дальше править с нашей помощью в рамках их собственной модели диктатуры». И тут Кеннан совершенно справедливо вспомнил о печальном опыте взаимодействия западных «экспедиционных сил» с их русскими союзниками во время Гражданской войны в России в 1918—1920 годах.

Далее он отмечал, что в Америке того времени (как и сейчас! — Л.Д.) основная масса народа была абсолютно не готова к подобной войне с Россией. Впрочем, за одним исключением, которое лишь усиливало крайнюю опасность ошибки при осуществлении подобной авантюры. Речь шла о существовании в США одного «горластого и отнюдь не невлиятельного элемента, который не только хотел войны с Россией, но имел абсолютно ясное представление относительно целей, ради которых подобная война с его точки зрения должна была вестись». Кеннан имел в виду беженцев и эмигрантов в большинстве своём из нерусских частей послевоенного Советского Союза, а также из некоторых восточноевропейских стран — «саттелитов СССР». Идея, которую все эти люди «яростно и подчас безжалостно» пытались осуществить, писал Кеннан, состояла просто-напросто в том, что США должны в их интересах вести войну против русского народа в целях конечного распада традиционного Российского государства и утверждения себя самих в качестве режимов на различных «освобождённых» территориях.

Особой известностью среди этих элементов пользовались украинцы, прежде всего с запада этой Советской республики, а среди них — особенно бывшие жители Галиции. Как свидетельствует Кеннан, во-первых, большинство из них жаждали советско-американской войны и не жалели усилий для подталкивания правительства США именно в этом направлении. Во-вторых, это должна была быть, по их представлениям, война не против Советского Союза, как такового, а против русского народа, представлявшего для них главную мишень.

Проблема, по мнению Кеннана, состояла в том, что эти люди обладали в то время в Вашингтоне (и значительно позднее тоже. — Л.Д.) немалым политическим весом. Сгруппировавшись по национальным и политическим признакам в избирательные блоки в крупных городах, они могли оказывать прямое влияние на отдельные фигуры в конгрессе. Временами они весьма успешно апеллировали к религиозным чувствам американцев, но что ещё более важно, использовали царившую в стране «антикоммунистическую истерию» (выражение принадлежит самому Кеннану. — Л.Д.). В качестве примера он приводит тот факт, что в 1959 году именно эти группы оказались способными через своё лобби в конгрессе провести на Капитолийском холме текст резолюции (о так называемых порабощённых нациях), каждое слово которой было написано (по его собственному письменному признанию) идеологом украинских националистов Львом Добрянским, в то время доцентом Джорджтаунского университета.

От себя добавим, что родившийся в Америке в семье эмигрантов из Галиции Добрянский был не просто ярым антикоммунистом и антисоветчиком, но прежде всего русофобом, никогда не скрывавшим своей ненависти к России и русскому народу, что вызывало протесты даже русских эмигрантов в США. Это, а также его прямые связи с организациями типа базировавшегося в США и финансируемого ими Антибольшевистского блока народов, открыто сотрудничавшими с нацистами и прославлявшими Гитлера во время фашистской оккупации Советской Украины, отнюдь не мешали, а скорее способствовали ему в осуществлении успешной политической карьеры в Америке, прежде всего в рядах Республиканской партии. Его дочь Пола Добрянски стала заместителем госсекретаря США по правам человека. Его ученица, единомышленница и преданная сторонница Екатерина Чумаченко, также гражданка США, в свою очередь совершила стремительную карьеру в госдепартаменте и в конце концов была выдана замуж за будущего президента Украины Виктора Ющенко. Проводимая с 1959 года в рамках единогласно тогда принятого палатой представителей, сенатом и подписанного президентом Д. Эйзенхауэром Закона о порабощённых нациях Неделя порабощённых наций по сию пору ежегодно отмечается в США.

Добавим от себя, что не меньший интерес представлял заместитель Бандеры — украинский националист и военный преступник, активный деятель ОУН Ярослав Стецько, занимавший видные позиции в Вашингтоне и удостаивавшийся личных встреч и комплиментов президента Рейгана. Он умер в 1986 году, но его не менее активная единомышленница, жена и даже тёзка — Ярослава Стецько была приглашена при Ющенко и Тимошенко в Киев, возведена там в ранг национальной героини, а после смерти похоронена с государственными почестями. На похоронах присутствовала почти вся политическая элита Украины во главе с той же Тимошенко…

Вот откуда корни нынешнего Майдана. Вот откуда приведённая к власти Вашингтоном и НАТО киевская хунта, состоящая из лютых русофобов, националистов и нацистов.

Так что «украинский след» в американской политике совсем не случаен. Украина — это важнейший геополитический ориентир для «ястребов» типа Бжезинского, это вожделенный «приз», который грезится поколениям ненавистников СССР и России в США, получение которого как ключа к сокрушению самой России преследуется там с маниакальным упорством.

Мы можем и должны гордиться включением Крыма и Севастополя в состав России. Это большая победа. Но главная забота и задача теперь — не дать Украине угодить в пасть американского льва, спасти соотечественников, спасти украинский народ от страшной участи жертв десятилетиями отработанной машины взаимодействия американцев с фашистами для подавления свободы народов, не дать им подобраться вплотную к нашим границам. В этом смысле Крым — это важная, но начальная, промежуточная победа. Освобождение Киева ещё впереди.