Нина Останина:

— 24 июня состоялось заседание Комитета по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства. Центральным вопросом повестки дня заседания был законопроект, внесённый депутатами Государственной Думы, о праве вдов и детей участников СВО из числа детей-сирот на получение жилищного сертификата в случае, если при жизни этот ребёнок-сирота, который стал участником СВО, жильё не получил. Или при жизни ребёнок-сирота не реализовал своё право на получение жилья. По сути, это новая категория граждан, которая появилась в связи с начавшейся СВО. Год потребовался Правительству РФ, чтобы дать своё заключение на этот законопроект, и, как сказано в этом заключении, ввиду его большой социальной значимости.

Социальная значимость его состоит в том, что государство просто возвращает свой долг не самому сироте, а его семье. Но, к сожалению, даже этого года Правительству не хватило, чтобы чётко прописать в своём заключении то, какими им видятся критерии, в соответствии с которыми вдовы и дети погибших могут получить это жильё. Мы договорились с Министерством просвещения, что, во-первых, эти критерии должны только смягчать возможность получения такого сертификата. А при заявлении Минпроса о том, что надо проверить, нет ли у вдов земельных участков или домов, ведомство упускает морально-нравственный аспект закона. Мы словно забываем, что мы, прежде всего, возвращаем людям свой запоздалый долг.

Более того, дети-сироты — не самая обеспеченная категория граждан, и я сомневаюсь, что у их вдов и детей есть масса земельных участков и коттеджей. Поэтому наша позиция по этому законопроекту осталась твёрдой: мы не можем больше тянуть с принятием этого закона. Регионы с нами согласны, и буквально через неделю мы вносим его на рассмотрение, а затем обсудим поправки ко второму чтению.

Ещё один законопроект, который вызвал споры и оживлённую дискуссию на заседании Комитета, — это уже внесённый в третий раз депутатами «Справедливой России» законопроект о совместном воспитании детей. Необходимость его принятия депутаты аргументировали тем, что у нас сегодня очень много случаев, когда один из родителей, с которым проживает ребёнок по решению суда, к сожалению, не даёт другому родителю права воспитывать этого ребёнка. Хочу отметить, что так поступают не только мамы по отношению к отцам детей, так поступают и отцы детей по отношению к мамам. Конституционное право каждого родителя — участвовать в воспитании детей, и это, впрочем, его прямая родительская обязанность.

Проблема существует, и в наш Комитет приходит огромное количество обращений от отцов и матерей, с которыми по решению суда ребёнок не проживает. И при этом второй родитель препятствует общению с этим ребёнком, что категорически недопустимо. Но мы не поддержали этот законопроект, учитывая, что всё это написано в Семейном кодексе. И председатель Минюста вполне справедливо сказал, что это вопрос правоприменения. Тогда уже давайте обращаться к тем, от кого зависит реализация этого права: это и суды, которые принимают решения с учётом позиции органов опеки, и служба судебных приставов.

Тем более что странно было ссылаться на то, что подобная практика есть в США, Израиле и Бразилии — депутатов нашего Комитета такая аргументация не убедила. Законодательство, которое работает в этих странах, не является для нас образцом. Речь идёт о нормах вроде разрешения однополых браков. Это не наш путь: у нас традиционная семья, основанная на союзе мужчины и женщины, в котором рождаются дети. И мы должны помочь в реализации конституционного права на воспитание ребёнка.