В работе круглого стола приняли участие ключевые депутаты-коммунисты, занимающиеся проблемами миграции: председатель Комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Калашников, заместитель председателя Комитета по региональной политике, доктор исторических наук Михаил Матвеев, депутат, доктор политических наук Сергей Обухов, депутат Госдумы Денис Парфенов.

К дискуссии были приглашены авторитетные эксперты: доктор экономических наук, профессор Валентин Катасонов, политический деятель Роман Юнеман, доктор политических наук Михаил Бурда (РАНХиГС), Вадим Коженов (глава Центра помощи мигрантам), Вадим Трухачев (Финансовый университет при Правительстве РФ), блогер, автор канала «Русская казашка» Алия Толстых, переселенец из Латвии Максим Кульгаев, блогер, автор канала «Дива дивная» Александра Матвейчук, а также другие блогеры, специалисты и журналисты, глубоко изучающие миграционную проблематику.

Своим видением миграционной стратегии поделился общественный деятель, руководитель Фонда содействия развитию культурных и общественных инициатив Роман Александрович Юнеман.

Р.А.Юнеман

Точка невозврата еще не пройдена

Я, пожалуй, попробую начать с позитивной ноты. Я согласен с депутатом Михаилом Николаевичем Матвеевым: мы еще не прошли точку невозврата. Дедлайн не истек, и мы в силах обратить идущее этническое замещение под видом миграции вспять.

Как это сделать? Во-первых, через инструмент пересмотра ранее выданных гражданств — не только через лишение за правонарушения, но и более широко. Во-вторых, через квотирование и переселение, пока люди с другими гражданствами компактно проживают в определенных муниципальных образованиях. Те анклавы, которые уже сложились в Обнинске, в Орловской области, кое-где в Москве и Ленинградской области, потребуют точечной работы, но и там ситуация, я думаю, обратима.

Цель миграционной политики — благополучие коренных народов

Однако в своем выступлении я хочу сместить акцент. Сейчас всё обсуждение сводится к ограничению миграции. Это действительно самое насущное и болезненное: бесконтрольный приток способен привести к потере нами, коренными народами России, собственной территории. Но миграционная политика — это понятие гораздо более широкое.

Речь не только о тех, кого мы не хотим видеть. Речь и о тех, кого мы хотим привлечь. Цель должна быть сформулирована четко: благополучие русского и всех других коренных народов России. И если исходить из этой цели, вырисовываются три ключевые задачи.

Три задачи: сохранить, помочь экономике, вернуть своих

Задача номер один — не утратить ту этническую картину, которая сегодня существует на территории Российской Федерации.
Задача номер два — помочь экономическому росту. Не так, как сейчас, когда мы разрываемся между экономикой и безопасностью. Да, безопасность важнее, когда встает вопрос этнического замещения, но мы обязаны разработать такую миграционную политику, которая действительно помогает экономике.
Задача номер три — обеспечить возвращение русских и других коренных народностей обратно домой. Россия должна стать для них настоящим домом. Сейчас, к сожалению, с этим проблемы.

Ответом на эти три задачи является четкое разделение миграционных потоков. Мигрант, который приехал работать, мигрант, который приехал жить, и представитель русского и других коренных народов — это три разные категории. К ним должна применяться разная политика. Возможно, в будущем нам потребуется даже терминологически их развести, а не называть всех одним словом «мигрант».

Трек первый: трудовые мигранты. Оргнабор — это промежуточная победа

Если говорить о тех, кто приехал работать, самая болезненная категория — низкоквалифицированные мигранты. Это порядка 80% от 6, а возможно, и 10 миллионов приезжающих в год (точной цифры мы, к сожалению, до сих пор не знаем). Многое уже было сказано — и об организованном наборе, и о прикреплении к работодателю. Всё это можно только поддержать, чтобы скорее реализовать общими усилиями.

Но я хочу добавить важный нюанс. Даже организованная низкоквалифицированная миграция должна восприниматься как временная, вынужденная мера, как необходимое зло в моменте. Есть исторические примеры: в Швеции и Италии именно те районы, откуда больше всего людей эмигрировало в США, впоследствии оказались наиболее промышленно развитыми и богатыми. Дешевая неквалифицированная рабочая сила тормозит роботизацию, мешает повышению производительности труда и росту зарплат. Это нужно проговаривать прямо. Оргнабор — большая промежуточная победа, но стратегическая цель — в целом уйти от низкоквалифицированной миграции.

Не упустить таланты

Вторая часть этого же трека — высококвалифицированная миграция. У нас сейчас термин «иностранный специалист» усилиями ряда каналов стал ироническим. Но в реальности за рубежом есть специалисты, которые нам нужны — в первую очередь из культурно близких стран. Когда у нас появится внятная программа, понятные «визы талантов» — это станет рабочей схемой. Ограничивая низкоквалифицированную миграцию, мы не должны забывать о тех, кто действительно полезен нашей экономике и кого мы должны приветствовать.

Трек второй: те, кто приехал жить. Нужен проводник сквозь бюрократию

Второй трек — это те, кто приехал жить. Здесь нам нужно делить страны не по принципу «дружественные/недружественные», а по степени культурной близости к русским традиционным ценностям. Шаги уже есть — например, программа по переселению из недружественных стран для людей, не согласных с навязываемой там запрещенной повесткой. Но нужно идти дальше.

В странах Европы и Латинской Америки есть множество людей, которым было бы достаточно объяснить путь в Россию — и не всегда деньгами или подъемными. Им не хватает главного: чтобы их взяли за руку и провели через всю нашу бюрократию, через все законодательные нестыковки. Нужен человек на высоком уровне, который бы отвечал за их привлечение.

Пример: когда ввели требование заключать контракт с Вооруженными Силами РФ для получения ВНЖ, мера была направлена на ограничение бесконтрольного притока из Средней Азии, но из-под неё не вывели тех самых переселенцев по президентскому указу. Несколько тысяч человек с детьми оказались в правовом «лимбе». За такое кто-то должен отвечать.

Репатриация: статус и служба одного окна

Наконец, репатриация — возвращение русских и других коренных народов. Здесь ключевой вопрос — статус. Посмотрите на формулировку закона о соотечественниках: «соотечественник — это некое состояние души»; под это определение подходит кто угодно. Это просто позор.

У нас до 2006 года существовал список коренных народов. Его отменили. Возможно, в борьбе за его возвращение и стоит апеллировать к тому, что с 1995 по 2006 год не было никакого разгула «расизма» или «черепомерки». Список нужно вернуть — без него репатриация не заработает.

Второй момент — служба одного окна. Почему к нам едут диаспоры? Потому что там понятно: ты приходишь к «старшему брату», и он тебя за руку ведет по всем инстанциям.

Почему у русских такого нет? Должен быть человек — или целое агентство, — который отвечает за весь путь: от твоего уезда из Чимкента до приезда в Сызрань и интеграции в местное сообщество.

Русских за рубежом, готовых вернуться в Российскую Федерацию, по разным оценкам, от 6 до 8 миллионов — и это только те, кого мы можем начать привлекать прямо сейчас, чтобы закрыть кадровый дефицит. Но у них есть стойкое убеждение: в России их не ждут, их считают чужими, там они будут «казахами», «узбеками», кем угодно, но не русскими. Это представление нужно переломить. Для этого требуется отдельное агентство, чья задача — не просто культурная политика, а именно репатриация и её продвижение за рубежом.

От реактивного латания дыр — к проактивному управлению

Завершая, хочу сказать: миграция — это не только про «остановить нашествие прямо сейчас». Это, безусловно, архиважно. Но миграция подобна сообщающимся сосудам: где-то убыло, где-то прибыло. Мы должны наконец начать подходить к миграционной политике проактивно. Не реактивно — когда случилась беда, и мы судорожно латаем дыры, — а с опережением. Понять, кто мы, кто нам нужен, кто не нужен, и на этой основе выстроить законодательную базу. Надеюсь, что в ближайшие годы мы дыры заткнем и перейдем к проактивному управлению миграционными потоками