Классовая природа местной власти и советский опыт народовластия

Марксистско-ленинская теория государства учит нас рассматривать любой институт власти не как абстрактное «благоустройство», а как орудие классового господства. С этой точки зрения история местного управления в России представляет собой арену непрерывной борьбы между реакционным бюрократическим централизмом, обслуживавшим интересы эксплуататорских классов, и подлинным народовластием, выраставшим из недр трудовых масс. В досоветский период так называемое земское и городское самоуправление было лишь ширмой, прикрывавшей всевластие помещиков и капиталистов. Достаточно вспомнить, что по Положению 1864 года имущественный ценз и куриальная система выборов в земства отсекали от участия в управлении миллионы крестьян и рабочих. К 1917 году в 34 земских губерниях среди гласных уездных земств дворяне и чиновники составляли более 42%, тогда как крестьянство, представлявшее свыше 80% населения страны, имело менее 38% мест. Демократическая карикатура. Классовое господство помещика и фабриканта, лишь припудренное либеральной риторикой.

Только Великая Октябрьская социалистическая революция, сломав старую буржуазно-помещичью государственную машину, впервые в истории создала подлинно народную форму власти — Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Уже в Конституции РСФСР 1918 года было закреплено, что вся власть в центре и на местах принадлежит Советам. Съезды Советов всех уровней стали высшими органами власти, а в период между съездами действовали исполнительные комитеты. В 1920-е годы, после окончания Гражданской войны, начался активный процесс укрепления низового советского аппарата. Если в 1922 году в РСФСР насчитывалось около 11 тысяч сельских Советов, то к 1928 году, после проведения районирования и укрупнения, их количество стабилизировалось на уровне примерно 55—60 тысяч, охватывая практически каждый крупный населённый пункт. Именно через сельсоветы осуществлялась связь партии и государства с многомиллионным крестьянством.

Владимир Ильич Ленин неоднократно подчёркивал, что «Советы органы власти, непосредственно связанные с массами, с трудящимися, которые они сами избирают и которые они сами могут контролировать». В работе «Очередные задачи Советской власти» он прямо указывал, что без вовлечения широчайших слоёв населения в управление на местах невозможно построить социализм. Этот ленинский завет стал краеугольным камнем советского государственного строительства. Конституция СССР 1936 года закрепила систему местных Советов депутатов трудящихся как фундамент всей пирамиды власти. К началу 1940-х годов в стране функционировало свыше 70 тысяч местных Советов, в которых работало более миллиона депутатов, представлявших все слои трудового народа. Депутатский корпус постоянно обновлялся, через него проходили миллионы рабочих, колхозников и интеллигенции, получая бесценный опыт управления государством. Так, в 1939 году в состав местных Советов было избрано более 1 миллиона 200 тысяч депутатов, из них свыше 40% составляли женщины, что было невиданным достижением для того времени.

В суровые годы Великой Отечественной войны местные Советы, и в первую очередь сельские и поселковые, стали становым хребтом тыла. На их плечи легли мобилизация населения и техники, размещение эвакуированных предприятий и миллионов беженцев, организация производства для фронта, обеспечение семей военнослужащих. Сотни тысяч председателей и секретарей сельсоветов часто ценой собственного здоровья и жизни обеспечивали выполнение планов хлебозаготовок и тёплой одежды для армии. Исторические архивы хранят бесчисленные свидетельства того, как в условиях жесточайшего дефицита сельские Советы изыскивали ресурсы для помощи фронту, организовывали сбор средств на танковые колонны и авиаэскадрильи. Героический опыт доказал колоссальную мобилизационную мощь низовых органов народовластия.

В послевоенный период система местных Советов продолжала играть ключевую роль в восстановлении и развитии страны. В 1960—1970-е годы активно развивалось законодательство о местных Советах. Были приняты законы о поселковом и сельском Совете, расширявшие их права и материально-финансовую базу. К 1985 году в СССР насчитывалось более 52 тысяч местных Советов, в работе которых участвовало свыше 2 миллионов 300 тысяч депутатов. При каждом Совете действовали постоянные комиссии по различным отраслям — от сельского хозяйства до народного образования, в которых на общественных началах трудились миллионы активистов. Это была подлинная школа социалистической демократии, где каждый трудящийся мог реализовать своё право на участие в управлении государством. Разрушение этого колоссального института в 1990-е годы стало одной из главных трагедий периода контрреформ. И то, что сегодня происходит с сельскими думами, есть не что иное, как окончательная ликвидация последних остатков того великого советского наследия, основанного на принципах подлинного народовластия.

  Как закон №33-ФЗ разрушает единое правовое пространство

Ключевым актом, запустившим процесс деградации местного самоуправления, стал Федеральный закон от 20 марта 2025 года №33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти». Для понимания глубины произошедшего переворота необходимо сравнить его с предшествовавшим базовым законом №131-ФЗ, действовавшим с 2003 года. Прежний закон, несмотря на многочисленные поправки, содержал фундаментальный принцип — обязательную двухуровневую систему для подавляющего большинства территорий страны. Муниципальные районы включали в себя сельские и городские поселения, каждое из которых обладало собственным бюджетом, выборным представительным органом и чётко очерченным кругом вопросов местного значения. Это была, пусть и в урезанном, буржуазном виде, но всё же определённая гарантия конституционного права граждан на участие в осуществлении власти по месту жительства.

Новый же закон, в частности его статья 9, в корне меняет территориальные основы. Виды муниципальных образований ограничены тремя типами — городской округ, муниципальный округ и внутригородское муниципальное образование города федерального значения. Сельские и городские поселения как самостоятельный вид муниципалитета юридически ликвидируются. Это означает, что около пятнадцати тысяч сельских дум и советов, в которых на общественных началах и за скромное вознаграждение трудились почти сто тысяч депутатов, подлежат упразднению. Их скудные бюджеты и урезанные полномочия передаются на уровень муниципального округа, административный центр которого зачастую находится за многие десятки, а то и сотни километров от жителей конкретной деревни. Добраться до власти, решить элементарный вопрос о ремонте колодца или освещении улицы становится для человека непосильной задачей.

Но самым разрушительным с точки зрения государственного строительства является положение части 7 статьи 9 нового закона. Эта норма предоставляет субъектам Российской Федерации право самостоятельно определять: переходить ли им на одноуровневую модель или сохранить двухуровневую систему для тех регионов, где «имеются социально-экономические, исторические, национальные и иные особенности». Именно эта норма и породила то самое «лоскутное одеяло», которое мы наблюдаем в 2026 году. Законодатель федерального уровня сознательно отказался от единого, общеобязательного для всей страны подхода к организации публичной власти на местах. В результате мы получили правовую реальность, в которой жители одного субъекта Федерации, например Татарстана или Башкортостана, сохраняют право избирать депутатов своего сельского поселения и напрямую влиять на местные дела. А жители соседнего региона этого права лишены. Их голос на местных выборах теперь растворяется в огромном муниципальном округе, где депутаты физически не в состоянии услышать нужды каждого отдалённого населённого пункта.

Это вопиющее нарушение конституционного принципа равноправия граждан, закреплённого в статье 19 Основного Закона страны. Создание принципиально разных правовых режимов в рамках одного государства, что является классическим признаком политического курса, который уже приводил к тяжелейшим последствиям в истории нашей страны. В девяностые годы прошлого века под лозунгами децентрализации и учёта региональной специфики происходило разрушение единого правового и экономического пространства, что едва не обернулось утратой территориальной целостности. Сегодня, под видом всё тех же «национальных и исторических особенностей», закладываются мины замедленного действия под фундамент государственного единства. Каждый регион теперь волен решать, быть ли власти на селе или окончательно свернуть представительство, передав управление на уровень районного центра. Объективно такой подход работает не на укрепление Федерации, а на её внутреннее разобщение, создавая питательную среду для центробежных тенденций.

  Прогноз последствий

Последствия этой реформы будут носить долговременный и крайне разрушительный характер для всей системы государственного управления. Первое и самое очевидное — это физическое и психологическое отчуждение народа от власти. Жители сельской глубинки, и без того сегодня брошенные на произвол судьбы и выживающие вопреки, а не благодаря государственной политике, лишаются последней инстанции, куда можно было прийти и быть услышанным. Такое положение дел неизбежно приведёт к нарастанию социальной апатии, правовому нигилизму и накоплению глухого, подспудного недовольства. Лишённое легальных каналов выхода через местные выборы и обращения к депутатам, это недовольство будет искать иные, порой самые непредсказуемые и деструктивные формы.

Второе — это уничтожение уникального социального лифта и кадрового резерва. Сельские депутаты, главы поселений и муниципальные служащие низового звена — это не просто чиновники. Это люди, облечённые доверием земляков, прошедшие школу реального хозяйствования в условиях жёстких бюджетных ограничений. Они ежедневно решают конкретные проблемы людей — от расчистки дорог зимой до организации подвоза воды в засушливое лето. Ликвидируя этот уровень, государство собственноручно перекрывает каналы рекрутирования во власть людей, знающих реальную жизнь, понимающих цену копейки и умеющих договариваться с людьми. Их место займёт безликая масса назначенцев и согласованных, ориентированных исключительно на отчётность перед вышестоящим начальством и не несущих никакой моральной ответственности перед жителями конкретной деревни.

Третье, и самое главное последствие, — это критическое ослабление устойчивости самого государства. В любой сложной системе, а государство является именно такой системой, наличие разветвлённой сети низовых датчиков и амортизаторов является залогом выживания при кризисах. Сельские думы и советы веками выполняли именно эту функцию. Любое локальное недовольство, будь то перебои с топливом или несправедливое распределение земли, выплёскивалось на сельском сходе, обсуждалось местными депутатами и, как правило, гасилось на месте, не достигая критической массы и не поднимаясь до уровня региональных или федеральных властей. Теперь этот предохранительный клапан ликвидируется. Любое, даже самое мелкое возмущение будет немедленно транслироваться вверх, в районные и областные центры, минуя стадию местного обсуждения и урегулирования. А там, где отсутствуют живая связь с землёй и реальное понимание местной специфики, неизбежны управленческие ошибки, запоздалые реакции и, как следствие, эскалация конфликтов.

Сегодня происходит полномасштабное изменение самой архитектуры публичной власти на местах, в результате которого ликвидируется её первичный уровень. По своим объективным последствиям данная реформа способствует размыванию единства правового пространства и ослаблению связи между государством и обществом. Исторический опыт неумолимо свидетельствует, что подобные шаги, предпринимаемые под благовидными предлогами оптимизации, в долгосрочной перспективе приводят к дестабилизации и утрате управляемости. Мы стоим на пороге эпохи, когда связка «центр — регионы» будет испытывать колоссальные перегрузки. И когда стране вновь, как это не раз бывало в истории, потребуются мобилизация всех сил и опора на народную инициативу, опереться может оказаться уже не на что. Потому что фундамент Державы, тот самый низовой уровень власти, который выстаивал под любыми бурями, сегодня методично разбирается под аккомпанемент разговоров об «укреплении вертикали» и о «повышении эффективности».