Шок и единение

В ночь на 9 августа Белгород пережил одну из самых страшных атак с начала СВО. Беспилотники били по жилым кварталам, горели многоэтажки, погибали люди. В соцсетях – тревога, но одновременно и сплочение. Волонтёры круглосуточно помогали пострадавшим, предприниматели открывали двери для тех, кто остался без крова.

«Сегодняшняя страшная ночь в одном видео — звук БПЛА и прилёт в Белгороде» – писали в Telegram-канале «Белгород №1», публикуя кадры, от которых мороз шёл по коже. Жители не просто фиксировали – они искали виноватых, но пока ещё с надеждой, что власть вмешается.

«Из 16 Беспилотников сбивать только 3, то что следует ожидать» – возмущалась Ирина Попова, задавая риторический вопрос, который в ту ночь звучал от тысяч людей.

Тогда звучали слова поддержки в адрес мэра Валентина Демидова и врио губернатора Александра Шуваева. Люди верили, что после такого удара власть мобилизуется и примет дополнительные меры по защите безопасности. Это был кредит доверия. Вот только на какой срок?

Усталость и требования

К 10 августа шок прошёл, но атаки не прекратились. Каждую ночь – сирены, взрывы, новые жертвы. Все чаще в белгородских пабликах стали задавать вопросы чиновникам: «что вы делаете, чтобы это остановить?».

«Где ПВО, РЭБ, мобильные группы для работы по беспилотникам???» – такой вопрос стал самым частым в комментариях под успокаивающими постами официальных лиц.

Эмоциональный фон сменился с тревоги на глухое раздражение и усталость.

«Опять сирена. Третья ночь подряд. Когда это кончится?» – это типичный комментарий, который собирал сотни лайков и десятки ответов типа «когда-нибудь».

Главная перемена, которую можно зафиксировать по итогам контент-анализа реакций в соцсетях: люди перестали ждать чуда. Они начали требовать отчётов чиновников. И когда эти отчёты приходили – с фразами «на контроле» и «примем меры», то это тоже не удовлетворяло. Общие и округлые фразы воспринимались негативно

Безопасность: от острой тревоги к фоновому страху

Две недели – и два разных лица страха. На первой неделе, судя по комментам, он был острым, почти физическим – страх за жизнь в моменты взрывов. На второй он стал фоновым, въедливым, от которого не спасают ни закрытые окна, ни тишина за дверью.

«Это был Ад. Такого обстрела БПЛА ещё не было» – так описывала ночь 9 августа Лариса Савёлова. А уже через несколько дней она же писала: «Живём, как в страшной сказке. Чем дальше, тем страшнее».

Страх перестал быть эпизодом – он стал контекстом жизни. Люди начали привыкать к нему, но привыкание не приносило облегчения. Оно приносило апатию и злость.

Инфраструктура: символ раздражения чиновничеством

Пока над городом летали вражеские дроны, во дворах продолжал гнить мусор, а дороги напоминали поле боя не только от снарядов, но и от ям. На первой неделе на это жаловались, но прощали – «поймите, война». На второй неделе как то резко перестали прощать.

«А когда уберут песок?» – спрашивал Саша Матвиенко, имея в виду кучу песка, которая лежала с зимы.

«Вы это мне уже месяц отвечаете одно и то же. Из конкретных дел не было ничего! Меня не нужно информировать, по итогу информация просто "вода"» – писала Марина Сочукова, обращаясь к мэру.

Особое раздражение вызвали отключения электроэнергии в аномальную жару. Люди с маленькими детьми оставались без света на 10–12 часов.

«Скажите пожалуйста долго это издевательство будет продолжаться? С 11 утра нет света, дома маленький ребёнок! Продукты пропали, ребенка нечем накормить!!» – возмущалась Радмила Козлова.

И в этом голосе слышно не просто бытовое неудобство – это отчаяние человека, который чувствует, что его бросили на произвол судьбы.

Дети и школы: новый уровень тревоги

Приближение 1 сентября сделало то, чего не смогли сделать даже самые страшные атаки – оно объединило родителей в едином требовании. Вопрос «Как учиться?» стал главным в соцсетях второй недели. Дистанционка не устраивала, очный формат пугал.

«Как в этой обстановке отправлять детей в школу? Везде бардак, никто ни за что не несет ответственности» – возмущался Алексей Иванов.

«Скоро в школу дети пойдут, как их туда отпускать? Гладков детей на удаленку отправлял. А сейчас ещё хуже., и ничего не решают!» – вторила Наталья Ямлинская.

Страх за детей прорвал плотину бытовых жалоб и вышел на первый план. Родители требовали антидроновых сеток над школами, укреплённых укрытий и, главное, честного ответа – будет ли школа безопасной.

«В отношении детей я думаю, что каждому подростку/ребенку страшно и никто не хочет оказаться под обстрелом» – написал в комментариях юный белгородец, и этот голос ребёнка прозвучал сильнее любых отчётов чиновников.

Политики: от кредита доверия к открытому недовольству

Первая неделя дала врио губернатора Шуваеву и мэру областного центра Демидову аванс – люди были слишком заняты спасением друг друга, чтобы критиковать. Но уже к концу первой недели начали звучать первые ноты недовольства. В соцсетях вдруг массово стали вспоминать экс-губернатора Гладкова.

«Где наш Губернатор, только он сочувствовал нам, наш Гладков. Сейчас мы бессильны и беззащитны» – написала Ирина Кузьменко, акцентируя на востребованные обществом качества бывшего губернатора, неожиданно перешедшего на посольскую работу. Вторая неделя превратила эту ноту в хор в соцмедиа.

Особенно доставалось мэру Белгорода Демидову. Его посты о благоустройстве – новые фонтаны, скверы – вызывали волну гнева на фоне разрушенных домов.

«Как вам не стыдно писать о процветании Белгорода при том, что никогда ещё на моей памяти (я тут 40 года живу) город не был в таком убогом состоянии» – писал Анатолий Булгаков.

Экс-губернатор Гладков, которого ещё недавно остро критиковали, вдруг стал, судя по последним комментариям в соцсетях, символом упущенной стабильности.

«При Гладкове такого не было» – эта фраза из комментария некоего пользователя Ивана Иванова все чаще становилась лейтмотивом комментариев.

Белгородский соцмедийный парадокс: жители пишут об ощущении, что выборы ничего не решают, а власть существует сама по себе. И это стала главным раздражителем, судя по комментам в соцсетях, во второй неделе августа.

Голос города: усталость и безысходность

Через все темы в крупнейших белгородских пабликах красной нитью проходит одно чувство – усталость. Но не физическая, а экзистенциальная.

«Каждое утро СВОдки погибших и раненых читаем. "Русская рулетка", кто следующий?» – писала Лариса Астахова.

И в этом вопросе – вся боль города. Люди перестали строить планы на завтра, потому что завтра может не наступить.

«Нас, видимо, отдали на растерзание ВСУ. Мы никому не нужны» – высказалась Светлана Кулясова, выразив то, о чём молчали многие.

И вот это чувство брошенности – страшнее любого дрона. Оно разъедает доверие, оно превращает бытовые проблемы в политические, а политические – в экзистенциальные.

Итог: две недели – два состояния города

Первая неделя августа для Белгорода стала шоком и единением. Трагедия сплотила людей, они помогали друг другу, волонтёры работали круглосуточно, а власть ещё получала аванс доверия.

Вторая неделя стала временем разочарования и требований. Шок прошёл, а проблемы остались. Люди увидели, что прифронтовое положение – это не временное бедствие, а новая реальность. И власти не готовы к обострению прифронтовой ситуации ни организационно, ни морально.

Бытовые неурядицы, которые раньше прощали, теперь воспринимаются как доказательство неэффективности и равнодушия чиновничества.

Сравнительная таблица тематик (в % от общего массива)

Главный запрос белгородцев к власти, который сформировался за эти две недели в соцмедиа, звучит предельно чётко: «Мы не хотим красивых отчётов о фонтанах и скверах. Мы хотим, чтобы вы признали, что мы живём на передовой, и действовали соответственно – защищали наши дома, наши школы и наши жизни».

И пока этот запрос остаётся без ответа. И ответ жители ждут не в форме отчетов сколько дронов собьют, а от того, услышат ли наконец голос уставшего и раздраженного города те, кто обязан его защищать?

Обзор по материалам ЦИПКР и системы «Крибрум.ПРО» подготовил Андрей Червонцев