1. Гиперзвуковой удар 9 января 2026 года

Тишину ночи с 8 на 9 января разорвал гиперзвуковой удар. Второе за историю конфликта с Западом боевое применение баллистической ракеты средней дальности (БРСД) «Орешник» и последовавшее за ним некое разрешение инцидента с захватом США танкера «Маринера» (возврат России двух граждан из числа задержанного экипажа судна) стали не просто очередными эпизодами военной хроники.

Экспертное сообщество рассматривает эти события как единый комплекс мер стратегической коммуникации между Россией и Западом в новых условиях, когда власти США отбросили апелляции к международному праву и демократические идеологические прикрытия, начав действовать исключительно с позиций силы и укрепления своей гегемонии.

Это был громкий, многослойный сигнал, который, однако, расколол российское информационное пространство. Одни увидели в нем «холодный, расчетливый ответ» и возвращение жесткой руки, другие — «театральную постановку» и признак стратегической растерянности. А третьи заговорили о точке бифуркации, где старые правила уже не работают, а новые только предстоит создать.

Ниже представлен детальный разбор того, почему эти события произошли именно сейчас, какие технические и политические сигналы они несут и почему реакция на них привела к идеологическому расколу в российском патриотическом лагере.

Техническо-оперативные наблюдения

• Профиль удара: Использование БРСД «Рубеж» («Орешник») без ЯБЧ, цель — инфраструктура Стрыйского ПХГ; мониторинговые каналы пролет не фиксировали, что подчеркивает новизну профиля или режимов применения.
• Параллельные действия: Массированный пуск БПЛА по Киеву; встречные ракетные удары ВСУ по ТЭЦ Белгорода и Орла. В результате получился информационно-оперативный «размен», нивелирующий эффект устрашения одиночного удара, на чем настаивает ряд военкоров. Тяжелые последствия для населения ударов ВСУ по Белгороду и Орлу пока вне фокуса внимания ключевых внутриполитических спикеров в Москве.

Политический смысл в трех плоскостях

1. Военно-дипломатическая: Москва показывает, что «порог» применения БРСД против тыловых критических объектов Украины преодолен, а география — близка к НАТОвской логистике. Но — без ударов по столичным центрам и без ЯБЧ.
2. Переговорная: Сигнал Вашингтону на фоне «жесткого» мирного пакета и нефтяного давления — ресурсы военного принуждения у РФ сохраняются и будут повышаться, если торговая/санкционная блокада усилится.
3. Внутриполитическая/медийная: Ответ на запрос «не оставлять без ответа», но в управляемых пределах. Критики требуют доктринального перехода от «разовых акций» к ритмичной силовой кампании по декапитализации украинской государственности и логистики НАТО.

Риски и ограничения

• Контрразведка и ПВО НАТО: Каждый такой пуск — лаборатория для противника по изучению траектории, сигнатур, окон уязвимости.
• Ответные удары по российской инфраструктуре: Кейс Белгорода/Орла показывает зеркальные возможности противника по нанесению социально значимых ущербов.
• Политическое окно для США: Киев и его партнеры уже конвертируют эпизод в повестку ужесточения санкций против танкерного флота и нефтяных доходов РФ.
• Коммуникационные «дыры» внутри: Неоднородность официальных нарративов по «Маринере» и по целям удара снижает доверие и создает ощущение тактической импровизации.

Что это означает дальше

• Для Москвы: «Орешник» как инструмент управляемого принуждения будет применяться точечно по критически значимым инфраструктурным целям, особенно близким к «коридорам НАТО», — в пакете с ударными БПЛА и КР. Без перехода к ударам по «центрам решений» — пока деэскалационный формат сохраняется.
• Для Киева: Усиление уязвимости глубокого тыла, энергетики ВПК и газа/логистики; ставка на международную юридическую рамку (Совбез ООН, НАТО) и на дальнейшие ограничения российской «нефтяной экономики».
• Для США/НАТО: Признание факта появления у РФ опции быстроразвертываемых БРСД на европейском ТВД с короткими временами подлета. Ответ — рост ИСПО/ПРО, наращивание разведки и санкционное давление на топливно-логистические цепочки РФ.

Цитаты-акценты экспертов

• Цитаты–акценты экспертов

  • «Орешник… вежливый сигнал без эмодзи… Это человек может терпеть, а у ракет – нервный характер» (Доктор Сосновский).

• • «Нам нужен свой план мировых трансформаций… России нужна суверенная мысль» (А. Дугин).

  • «Когда юридическая реальность и официальный нарратив начинают расходиться, образуется дыра в доверии… Противник снижает “цену” флага» (Живов).

  • «Ночь “Орешника” – это правильно… Но если подобное не повторится завтра… эффект снова обнулится» (З. Прилепин).

  • «Реальными вариантами… могли бы стать: аресты танкеров… уничтожение БПЛА… удар по самолету ДРЛО…» (Эксперт Романов о вариантах ответа России на действия США).

  • «Заявляем о применении… “Орешника”… Цели достигнуты» (МО РФ, сводка).

  • «Такой удар… – серьезная угроза… Требуем решительного ответа… усилить давление на российский танкерный флот» (МИД Украины, сводка).

  • Трамп: «Меня сдерживают только мои личные представления о добре и зле… Мы перехватили российское судно… российские корабли ушли, когда мы прибыли» (цитаты по: @tsargradtv/124891; @regnum_na/81660).

   

Промежуточный вывод:

Удар «Орешником» — это калиброванный геополитический сигнал: Россия подтверждает готовность повышать ставки на европейском театре средствами средней дальности, оставаясь ниже порога стратегической эскалации.

Внутри — это ответ на запрос «не оставлять без ответа» и попытка укрепить переговорные позиции.

Снаружи — приглашение Вашингтону и Киеву учитывать новые риски при любом «плане мира».

Эффект удара зависит не от единичной демонстрации, а от способности России перевести эпизод в системный «ритм» операционного давления и в связную стратегическую коммуникацию — то, чего эксперты прямо сейчас требуют от государства.

2. Почему удар был нанесен именно сейчас?

После удара ВСУ по резиденции президента Путина на Валдае, где находится центр управления стратегическими ядерными силами, прошло десять дней. Ясно, что применение БРСД «Рубеж» («Орешник») без ЯБЧ по крупному подземному Стрыйскому газохранилищу во Львовской области (по наземной инфраструктуре данного газохранилища ВС России били год назад) — это не спонтанная акция, а дозированный, но демонстративный ответ на стечение трех критических факторов, которые Москва сочла переходом «красных линий»:

1. Дипломатический тупик: России был предъявлен неприемлемый «мирный пакет», согласованный США и Украиной. В Москве это трактуют как откровенный срыв предварительных (условных «анкориджских») договоренностей.
2. Прямые атаки по центрам управления: Удары БПЛА по территории РФ перешли в новое качество, включая инцидент с атакой на резиденцию Президента в Новгородской области.
3. Экономическая война на море: Действия Вашингтона против российского нефтяного экспорта достигли кульминации с захватом двух танкеров, включая танкер «Маринера», сопровождаемый силами ВМФ России.

Характер ответа можно определить как «управляемую эскалацию». С одной стороны, это подтверждение готовности применять новейшие системы средней дальности по критическим тылам НАТО. С другой — сознательное самоограничение: удары наносятся не по центрам принятия решений в Киеве и без ядерного оснащения.

Понятно, что сообщения телеграм-каналов о том, что по итогам ночи 9 января Киев и область сидят частично без света, тепла и воды, метро работает с перебоями (для перевозки пассажиров с правого на левый берег Днепра задействован всего один состав с интервалом движения 20–25 минут), а в здании Верховной рады, судя по жалобам украинских депутатов, нет отопления и водоснабжения — это лирика. Ряд экспертов (канал «Визионер», Сергей Мардан) прямо называют этот формат ответа России «сдержанным» и «деэскалирующим», оставляющим пространство для переговоров.

3. Технический триумф и привкус «договорняка»

В качестве цели было выбрано Бильче-Волыцко-Угерское подземное газохранилище (ПХГ) под Стрыем. Это крупнейший в Европе газохранилищный комплекс, расположенный всего в 80 км от польской границы и логистического хаба в Жешуве.

Технические параметры удара впечатляют: ракета преодолела расстояние около 1800 км (предположительно с полигона Капустин Яр) за 10–15 минут, развивая скорость до 13 000 км/ч (10 Махов).

• По оценкам военных аналитиков («Рыбарь», «Визионер»), эффект достигается чистой кинетической энергией: боевые блоки при ударе нагреваются до тысяч градусов, создавая эффект взрыва и микрокумулятивные струи. Это позволяет поражать заглубленные на 690–890 метров объекты, вызывая сейсмические волны и нарушая геологическую герметичность хранилищ. Обычным крылатым ракетам или БПЛА такие задачи недоступны.
• География подлета: Эксперты отмечают, что время подлета таких ракет до ключевых столиц Европы исчисляется минутами: до Таллина — около минуты, до Лондона — порядка восьми.

Однако за фасадом технического успеха скрываются серьезные проблемные вопросы, поднятые профильными специалистами:

1. «Предупрежден — значит, проиграл?» Авиаэксперт Fighterbomber и военный аналитик Владислав Шурыгин указывают на тревожный факт: противник знал о готовящемся ударе за несколько часов (или даже за 48 часов). Это свидетельствует о том, что удар наносился в рамках процедур деконфликтинга с США. Это превращает акцию из внезапного военного удара в запланированный «театр», лишая ее элемента неожиданности и ставя под угрозу скрытность базирования комплексов.
2. Экономика войны: При оценочной стоимости ракеты в $40–80 млн возникает вопрос о целесообразности ее применения по сравнению с массированным ударом более дешевыми «Искандерами» или «Кинжалами».
3. Эффект привыкания: Канал «Башни Федерации» отмечает опасную тенденцию «рутинизации». В отличие от первого удара по «Южмашу», второе применение не вызвало шока на Западе. Как отмечает Carnegie Endowment, ставка на такое оружие как на инструмент шантажа перестает работать, если противник адаптируется и отказывается играть по навязываемым правилам. «Вау-эффекта» больше нет.
4. Демонстрация — да, военная эффективность — нет? Военный эксперт Юрий Баранчик, анализируя технические параметры удара «Орешником», приходит к такому выводу: «Если видеть в «Орешнике» средство демонстрации, то все отлично. Блок перехватить не могут, а значит, будь он в ядерном исполнении, то донесет свет и тепло в нужном объеме как прикажут. Но полагать, что «Орешник» в кинетическом исполнении — это некая всепобеждающая сила, было бы наивным».

4. Инцидент с танкером «Маринера»: Учебник по неудачной коммуникации

Если удар «Орешником» был воспринят хотя бы как демонстрация силы, то ситуация с захватом танкера «Маринера» под российским флагом в Северной Атлантике по пути в Мурманск ВМС США и Великобритании стала лакмусовой бумажкой для патриотического лагеря, расколов его на два непримиримых полюса.

При этом ситуация с «Маринерой» не уникальна. Пришло сообщение, что береговая охрана США захватила очередной нефтяной танкер, связанный с экспортом венесуэльской нефти. Речь идет о судне Olina, которое было перехвачено в Атлантике в районе острова Тринидад у берегов Тринидад и Тобаго. Судно участвовало в перевозке нефтепродуктов из российских портов преимущественно в Китай, Индию и Турцию. Как сообщил западным СМИ американский источник, операция была проведена в рамках усилий Вашингтона по установлению фактического контроля над экспортом венесуэльской нефти. Танкер ранее вышел из территориальных вод Венесуэлы и затем вернулся в этот район, что и привлекло внимание американских сил.

По данным открытой судоходной базы Equasis, Olina в момент перехвата шла под флагом Восточного Тимора. При этом ранее судно неоднократно меняло флаги. В 2025 году оно ходило под флагом Сан-Томе и Принсипи, а в настоящее время фигурирует как танкер под «неопределенным» флагом. Известно, что Olina находится под санкциями США, Евросоюза и Великобритании. Это уже пятый перехват нефтяного танкера за последние недели, проведенный американской стороной в рамках кампании по давлению на венесуэльский нефтяной экспорт. Параллельно стало известно, что в Атлантическом океане американские военные корабли преследуют еще как минимум четыре нефтяных танкера, ранее покинувших воды Венесуэлы и пытавшихся уйти в направлении Европы и Африки. Эти суда входят в группу из 16 танкеров, которые практически одновременно вышли из венесуэльских портов — предположительно, в попытке обойти морскую блокаду. На данный момент американским силам удалось остановить и досмотреть только одно судно из этой группы — танкер M Sophia, на котором ранее был проведен абордаж. Остальные суда продолжают оставаться в зоне преследования.

Позиция «Позор и слабость»

Военкор Живов и писатель Захар Прилепин характеризуют реакцию официальных ведомств на захват шедшего под российским флагом танкера «Маринера» как «бессвязную» и «глухую оборону». Особое возмущение вызвал уход российских кораблей сопровождения (подлодка и эсминец) при появлении американцев, что публично подтвердил Дональд Трамп фразой: «они очень быстро ушли, когда мы прибыли». Это трактуется как «атака на флаг» и тяжелое поражение, создающее «дыру в доверии». Прилепин винит в этом систему, где сиюминутные опасения «усугубить ситуацию» ведут к параличу воли.

Эксперт Романов утверждает, что по существу США и ЕС сейчас снова пробуют на практике нащупать границы дозволенного — и в который раз убеждаются, что этих границ нет.

• так было с поставками вооружений;
• так было с «Северным потоком»;
• так было с ударами по компонентам нашей «ядерной триады»;
• так было с «зерновым коридором»;
• так происходит с ракетными ударами по территориям (в т.ч. «старым») России.
• Рефлексии МИДа и заявления, за которыми не следуют действия, никого в мире уже не волнуют. Слабых — бьют (© В.В. Путин, 04.09.2004).

Позиция «Стратегическая выдержка»

Ресурсы вроде «Царьграда» и официальные спикеры настаивают на прагматизме. По их мнению, вступать в прямой морской бой с США в Атлантике, имея открытый фронт на Украине, было бы стратегической ошибкой и распылением сил. Освобождение американцами двух российских моряков подается как результат кулуарной дипломатии и сохранение каналов деэскалации.

Позиция: «Международные отношения превратились с начала года в форменный Бедлам»

Тем не менее, первый зампред Совбеза и лидер «Единой России» Дмитрий Медведев в своих аккаунтах в соцсетях призывает к жесткой асимметрии.

«Действия оборзевших американцев – это преступный захват гражданского судна. И ответ на него должен быть совсем не в рамках Конвенции по международному морскому праву. Тем более, как отметил один крупный правовед, ему international law и вовсе не нужно».

«В любом случае, — продолжает экс-президент России, — следует учитывать, что нынешние международные отношения превратились с начала года в форменный Бедлам. И вести себя нам нужно соответственно: слишком много буйных вокруг. При понимании того, что таких больных никогда не успокаивают увещевания добрых психиатров. Только санитары с огромными кулаками и флегматичными лицами. Ведь опасным психам требуется или смирительная рубашка, или спасительный укол галоперидола. Как нынешней ночью на западе бандеровской Окраины».

В общем, раз уж «международное право рухнуло, действовать нужно по праву сильного».

Взвешенная позиция КПРФ и Г.А. Зюганова

КПРФ и ее лидер Г.А. Зюганов опубликовали несколько заявлений и обращений в связи с изменением внешнеполитического положения России. На фоне невнятных заявлений МИДа и затянувшихся каникул чиновников, КПРФ в публичных заявлениях предлагает обществу жесткую оценку новой реальности, в которой администрация Трампа перешла к политике открытого шантажа и силового диктата.

Лидер КПРФ публично призвал к срочному формированию глобального антиимпериалистического фронта. Для России это означает смену внутреннего курса: только мобилизационная «Программа Победы» КПРФ, курс на ускоренное развитие и социальную справедливость, а не либеральное бездействие, обеспечит безопасность в новой реальности. В заявлениях и обращениях Зюганов предложил не риторику, а программу консолидации и сопротивления. Время для застолий прошло. Требуется жесткая мобилизация всех патриотических сил, иначе страна не сможет дать адекватный ответ на беспрецедентные внешние вызовы, — таков лейтмотив заявлений КПРФ.

5. Геополитические сигналы: Кому и что мы сказали?

Удар «Орешником» был адресован не столько Киеву, сколько его спонсорам, как подчеркивает большинство экспертов. Это многовекторный сигнал:

1. США: Демонстрация возможности мгновенного (минуты) поражения целей на всей глубине Украины и в приграничье НАТО.
2. Европа/Польша: Удар рядом с Жешувом — это, по выражению автора Telegram-канала «Доктор Сосновский» из Германии, «вежливый сигнал без эмодзи», прямо указывающий на уязвимость ключевых логистических хабов альянса.
3. Украина: Предупреждение о переходе к уничтожению стратегических запасов. Параллельный массированный удар по Киеву, повлекший разрушения и жертвы, должен был подчеркнуть серьезность намерений, выходящих за рамки простого «сигнала».

Киев отреагировал требованием созыва Совбеза ООН, однако аналитики отмечают, что апелляция к международным институтам теряет смысл на фоне политики Трампа, который открыто игнорирует эти структуры.

Фундаментальные выводы: Блестящий удар? Неясность стратегии?

События 9 января подсветили глубокий кризис старого миропорядка и стратегический тупик, в котором оказались государства, борющиеся за статус-кво в международных отношениях, основанных на Уставе ООН. Риторика Трампа («меня сдерживают только мои личные представления о добре и зле») легитимизирует силовой произвол.

Внутри России это формирует мощный запрос на пересмотр доктрины, который озвучивают ведущие идеологи и эксперты:

• Порочная логика «ответок»: Полковник Андрей Пинчук указывает, что Россия остается в роли догоняющего. Он задает резонный вопрос: разве симметричным ответом на удар по резиденции президента РФ не должен быть удар по резиденции президента противника? Без слома этой логики стратегический тупик неизбежен.
• Захар Прилепин жестко критикует тактику «остуженной мести» и разовых акций. Его тезис: «Их надо только побеждать. Целиком, полностью», переходя к ежедневной работе на уничтожение, а не к разовым сигналам.
• Александр Дугин указывает на идеологический вакуум. По его мнению, удар — тактический успех, но стратегически России не хватает «суверенной мысли» и образа будущего. Защита статус-кво невозможна, так как «старый мир рухнул».

Некоторые итоги

Ночь «Орешника» стала яркой вспышкой, осветившей противоречия момента. Россия доказала наличие уникального технического инструмента («дальней руки особой мощности») для нанесения болезненных точечных ударов и способна доносить жесткие сигналы до самых столиц. Но его долгосрочный эффект ограничен фактором привыкания Запада и отсутствием системности.

Инцидент же с «Маринерой» обнажил уязвимость на глобальных коммуникациях и разноголосицу в российских центрах принятия решений. Скоропалительная российская регистрация Минтрансом танкера в Сочи породила вопиющее неуважение США к российскому флагу, который защитить силами ВМФ мы оказались не способны. В итоге потеряли танкер и нефть, захваченные США, но милостиво получили двух российских граждан из числа членов экипажа.

События в ночь на 9 января вновь высветили стратегическую неопределенность, коммуникационный провал вокруг «Маринеры», растущее привыкание противника и, главное, отсутствие ясного ответа на вопрос «что дальше?».

Будет ли это прелюдией к более жесткой и последовательной кампании, как того требует, например, писатель Прилепин? Станет ли толчком к той самой «суверенной мысли» и внутренней трансформации, о которой говорит философ Дугин? Или останется лишь эффектным, но одиноким эпизодом в войне, где стратегическая инициатива ускользает, а правила пишет тот, кто, как Трамп, считает, что его «сдерживают только личные представления о добре и зле»?

Применяемая Россией стратегия на нынешнем этапе противостояния с глобальным Западом подошла к точке бифуркации. В мире, где право сильного стало единственным законом, даже самый совершенный «Орешник» — всего лишь инструмент. Решающее значение имеет воля, стратегический замысел и внутреннее состояние того, кто этот инструмент использует. Текущая модель «сигнальных ударов» исчерпывает себя. Наличие гиперзвуковой ракеты — это хорошо. Но и воля применить ее не как элемент торга, а как инструмент Победы — это ключевое. И вот с этим, судя по накалу экспертных споров, есть серьезные проблемы. Страна подошла к развилке, где выбор пути определит все. Без перехода к системному силовому давлению способность России сдерживать противника будет неуклонно снижаться.

Подготовили:

А.М. Михальчук, А.М. Богачев, 

С.П. Обухов, доктор политических наук

Отв. за выпуск: С.П. Обухов, доктор политических наук,

И.М. Куприянова