Вадим Кумин: «Инфляция — это налог на бедных. Бороться с ней нужно контролем над капиталом и налогом на сверхбогатых»

В. В. Кумин (фракция КПРФ):

— Уважаемая Эльвира Сахипзадовна, уважаемый Вячеслав Викторович, уважаемые коллеги! Когда год назад мы здесь обсуждали «Основные направления единой денежно-кредитной политики», ключевая ставка была довольно высокой — 16,5 процента, но она снижалась после предыдущего пика в 21 процент. Прогноз по инфляции выглядел весьма оптимистично, текущие темпы роста цен уверенно замедлялись, и казалось, что победа над инфляцией вот-вот будет достигнута. Ожидалось, что по итогам 2026 года она составит 4–5 процентов — близко к таргету Центрального банка, — и это позволит вернуться к такому уровню ставок, при котором наши предприятия и промышленность наконец начнут нормально работать и развиваться. Но опять что-то пошло не так: уже ясно, что инфляция по итогам 2026 года окажется гораздо выше прогнозов годичной давности — более 7 процентов.

Откуда сложилась такая цифра? Она сложилась из так называемых разовых факторов. Значительная часть разницы пришлась на то, что с января 2026 года был повышен НДС и расширена его база. Свой вклад внесло и октябрьское повышение тарифов ЖКХ — гораздо выше уровня инфляции. Сюда же добавились и события военного характера, а именно топливный кризис, связанный с известными ударами по нашим НПЗ.

Но эти так называемые разовые факторы складываются и превращаются в систему. Получается замкнутый круг: фактор вроде бы разовый, но именно такие решения полностью меняют инфляционные ожидания. А они имеют важнейшее значение, потому что сами по себе запускают новый виток роста цен. Каждые несколько месяцев у нас возникает очередной «разовый» фактор, люди складывают это в систему и понимают: это не случайность, а нечто постоянное, и завтра нужно ждать нового подорожания товаров, роста тарифов ЖКХ и так далее — всего того, с чем потом снова придётся бороться Центральному банку. Исчезает вера в долгосрочную стабильность, и это само по себе провоцирует инфляцию.

Важно отметить, что почти все перечисленные факторы — вещь рукотворная. Этим мы обязаны именно нашему уважаемому правительству (вот ушёл у нас из зала министр финансов — не думаю, что он этому рад). Повышение НДС — казалось бы, разовый шаг: один раз подняли, и всё. Но оно фактически переломило нашу экономику. Вместе с ростом НДС появились новые сборы, утильсбор и другие платежи — то есть произошло общее усиление налогового давления на бизнес и граждан.

Естественно, люди понимают, что инфляция продолжится. Поэтому к по-настоящему разовым факторам здесь можно отнести только атаки на наши НПЗ, всё остальное — рукотворные причины, которых можно было избежать. Зачем, например, было повышать в октябре тарифы на 20–30 процентов, если президент сто раз говорил, что они должны соответствовать уровню инфляции — 6–7 процентов, но не 20–21?

В итоге разовые факторы разгоняют инфляционные ожидания сразу по трём направлениям. Во-первых, у населения. Во-вторых, у предприятий: финансовые директора закладывают эти риски в прогноз роста себестоимости своей продукции, что также подстёгивает цены. В-третьих, у аналитиков фондового рынка: анализируя ситуацию, они видят отсутствие стабильности и закладывают эти ожидания в свои оценки, что ещё больше ухудшает картину. Получается замкнутый круг. С этим нужно разбираться и не допускать подобных непродуманных шагов прежде всего со стороны правительства.

Давайте посмотрим на опыт других стран: как они борются с инфляцией и есть ли инструменты помимо ключевой ставки, позволяющие сдерживать цены и сохранять экономический рост.

Вот Казахстан: высокая ставка — сейчас в районе 14–15 процентов, инфляция около 6 процентов, при этом экономический рост составляет 5,1–6,5 процента. Посмотрим дальше: Узбекистан — ставка сейчас 13,5 процента (была 17), при этом рост ВВП — 6,1–6,7 процента. Эти примеры показывают, что экономический рост при высокой ставке в принципе возможен — ничего экстраординарного здесь нет. Но нам такой сценарий не слишком подходит, потому что для наших предприятий подобная ставка губительна.

Поэтому рассмотрим два других примера, которые доказывают, что можно и при низких ставках успешно бороться с инфляцией, хотя сдерживание цен остаётся важнейшей задачей. Посмотрите на Вьетнам: рост экономики от 8 до 10 процентов, страна сейчас на первом месте в мире по темпам развития. Инфляция удерживается на уровне 4–5 процентов. При этом ключевая ставка два года назад составляла 6 процентов, а сейчас — 4,5 процента. За счёт чего им удаётся удерживать такую ситуацию? Мы изучили этот опыт: они добиваются этого, закрывая капитал и не давая капитальным инвестициям уходить за пределы страны. У них действует жёсткий валютный контроль, они не позволяют богатым людям выводить деньги и инвестировать за рубежом — всё находится под серьёзным государственным контролем.

Посмотрим на Индию — та же картина: серьёзные ограничения на экспорт капитала. При этом ключевая ставка за последние пять лет составляет 6,5 процента, инфляция — 5 процентов, а рост экономики — 7 процентов. Таким образом, можно и нужно использовать дополнительные ограничения на вывоз капитала, что в своё время и делал Центральный банк в 2022 году в кризисной ситуации. Тогда слегка заморозили экспорт капитала — и мы получили и низкую инфляцию, и низкую ставку. То есть у нас уже был опыт, когда с этим успешно справлялись.

Это доказывает, что существуют разные инструменты, не только ключевая ставка, и один из важнейших — контроль над движением капитала. Центральный банк ведёт здесь серьёзную работу: введены ограничения для мигрантов, успешно идёт борьба с отмыванием денег. Но здесь нужна системная государственная политика, и мы выступаем за такую политику.

Наши предложения в этой связи заключаются в следующем. Мы считаем, что с инфляцией необходимо бороться, допускать её разгона категорически нельзя — ведь инфляция - это налог на бедных, и больше всего от роста цен страдают люди с самыми низкими доходами. Но методы борьбы могут быть разными, и использовать нужно весь арсенал инструментов. Тогда не придётся так долго держать столь высокие ставки, и цена борьбы с инфляцией для экономики окажется гораздо ниже.

Итак, конкретно. В нашей «Программе Победы» зафиксированы два ключевых шага: во-первых, вместо повышения налогов на предприятия и ускоренного роста регулируемых тарифов наполнять бюджет за счёт повышения подоходного налога для состоятельных граждан; во-вторых, ограничить отток капитала из России. Прогрессивный подоходный налог — общепринятая мировая практика. Во время войны Франклин Рузвельт сказал богатым людям: «Каждый второй доллар — на стол!» И все спокойно это выполнили, а борьба с инфляцией была успешно проведена. Мы настаиваем на этом — это наше принципиальное программное требование, и мы будем его защищать.