По экспертным оценкам, потери ИТ-отрасли могут составить до 20% — десятки миллиардов рублей. Закон требует оценивать последствия таких мер для бизнеса, но Минцифры такую оценку не предоставило. Когда коммунисты внесли протокольное поручение с требованием запросить эту информацию у Минэкономразвития, произошло нечто показательное: из 450 депутатов в голосовании приняли участие только 74 человека.

За проект проголосовали представители КПРФ и «Справедливой России», а 376 депутатов от «Единой России», ЛДПР и «Новых людей» организованно проигнорировали голосование, сорвав кворум. Формально поручение не отклонили — просто не дали ему пройти. Почему партия власти так боится, что народ узнает правду о последствиях блокировочных решений и нарушения цифровых прав граждан?

«Минцифры России не планирует и не поддерживает введение ответственности граждан за использование VPN»

В апреле 2026 года депутаты фракции КПРФ Сергей Обухов и Денис Парфенов направили в Министерство цифрового развития запрос о ситуации с массовым ограничением доступа к интернет-ресурсам через VPN. Вопросы были конкретными: планируется ли ответственность граждан за использование VPN, какие меры готовятся, какова оценка последствий для экономики и граждан.

Ответ пришел за подписью министра Максута Шадаева. С одной стороны, он содержал важное заявление: «Минцифры России не планирует и не поддерживает введение ответственности граждан за использование VPN». Это первая письменная фиксация позиции ведомства в официальном документе, направленном депутатам Государственной Думы. До этого подобные заверения звучали только в публичных интервью, которые завтра можно забыть или переиначить.

Но дальше начинается самое интересное. В ответе министра впервые на официальном уровне появилось загадочное словосочетание — «белый VPN». Цитируем дословно: «Относительно разработки "белого VPN", обеспечивающего доступ российских пользователей к отдельным ресурсам, сообщаем, что вопросы создания указанного сервиса, а также внесения изменений в законодательство в области связи и информации (при необходимости) находятся в проработке».

Что это означает на простом языке? Государство готовит собственный VPN-сервис — или уполномочит кого-то его создать. Логика понятна: дать «правильным» пользователям контролируемый доступ к «отдельным ресурсам». Но дьявол, как всегда, в деталях. Кто будет считаться «правильным» пользователем — чиновники? крупный бизнес? или все граждане при условии полной идентификации и контроля? Что это за «отдельные ресурсы» — кто составит список разрешенных сайтов? по каким критериям? будет ли этот список публичным? Кто станет оператором сервиса — государственная структура или частная компания под госконтролем? Как будет обеспечиваться конфиденциальность данных пользователей?

На все эти вопросы в ответе министра Щадаева — тишина. Вопросы «находятся в проработке». За закрытыми дверями, без публичного обсуждения, без участия парламента. Народные избранники узнают о планах власти из кратких упоминаний в новостных сводках? 21 депутат фракции КПРФ не согласились с таким положением вещей. Это С.П.Обухов, Д.А.Парфенов, А.О.Удальцова, О.Н.Алимова, С.А.Шаргунов, А.В.Прокофьев, С.Г.Левченко, О.А.Михайлов, С.А.Гаврилов, А.А.Ющенко, Н.Н.Иванов, Б.О.Комоцкий, Н.В.Арефьев, Н.В.Коломейцев, М.Н.Матвеев, Н.И.Васильев, А.В.Куринный, А.А.Алехин, Н.А.Останина, А.В.Корниенко, Г.П.Камнев.

Двадцать процентов в никуда

Депутатов возмутило, что в ответе Минцифры полностью отсутствует то, что закон требует в обязательном порядке: оценка социально-экономических последствий. Нет данных о влиянии на бизнес, на работу российских разработчиков, на инвестиционный климат в ИТ-отрасли. Нет цифр, нет анализа, нет прогнозов. Как будто речь идет о перестановке мебели в министерском кабинете, а не о мерах, затрагивающих целую отрасль экономики.

А между тем эксперты оценивают потенциальные потери производительности ИТ-отрасли в 20 процентов. Это не абстрактные проценты — это десятки миллиардов рублей прямых и косвенных издержек. Это тысячи российских компаний, которые используют международные платформы разработки — GitHub, GitLab и другие. Это разработчики, которым для работы нужен доступ к облачным сервисам, системам контроля версий, техническим форумам и документации. Это инвестиционный климат в сфере информационных технологий — одной из немногих отраслей, которая еще могла бы стать точкой роста в условиях санкций и нынешнего падения производства.

Выступая на пленарном заседании Госдумы, депутат фракции КПРФ  Сергей Обухов обратил внимание коллег на этот критический пробел: «Депутаты фракции КПРФ получили ответ Минцифры по ограничению VPN, министр пишет: "Ответственности граждан за использование VPN не будет". Хорошо. Еще в ответе сказано, что разрабатывается некий белый VPN для белых. А для народа? При этом оценки экономических последствий нет, потеряете отрасль от блокировок до 20 процентов, это десятки миллиардов рублей».

Обухов напомнил о том, что существует Федеральный закон № 315, согласно которому меры, затрагивающие предпринимательство, подлежат обязательной оценке регулирующего воздействия. Есть и Постановление Правительства № 1318, детально регламентирующее эту процедуру. Но Минцифры такую оценку в ответе на депутатский запрос Обухова и Парфенова демонстративно не предоставило. Просто проигнорировало требование закона.

«Просим дать поручение Комитету по экономической политике запросить эти данные у Минэкономразвития, — продолжил депутат Обухов. — Дума не должна узнавать из новостей о последствиях своих решений». Он процитировал академика Хохлова, сравнившего блокировки с «плеванием против ветра», которое «оборачивается неизбежными последствиями», и резюмировал: «Пора Думе потребовать отчет, во что обходится война с привычным Интернетом».

Казалось бы, логика безупречная. Закон требует оценки последствий — оценки нет. Депутаты просят запросить эту информацию у профильного министерства. Минэкономразвития, кстати, как раз и является координатором системы оценки регулирующего воздействия в Правительстве — это его прямая функция. Что может быть естественнее?

«Не соответствует процедурам»

Но тут на сцену выходит председатель Комитета по экономической политике Максим Топилин, представитель фракции «Единая Россия». И произносит фразу, которая войдет в анналы парламентского абсурда: «Почему-то в проекте протокольного поручения предлагается запросить Министерство экономического развития... оценки регулирующего воздействия, и приводятся разные, мне кажется, такие очень оценочные, оценочные подходы по таким решениям, которых еще и нет и которые не опубликованы».

Давайте разберем эту словесную конструкцию. «Очень оценочные, оценочные подходы» — это о чем? О том, что эксперты оценивают потери в 20 процентов? Так это не «оценочные подходы депутатов» — это данные профильных специалистов и отраслевых объединений, людей, которые работают в ИТ-индустрии и знают, о чем говорят.

«Решений, которых еще и нет и которые не опубликованы» — а как же письменное подтверждение Минцифры о разработке «белого VPN»? Как же ограничения VPN, которые уже действуют в крупнейших российских онлайн-сервисах? Это что, галлюцинация? Коллективное помрачение рассудка?

Но дальше — больше. Топилин изрекает главный аргумент: «Я напомню, что ОРВ делает то ведомство, которое готовит тот или иной нормативно-правовой акт. Поэтому проект протокольного поручения вообще не соответствует никаким процедурам подготовки нормативных правовых актов».

Вот оно — волшебное слово «не соответствует». На основании этого Комитет отклонил поручение и рекомендовал Думе его не поддерживать.

Только есть одна проблема: депутаты КПРФ вообще не предлагали Минэкономразвития провести оценку регулирующего воздействия. Они предлагали запросить информацию о том, проводилась ли такая оценка. Это принципиально разные вещи.

Представьте себе ситуацию: вы приходите в поликлинику и спрашиваете врача, делали ли вам анализы. А врач отвечает: «Я не могу ответить на этот вопрос, потому что анализы делает лаборатория, а не я. Ваш вопрос не соответствует процедурам». Абсурд? Безусловно. Но именно такую логику применил Топилин.

Депутаты запрашивали информацию о соблюдении законодательных процедур. Это стандартный парламентский контроль за деятельностью Правительства, прямо предусмотренный статьей 103 Конституции РФ и статьей 14 Федерального закона о статусе депутата. Никакого «несоответствия процедурам» здесь нет и быть не может.

Более того, если следовать логике Топилина, получается забавная картина. Если «ОРВ делает то ведомство, которое готовит НПА», то Минцифры должно было провести такую оценку перед разработкой мер по VPN. Но Минцифры эту оценку не предоставило. Следовательно, Комитет по экономической политике должен был как раз поддержать запрос к Минэкономразвития — ведомству, которое координирует систему ОРВ в Правительстве и может прояснить ситуацию.

Вместо этого Комитет заблокировал возможность получения информации. Фактически покрыл нарушение процедуры со стороны исполнительной власти. Защитил Правительство от неудобных вопросов.

Тихое вето

А дальше произошло то, что в парламентской практике называется «организованным саботажем». Когда протокольное поручение вынесли на голосование, картина получилась показательная.

Из 450 депутатов Государственной Думы в голосовании приняли участие 74 человека. Семьдесят четыре. Это 16,4 процента от общего состава. За проект проголосовали 70 депутатов — практически вся фракция КПРФ и часть «Справедливой России». Против — три человека из «Единой России». Воздержался один. А остальные 376 депутатов — 83,6 процента! — просто не голосовали. Не нажали кнопку. Не участвовали в процедуре. Все депутаты «Единой России» — 324 человека. Вся ЛДПР — 21 депутат. Все «Новые люди» — 13 депутатов.

Это не случайность. Это не техническая неполадка. Это организованная акция, спланированная и проведенная по команде сверху.

Формально поручение не было отклонено. Для принятия решения требуется большинство от общего числа депутатов — 226 голосов. При 70 голосах «за» решение не принято. Кворум сорван.

Это классический пример того, что в политологии называется «тихим вето». Большинство просто не голосует «против». Пришлось бы объяснять избирателям, почему вы против того, чтобы узнать об экономических последствиях правительственных решений. Пришлось бы публично защищать позицию, и доказывать, что Дума не должна контролировать Правительство.

Гораздо удобнее просто не участвовать в голосовании. Не нажимать кнопку. Сделать вид, что вопроса не существует. Формально ты ни за, ни против. Просто... не заметил. Отвлекся. Был занят.

376 депутатов «отвлеклись» одновременно. По трем фракциям. С абсолютной синхронностью. Случайность? Не смешите.

Три версии молчания

Почему «Единая Россия» и ее сателлиты из ЛДПР и "Новых людей" так боялись этого запроса? Версий несколько, и все они неприятны для партии власти.

Версия первая, самая простая: оценка регулирующего воздействия не проводилась вообще. Минцифры просто проигнорировало требование закона. Разработало меры, затрагивающие целую отрасль экономики, без анализа последствий. Приняло решения, от которых зависят миллиарды рублей и тысячи рабочих мест, не удосужившись посчитать издержки.

Если бы Минэкономразвития официально подтвердило это в ответе на запрос Комитета, возникли бы очень неудобные вопросы. Публичное признание нарушения Федерального закона № 315. Юридическое основание для обжалования действий Правительства. Демонстрация того, что чиновники плюют на законодательные процедуры, когда речь идет о политически важных решениях. Прецедент, который может быть использован в других случаях — а их накопилось достаточно.

Версия вторая, еще более неприятная: оценка проводилась, но показала катастрофические последствия. Те самые 20 процентов потерь — или даже больше. Десятки миллиардов рублей ущерба. Массовые увольнения в ИТ-секторе. Бегство квалифицированных кадров за рубеж. Обвал инвестиций в технологические стартапы. Деградация целой отрасли, которая могла бы стать точкой роста в условиях санкций и технологической изоляции.

Публикация таких данных поставила бы под вопрос целесообразность всей политики цифровых ограничений. Пришлось бы объяснять, почему идеологические соображения важнее экономики. Почему борьба за «цифровой суверенитет» ведется ценой разрушения собственной ИТ-индустрии. Почему в стране, которая мечтает о технологическом прорыве, сознательно создают условия, при которых этот прорыв невозможен.

Версия третья, самая циничная: власть просто не хочет создавать прецедент парламентского контроля в этой сфере. Принятие поручения означало бы признание права Думы контролировать соблюдение процедур Правительством в вопросах, связанных с «цифровым суверенитетом». Создание механизма регулярных запросов о последствиях цифровых ограничений. Запуск публичной дискуссии о балансе между «безопасностью» и экономической целесообразностью.

А главное — прецедент ответственности. Если депутаты получат данные о последствиях и эти последствия окажутся катастрофическими, возникнет вопрос: кто за это ответит? Кто принимал решения без оценки последствий или вопреки негативным прогнозам? Кто должен понести ответственность за миллиарды рублей ущерба и тысячи потерянных рабочих мест?

Для «Единой России» как партии власти все три сценария политически токсичны. Поэтому была выбрана тактика процедурного саботажа. Не открытое голосование «против» с публичным обоснованием позиции, а тихое уничтожение инициативы путем срыва кворума.

Имитация парламентаризма со стороны «Единой России», ЛДПР и «Новых людей»

Этот эпизод показывает реальное состояние российского парламентаризма. Формально у депутатов есть все права и полномочия. Право запроса к Правительству закреплено в статье 14 Федерального закона о статусе депутата. Контрольные функции Государственной Думы прописаны в статье 103 Конституции. Комитет по экономической политике должен следить за соблюдением процедур оценки регулирующего воздействия — это его прямая обязанность.

Но фактически все эти права и полномочия работают только тогда, когда это удобно власти. Когда вопрос не затрагивает  идеологические приоритеты или репутацию начальства в правительстве.

Стоит депутатам попытаться реально использовать свои конституционные права в чувствительном вопросе — и включается механизм блокировки. Комитет, руководимый  «Единой Россией» находит надуманные процедурные отговорки. Большинство организованно саботирует голосование. Инициатива умирает, даже не получив шанса на обсуждение по существу.

При этом все остается в рамках формальной законности. Никто не запрещает депутатам вносить поручения. Никто не отменяет их право на запросы. Просто эти запросы остаются без ответа, а поручения не набирают кворума. Формально демократия работает. Фактически это имитация.

Особенно показательна позиция Комитета по экономической политике. Парламентская структура, которая должна защищать интересы бизнеса и следить за соблюдением процедур оценки регулирующего воздействия, отказывается запрашивать информацию об экономических последствиях регуляторных мер. Мотивирует это процедурными отговорками, которые не выдерживают элементарной юридической проверки. Фактически покрывает возможные нарушения закона со стороны Правительства.

Почему? Потому что председатель Комитета — представитель «Единой России». Потому что Комитет подчиняется не логике экономической целесообразности и требованиям закона, а политической конъюнктуре и указаниям руководства фракции большинства.

Белый VPN для избранных

А теперь вернемся к тому, с чего начали, — к загадочному «белому VPN». Минцифры сообщает, что разрабатывается сервис, который обеспечит доступ российских пользователей к «отдельным ресурсам». Вопросы создания сервиса и изменения законодательства «находятся в проработке».

Звучит обтекаемо и технократично. Но за этими бюрократическими формулировками скрывается принципиальная проблема. Кто будет решать, кому давать доступ к этому «белому VPN»? Кто определит список «отдельных ресурсов»? По каким критериям?

Легко представить себе ситуацию, когда доступ к «белому VPN» получат чиновники, представители крупного бизнеса, силовых структур. Те, кому «по должности положено». Те, кто принимает решения и не собирается жить в условиях ограничений, которые сам же и создает.

А для остальных — для обычных граждан, для малого бизнеса, для разработчиков, для студентов, для всех, кто не попал в категорию «избранных», — останется «серый» интернет с блокировками, ограничениями и постоянной борьбой с системой.

Получается классическое разделение на два класса: тех, кому можно, и тех, кому нельзя. Тех, кто имеет доступ к информации и инструментам, и тех, кто должен довольствоваться тем, что разрешат. Цифровая сегрегация по принципу близости к власти.

И все это — без публичного обсуждения, без оценки последствий, без участия парламента. Вопросы «находятся в проработке» где-то в недрах министерств и ведомств. Народные избранники узнают о планах из кратких упоминаний в СМИ? А когда пытаются узнать подробности и оценить последствия — получают отказ под надуманными предлогами.

Дума не должна узнавать из новостей

«Дума не должна узнавать из новостей о последствиях своих решений», — сказал Сергей Обухов в своем парламенстком выступлении. Это ключевая фраза, которая определяет позицию фракции КПРФ.

Депутаты — представители народа — обязаны знать, во что обходится бюджету и экономике политика цифровых ограничений. Какие последствия несут принимаемые меры для граждан и бизнеса. Соблюдаются ли законодательные процедуры при подготовке регуляторных решений. Кто и как будет нести ответственность за негативные последствия.

Это не праздное любопытство. Это не желание «подставить» Правительство или создать политический скандал. Это элементарное исполнение конституционных обязанностей. Парламентский контроль за деятельностью исполнительной власти — один из базовых принципов разделения властей, системы сдержек и противовесов, без которой демократия превращается в фикцию.

Блокирование запроса о проведении оценки регулирующего воздействия — это отказ от прозрачности. Уход от ответственности. Игнорирование закона. Это имитация парламентаризма, когда депутаты большинства голосуют за законы, не зная их последствий, и блокируют попытки коллег из КПРФ эти последствия выяснить.

Фракция КПРФ не намерена оставлять вопрос без ответа. Планируются индивидуальные депутатские запросы в Минэкономразвития, Счетную палату, Уполномоченному по правам предпринимателей — их сложнее игнорировать. Будет подготовлен развернутый юридический анализ блокирования поручения с обоснованием несостоятельности позиции Комитета. Не исключено обращение в Генеральную прокуратуру о проверке соблюдения Федерального закона № 315 при подготовке мер по ограничению VPN.

Но главное — это публичная фиксация проблемы. Граждане должны знать, что их представители в парламенте от фракции КПРФ пытались выяснить правду о последствиях цифровых ограничений — и столкнулись с организованным саботажем со стороны «Единой России», ЛДПР и «Новых людей». Должны понимать, что 376 депутатов от «Единой России», ЛДПР и «Новых людей» предпочли не участвовать в голосовании, лишь бы не создавать прецедент реального парламентского контроля.

Должны видеть, как работает система, когда речь заходит о действительно важных вопросах. Как формальные демократические процедуры превращаются в имитацию. Как конституционные права депутатов аннулируются организованным бездействием большинства «Единой России» и ее сателлитов.

«Белый VPN» - это маркер будущего страны, разделенной на тех, кому можно, и тех, кому нельзя?

Потому что «белый VPN» — это не просто технический сервис. Это символ того, как партия власти видит будущее страны. Разделенное на тех, кому можно, и тех, кому нельзя. На избранных, которые принимают решения и живут без ограничений, и на остальных, которые должны эти решения исполнять и терпеть последствия.

И пока большинство «Единой России», ЛДПР и «Новых людей» в Думе готово покорно будет штамповать любые решения правительства, не задавая неудобных вопросов о последствиях, эта тенденция будет только усиливаться. Поэтому так важна позиция КПРФ, всех тех, кто не боится задавать важные вопросы в интересах людей труда. Даже если ответом будет организованное молчание 376 депутатов.