ШАФРАН: А в чем вообще физический смысл - объявление СМИ иностранным агентом, это что меняет в его деятельности?

КАЛАШНИКОВ: Ничего в его деятельности это не меняет с точки зрения сущности, как он работал, так и работает. Вот он работал на деньги там, скажем, американское средство массовой информации, так и работает. Но теперь оно будет объявлять и должно зарегистрироваться, что оно является иностранным агентом. Многим это не нравится. Ну и мне бы это не понравилось на самом деле, работал бы я за рубежом, и я должен был там, например, и объявление такое давать, например, о том или ином своем СМИ. Конечно, не нравилось бы. Но так, как и нам, это не нравится, когда мы работаем за рубежом, конечно, не нравится это и им. Почему это им не нравится? Потому что когда я это вижу - ну вот так человек устроен – я вижу, что это иностранное средство массовой информации, работающее в интересах того работодателя, кто ему платит. И у меня сразу же возникают определенные интерпретации к этому изложению материала, которое это СМИ несет. Но тут уж ничего не попишешь, и в этом смысле пословица: "Кто платит, тот и заказывает", она в данной ситуации действует. Но! Действует, она-то действует, и наши зачастую, особенно сейчас оправдывают свои действия тем, что мы списали это у западного законодательства, да это так, это действительно так. Но я бы не оправдывался. На самом деле я бы не оправдывался. Я приведу вам собственный опыт по этому закону. По этому закону еще до его принятия - сегодня же поправка была только лишь, а закон сам принят несколько лет назад, пару лет, по-моему, назад. Ко мне года четыре назад пришла одна очень известная нынче политолог, она работает в одном известном нашем российском СМИ, и тогда она пришла ко мне и рассказала свой собственный опыт работы в Америке. Она работала в Америке.

ШАФРАН: Я, кажется, поняла, о ком идет речь.

КАЛАШНИКОВ: И работала она по этому закону, и она пришла ко мне и говорит: "Леонид, вот я вижу тебя на передачах, давай вот…" Даже больше, не четыре года, больше, лет 6-7, наверное, назад. Я работал в Комитете по международным делам первым замом. – "Давай попробуем провести такой закон, потому что несправедливо. Я работала так, а почему здесь работают иначе". Когда я предложил это некоторым нашим службам, Минюсту и МИД в частности, те наотрез отказались даже обсуждать саму тему.

ШАФРАН: А по какой причине, почему такие либеральные?

КАЛАШНИКОВ: Вот я вам об этом и говорю. Понимаете, мы реагируем… Зачастую вот вы даже говорите "симметрично". Симметрично реагируем, в то время как мы должны были проводить эту политику, несимметрично реагируя на это, а давным-давно уже понять, что вовсе не партнеры они нам, и мы должны действовать в своей внешней политике, ни на кого не оглядываясь. Вот как действуют те же китайцы. Вот Хантсман тут все заявляет, как его хорошо приняли в Москве. А я вспоминаю его китайский опыт: его оттуда под белые ручки, по сути, проводили. Он вышел с собачкой погулять там, где должна была "Болотная" состоятся в Пекине, его сразу же спецслужбы взяли и спокойненько так препроводили и сказали: "Давай-ка, иди, гуляй в другом месте". А после этого и попросили вообще, по сути говоря, из страны. И ничего. А Трамп ездит туда, в Китай, и ничего, что Google запрещен в Китае. Трамп с удовольствием туда наведывается и говорит совсем на другие темы. А мы все время оправдываемся: вот у нас, видишь ли, такая политика. А они ущемили наше Russia Today, и мы теперь в ответ на это принимаем.