Дворкович отметил, что запросов со стороны КНР по стратегическим месторождениям пока не было. «Может быть, потому, что наши китайские друзья понимают, что для нас на этом этапе комфортнее работать в партнерстве 50 на 50 или 51 на 49%», – отметил вице-премьер.

«Но если будет запрос, мы его будем серьезно рассматривать, и я политических препятствий на данный момент не вижу. Есть отдельная тема – шельф, где мы приглашаем китайских партнеров как миноритарных, но по большинству других проектов таких ограничений нет», – подчеркнул Дворкович.

Вице-премьер рассказал, что многие китайские инвесторы интересуются в России сельскохозяйственной тематикой, переработкой природных ресурсов, ритейлом, а также транспортно-логистическими цепочками.

«Думаю, что мы на пороге серьезного прорыва в части инвестиционного, а не торгового сотрудничества», – заявил Дворкович.

Напомним: ряд отечественных нефтегазовых компаний уже сотрудничают с китайцами. Так, в начале ноября 2014 года «Роснефть» подписала рамочное соглашение о продаже китайской CNPC 10% в проекте по освоению одного из крупнейших в России Ванкорского месторождения. Эксперты оценили эту сделку в 1 млрд. долларов.

Кроме того, китайская CNPC владеет 20% в газовом проекте «Ямал-СПГ», мажоритарным акционером которого является НОВАТЭК. Проект предусматривает строительство на Ямале завода по сжижению природного газа (СПГ) мощностью 16,5 млн тонн в год, а также инфраструктуры по хранению и отгрузке СПГ. Газ будет поступать с Южно-Тамбейского месторождения (запасы – 418 млрд кубометров газа и 15 млн тонн газового конденсата). Сделка была закрыта в январе 2014 года, и ее сумма, по неофициальным данным, составила 425 млн долларов.

Надо отметить, что в России «ничейных» стратегических месторождений практически нет. Поэтому китайцам, скорее всего, могут быть предложены доли в проектах, которые уже реализуются российскими компаниями.

Вот примерный список проектов, которые могли бы заинтересовать КНР:

– Юрубчено-Тохомское нефтегазовое месторождение (запасы оцениваются примерно в 321 млн тонн нефти);

– Ковыктинское газовое месторождение (1,5 трлн кубометров «голубого топлива»);

– Ангаро-Ленское газовое месторождение ( 2 трлн кубов);

– новые, еще не открытые месторождения в Восточной Сибири и на Севере Западной Сибири.

Что стоит за попыткой привлечь китайских инвесторов в нефтегазовую отрасль, и какие риски несет это России?

– Передавать контрольный пакет на недра нельзя, иначе Россия окажется вне игры, – считает замдиректора Института Дальнего Востока РАН, руководитель Центра экономических и социальных исследований Китая Андрей Островский. – Это значит, недра уже не будут нашими, и российские газ и нефть прямиком пойдут в Китай. Замечу, китайцы уже имеют опыт подобных сделок – они осуществляли их в Африке.

На мой взгляд, разрабатывать недра совместно с китайцами следует на принципах государственно-частного партнерства. Тогда можно сохранить и контроль за госсобственностью, и получать прямые иностранные инвестиции, а не кредиты. Можно прописать и удобную схему возврата инвестиций – допустим, через 10 лет после того, как проект вошел в силу. Такие соглашения должны подписываться на длительный срок – от 25 до 100 лет.

Надо сказать, сам Китай именно на основе государственно-частного партнерства построил, например, колоссальный Пекинский терминал к Олимпийским играм 2008 года.

«СП»: – Почему у нас не хотят воспользоваться этой схемой?

– Потому что такие схемы рассчитаны на долгие годы, и прибыль приносят не сразу. А у нас хотят побыстрее продать недра и получить деньги. А что будет дальше – никого не заботит.

«СП»: – Предположим, предложение Дворковича принято. Завтра же Китай ринется скупать Россию?

– Не факт, что даже в этом случае к нам активно пойдут китайские инвесторы. Кто им будет давать гарантии собственности под инвестиции? Кто гарантирует, что российское правительство в будущем – лет через 15-20 – не передумает, и сохранит им контрольные пакеты в нефтегазовых проектах?!

Следует учесть, что у нас с Китаем очень сложно развиваются деловые отношения на протяжении последних 20 лет. Неслучайно китайские СМИ пестрят статьями о том, что в России «горячо в политике и холодно в экономике». Об этом же говорят цифры.

Если мы посмотрим сегодня на состояние российско-китайских торгово-экономических связей, у нас минимальные взаимные инвестиции, а доля России во внешней торговле Китая едва дотягивает до 2% (доля Китай в нашей внешней торговле – 12%). При этом объем внешней торговли КНР достигает внушительных 4 трлн долларов, а у нас – дай Бог, 600 млрд.

За январь-февраль 2015 года у нас вообще произошел спад в торговле с Китаем – по экспорту и по импорту – более чем на 30%.

Все это говорит о том, что российский рынок, – с точки зрения китайцев, – очень нестабильный.

«СП»: – Эта нестабильность связана с политическими рисками?

– И с политическими рисками, и с пробелами в законодательной базе, и с банальным дефицитом квалифицированных экспертов по Китаю. У нас сегодня все решения по Китаю принимаются без согласования с экспертным сообществом.

Создается впечатление, что экспертиза российско-китайских проектов вообще никому не нужна. Например, реформа Академии наук поставила под удар наш Институт Дальнего Востока – у государства нет денег ни на содержание его сотрудников, ни на поддержание в порядке институтской библиотеки. Стране что, больше не нужны грамотные китаеведы?

«СП»: – Слова Дворковича можно считать согласованным предложением России?

– Трудно сказать. Могу сказать одно: это предложение точно не обсуждалось в экспертном сообществе.

На мой взгляд, решение о продаже контрольных долей китайцам было принято потому, что у правительства РФ нет денег, и надо срочно их где-то найти. Видимо, на каком-то государственном уровне решили, что самый простой выход – продать наши недра. А поскольку отношения с Западом у нас сейчас, мягко говоря, не лучшие, единственный партнер, который обладает соответствующими финансами для такой покупки – это Китай. Точнее, крупные китайские компании, занимающиеся добычей нефти и газа.

Я рассматриваю этот шаг как попытку – ни больше ни меньше – продажи нашего национального достояния. Это мое мнение как эксперта. Если подобные сделки будут реализованы, вернуть нам права на российские недра будет уже невозможно. И это крайне опасная перспектива…

– Обострение отношений между Россией и Западом играет на руку Китаю, – отмечает декан факультета социологии и политологии Финансового университета при правительстве РФ Александр Шатилов. – КНР в целом выступает союзником России, но при этом у него развязаны руки в плане выдвижения условий данного партнерства. Поскольку РФ сейчас фактически находится в состоянии холодной войны с США и их партнерами в Европе, вариантов взаимодействия у Москвы остается все меньше. Если раньше российские элиты играли в диверсификацию – старались смотреть и на Запад, и на Восток, – то сейчас остается одна – восточная – дорога.

При этом Китай, с учетом его мощнейшего экономического потенциала – партнер далеко не безобидный. Туда, куда Китай приходит, он просто так не уходит, и де-факто берет территорию под свой контроль. Китайцы, кроме того, традиционно считаются очень неуступчивыми переговорщиками: они будут улыбаться, но ни на йоту не отступят от своих условий.

С учетом сказанного, давать Китаю карт-бланш в российских ресурсных проектах, да еще с предоставлением контрольного пакета акций, – на мой взгляд, перебор…

– Контрольные пакеты в стратегических месторождениях полезных ископаемых Россия не должна отдавать никому – ни Западу, ни Востоку, – уверен экс-заместитель руководителя Счетной палаты РФ Юрий Болдырев. – А на вопрос «что же твориться – некомпетентность или измена?» – я, как правило, отвечаю, что глупеньких и некомпетентных, особенно в отношении своего кармана, я наверху не встречал. Но, пожалуй, пример Аркадия Дворковича требует корректировки этой формулировки. Я бы, например, не стал бы всерьез обсуждать нынешнее заявление вице-премьера…