Сергей Обухов про 35-летие запрета Компартии в России: «Сегодня ЦК, завтра ЗК»: как запрещали Компартию, которая якобы «никогда не была партией»

Сначала Ельцин издал Указ о департизации 20 июля 1991 года. Полное официальное название документа − «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР». Партию он еще не запрещал, но вытеснял ее из государственных структур.

Сам запретительный указ против самой Компартии был подписан 23 августа 1991 года прямо во время выступления Михаила Горбачева в Верховном Совете. Подписание сопровождалось перепалкой с Горбачевым, который только-только прибыл в Москву из форосской ссылки. Ноябрьский указ стал вторым запретом.

Третий подход к запрету Компартии – 6 ноября 1991

Четвертую попытку − теперь уже против восстановленной КПРФ − ельцинский режим предпринял после расстрела Белого дома 4 октября 1993 года, приостановив деятельность партии.

Пятая предпринималась в марте 1996 года, после того как Государственная Дума по инициативе КПРФ отменила постановление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года о денонсации Договора об образовании СССР и подтвердила юридическую силу результатов референдума 17 марта 1991 года о сохранении Союза, фактически перечеркнув Беловежские соглашения.

История этих запретов − не просто хроника политической мести. Это история о том, как политическая целесообразность вступает в конфликт с правовой логикой, как миллионы людей становятся заложниками запрета партии, к которой они принадлежали, и как судебная власть пыталась найти компромисс между контрреволюцией и конституцией.

«Под слабые протесты Горбачева»: как подписывали указ №79

23 августа 1991 года в зале Верховного Совета РСФСР разыгралась сцена, достойная театра абсурда. Михаил Горбачев, только что вернувшийся из форосской ссылки, выступал перед депутатами. И вот в разгар его речи Борис Ельцин, сидевший рядом, достал заготовленный указ №79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР» и демонстративно его подписал.

«Под слабые протесты Горбачева и бурные аплодисменты российских депутатов», — зафиксировали журналисты. Автором юридической конструкции был депутат Сергей Шахрай (ярый ельцинист-демократ, даже пытавшийся ради поста в Верховном Совете записаться во фракцию «Коммунисты России»), один из ближайших советников президента. Указ формально «приостанавливал» деятельность партии до судебного решения, но уже поручал МВД и прокуратуре расследовать ее «антиконституционную деятельность».

Народный депутат Сергей Бабурин вспоминал позже: «Президент СССР выглядел жалко, когда упрашивал не делать этого… Корреспонденты бросились ко мне… я ответил: „Государственный переворот по ликвидации Советского Союза“». Государственный секретарь РСФСР Геннадий Бурбулис позже скажет фразу, которая войдет в историю: «Нужно понимать, что фактически СССР перестал существовать 24 августа».

Вечером того же дня, 23 августа, несколько тысяч человек блокировали подъезды ЦК КПСС на Старой площади. На фасаде здания появилась надпись: «Сегодня ЦК, завтра ЗК». Мэр Москвы Гавриил Попов распорядился опечатать здания ЦК КПСС и МГК. 25 августа Ельцин подписал указ №90 — теперь уже все партийное имущество объявлялось государственной собственностью.

«Особый механизм формирования власти»: юридический парадокс указа №169

Но главный удар по Компартии был нанесен не в послеавгустовский период, а 6 ноября 1991 года, в канун манифестаций в честь годовщины Великого Октября.

Заметим, что 7 ноября 1991 г. праздничные материалы вышли лишь в «Правде», «Советской России» и «Гласности». «Советская Россия» напечатала поздравление В.А. Тюлькина от Движения коммунистической инициативы — будущей РКРП, «Гласность» писала: «Именно Октябрь остановил катастрофу».

В указе №169 содержалась формула, которая до сих пор вызывает споры у юристов: «КПСС никогда не была партией. Это был особый механизм формирования и реализации политической власти путем сращивания с государственными структурами».

Если КПСС не была партией, а была «механизмом власти», то как можно запрещать то, что формально не существовало в правовом поле? И главное — как быть с миллионами рядовых членов этого «механизма»?

Советники Ельцина нашли выход в парадоксе. Преамбула указа клеймила партию как «антинародную» и «антиконституционную», а в постановляющей части говорилось: «Исключить преследование граждан РСФСР за факт принадлежности к КПСС и КП РСФСР».

В интервью UPI президент Ельцин, бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, вышедший из партии на последнем съезде в 1990 году, объяснял: «Нельзя очернять миллионы рядовых членов партии». Одним росчерком пера партию уничтожили, а ее членов — будто бы оправдали. Видимо, так Ельцин оправдывал и себя — человека, почти три десятилетия состоявшего в КПСС.

Геннадий Зюганов, в то время секретарь ЦК КП РСФСР, заявил 16 сентября 1991 года: «Чрезвычайные решения против КПСС и КП РСФСР никаких серьезных юридических оснований под собой не имеют и представляют собой цепь грубых нарушений Конституций СССР и РСФСР». Он добавлял с горечью: «Сегодня коммунисты лишены возможности проводить встречи и пресс-конференции».

Владимир Кожемяко, один из авторитетных сотрудников «Правды», вспоминал в 2023 году: «Здания ЦК и „Правды“ в августе были окружены толпами пьяных погромщиков».

В свою очередь, лидер КПРФ Зюганов, вспоминая те события, отмечал: «Ельцин и Руцкой обещали мне 10 лет тюрьмы, меня допрашивали».

«Дело КПСС»: когда суд судит историю

Коммунисты пошли в Конституционный суд. Подписи собирала фракция «Коммунисты России», сохранившаяся в Верховном Совете РСФСР. Интересы заявителей в Конституционном суде представляли депутаты Верховного Совета В.А. Боков, И.М. Братищев, В.И. Зоркальцев, М.И. Лапшин, И.П. Рыбкин, В.И. Севастьянов, Ю.М. Слободкин и другие. Президентскую сторону — Г.Э. Бурбулис, М.А. Федотов, С.М. Шахрай. Встречное ходатайство о неконституционности самой КПСС внесли депутаты И.А. Безруков, А.А. Котенков, О.Г. Румянцев при участии адвоката А.М. Макарова, ныне видного члена «Единой России», председателя бюджетного комитета Госдумы.

Группа из 43 народных депутатов РСФСР потребовала признать указы неконституционными. Процесс начался летом 1992 года и превратился в публичный суд над семидесятилетней историей партии, хотя формально оспаривались президентские указы. Как ни странно, привлеченный президентской стороной в качестве эксперта Владимир Буковский позже признавался: «Ельцин, несмотря на все ходатайства Бурбулиса и Полторанина, выступил против идеи суда… Он сказал, что не надо раскачивать лодку». Но суд шел и шел много месяцев.

Горбачева вызвали свидетелем. Он отказался давать показания. Суд оштрафовал его на 100 рублей — символическая сумма, символический жест. В октябре ему на время даже запретили выезд из России за невыполнение решения Конституционного суда. За оскорбление суда в телеэфире на 100 рублей оштрафовали и адвоката А.М. Макарова. Адвоката коммунистов Юрия Иванова и депутата Дмитрия Степанова отстранили от процесса за острые политические высказывания.

Иван Полозков, первый секретарь ЦК КП РСФСР и член Политбюро ЦК КПСС до 6 августа 1991 года, жестко отвечал на провокационные вопросы Шахрая: «Нет, нет и еще раз нет».

30 ноября 1992 года Конституционный суд вынес решение, которое судья Гадис Гаджиев позже назовет «продиктованным политическими резонами — оно не родилось только из юридической логики». Суд признал конституционным роспуск руководящих структур КПСС, как сросшихся с государством, но запретил распускать первичные организации, образованные по территориальному принципу. Именно эта формула, которую связывают с именем председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, позволила коммунистам возродиться, а Ельцину — частично сохранить лицо, так как его указы полностью не отменялись.

Если разобрать решение по существу, картина для президентской стороны выглядит куда менее победной. Роспуск руководящих структур КПСС и КП РСФСР суд признал конституционным, а роспуск первичных организаций, образованных по территориальному принципу, — нет. Передачу партийного имущества государству суд поддержал лишь в части того, что и так было государственной или муниципальной собственностью; изъятие имущества, принадлежавшего самой партии, конституционным не признано, и споры о нем отправлены в суды. Встречное ходатайство о неконституционности самой КПСС суд рассматривать не стал, сославшись на то, что партия фактически распалась еще в августе–сентябре 1991 года. От идеи люстрации суд отказался. Иными словами, главные положения указов — запрет партии сверху донизу и изъятие ее собственности целиком — правовой проверки не выдержали.

Трое судей написали особые мнения. Судья Анатолий Кононов считал, что отказ рассматривать конституционность самой КПСС — это «отказ в правосудии». Судья Виктор Лучин писал, что президент присвоил себе дискреционную власть и «целесообразность взяла верх над законностью». Судья Борис Эбзеев указывал: ограничительные меры против партии вправе применять только суд, а не исполнительная власть.

«Победный февраль»: как партия воскресла

Организационный ответ коммунистов на запреты 1991 года был быстрым, но раздробленным. 16 ноября 1991 г. возник Союз коммунистов (А.А. Пригарин), 23 ноября в Екатеринбурге прошел учредительный съезд РКРП, на котором А.М. Макашов говорил о «потребности рабочих в своей бойцовской партии».

Созданная в октябре 1991 года Социалистическая партия трудящихся стала наиболее прямым и очевидным каналом для легализации партийных кадров. Партия сосредоточилась на парламентской работе, защите КПСС в Конституционном суде и аппаратной деятельности на местах. Последний перед запретом партии первый секретарь ЦК КП РСФСР Валентин Купцов впоследствии отмечал, что СПТ создавалась как «запасной аэродром» для Компартии. После восстановления КПРФ в 1993 году «основная масса аппарата и прочих членов перетекла снова в Компартию».

Как легальная структура для деятельности коммунистов активно использовалась и Аграрная партия России, созданная в феврале 1993 года. АПР стала политической надстройкой аграрного актива и хозяйственников, тесно связанной с коммунистами. Лидер АПР Михаил Лапшин одновременно занимал пост сопредседателя СПТ и был затем избран в руководство восстановленной КПРФ. Другой видный деятель АПР, Василий Стародубцев, с 1995 года являлся членом ЦК КПРФ. С момента запрета КП РСФСР коммунисты и аграрии тесно координировали свои действия в парламенте. Как отмечали СМИ, «коммунисты живым составом депутатов поддерживали аграриев», помогая им создать «крестьянский плацдарм».

Но мощную единую партию удалось восстановить только после решения Конституционного суда. 13–14 февраля 1993 года в Москве прошел II чрезвычайный съезд КП РСФСР. Партия была восстановлена под новым именем — КПРФ. Знаменитый правдинский публицист Владимир Кожемяко назвал это «победным февралем».

Но Ельцин не смирился. После расстрела Белого дома 4 октября 1993 года деятельность КПРФ была приостановлена. Это была четвертая попытка — и она тоже провалилась. Партия выжила и уже через несколько недель участвовала в выборах в Государственную Думу.

Иван Мельников, первый заместитель председателя ЦК КПРФ, а до августа 1991 года — самый молодой секретарь ЦК КПСС, скажет позже: «КПРФ политически и организационно окрепла». И смогла твердо противостоять и сорвать уже пятую попытку запрета Компартии в марте 1996 года — после того как Дума по инициативе КПРФ 15 марта отменила денонсацию Договора об образовании СССР и подтвердила итоги союзного референдума 1991 года, фактически перечеркнув Беловежские соглашения. Тогда Ельцин подготовил проект указа не только о роспуске Думы, но и о новом запрете Компартии и интернировании тысяч руководителей и активистов КПРФ.

Вместо заключения: политика против права

Тридцать пять лет спустя оценки остались полярными. Для сторонников Ельцина запрет КПСС — это «декоммунизация», защита от нового путча, демонтаж «тоталитарной» системы. Для просоветски, патриотически настроенных граждан — антиконституционный акт, этап ликвидации СССР, политическая месть.

Но если отбросить политические и идеологические споры, налицо останется правовой парадокс. Называвшие себя демократами действовали как антидемократы. Указы подписывались в обход Конституции. Партию объявили «не партией», чтобы обойти закон о партиях. Миллионы людей отделили от организации, которую запретили, и угрожали им люстрацией. Конституционный суд признал часть ельцинских указов неконституционными, но не отменил последствий уже совершенных Ельциным и его командой неправовых действий. Впоследствии сам Конституционный суд, признавший в сентябре 1993 года указ №1400 неконституционным и тем самым давший основания для отрешения Ельцина от должности, стал жертвой его произвола: в октябре его деятельность была приостановлена. Как горько шутили в девятнадцатом столетии под псевдонимом Козьма Прутков граф Алексей Константинович Толстой и братья Жемчужниковы, «При виде исправной амуниции как презренны все конституции!»

Активный участник политических битв начала 1990-х народный депутат РСФСР Сергей Бабурин сформулировал тогда для СМИ свою позицию жестко: «Решение Ельцина о запрете КПСС стало важным этапом ликвидации Советского Союза. Оно очевидно противоречило Конституции и затронуло миллионы людей, которые в растерянности оказались неспособны противостоять беззаконию».

История запретов КПСС, КП РСФСР, КПРФ — это история о том, как в переломные моменты политическая целесообразность побеждает правовую логику. И о том, что такие победы всегда временны. Партию пытались запретить и приостановить пять раз. Но после каждого запрета она все равно воскресала и восстанавливалась. Потому что, как выяснилось, запретить можно структуру, но не идею. И не миллионы людей, которые эту идею разделяют.

Сергей Обухов,

доктор политических наук