Сергей Обухов. Выборы ГД-2026. Первое послесловие. Консолидация без баланса, система без обратной связи, КПРФ без права на самоуспокоение

1. Главный итог: выборы не стали «референдумом», но стали гибридом

Кампания 2026 года проходила в условиях СВО, внешнего давления, кибератак, юридического прессинга и информационных провокаций. Председатель ЦИК Э. Памфилова ещё до старта называла её самой сложной. Это подтвердилось.

1.1. Но главный политический итог не в цифрах явки и не в процентах «Единой России». Он в том, что выборы не стали «референдумом» в чистом виде. И это несмотря на активное акцентирование тезиса о референдуме по поддержке партии президента. Да, этот фактор существенен. Но всё же выборы ГД-2026 превратились в гибрид.

Очевидно, что, с одной стороны, продемонстрирована консолидация общества в условиях СВО и противостояния с Западом.

Но, с другой стороны, вряд ли кто-то осмелится отрицать, что выборы выявили и протест против «Единой России» и её социально-экономического курса. Более того, в этой альтернативе был очевиден созидательный импульс, который в значительной степени оказался связан с КПРФ.

1.2. Апатия избирателя была переоценена. В ряде регионов, прежде всего в крупных городах и столицах, зафиксирована внутренняя мобилизация. Массовое голосование в воскресенье показало: люди готовы действовать и верят в силу бюллетеня. Но власть, повышая явку, столкнулась с неожиданной активностью. Поддержка СВО в условиях глобального противостояния не тождественна поддержке «Единой России» — это ключевой разрыв лояльности, который может стать главным политическим сюжетом ближайших лет.

Кампания в ГД-2026 не стала "референдумом" в чистом виде. Она превратилась в гибрид консолидации вокруг СВО и протеста против "Единой России" и её либерального курса. Интригой кампании стала ситуация вокруг «Яблока» и электорального наследия этой партии. Также существенное влияние оказал созидательный импульс от КПРФ, сформулировавшей альтернативу и ключевые нарративы, которые вошли в выборную повестку всех партий.

2. Исторический контекст. 35 лет дрейфа от СССР — «куда приплыли?»

За 35 лет, прошедших с ликвидации СССР и образования современной России, система государственного управления и правящий режим прошли ряд последовательных преобразований. Госсистема РФ образца 2026 года в очень значительной степени «отрицает» ключевые начала, заложенные в её основу в «лихие 1990-е»:

• прозападная политика сменилась антизападной; с 2022 г. во внутренней политике «зачищены» все силы, позиционирующие себя как прозападные;
• невмешательство государства в экономику сменилось «дирижизмом» и нарастающим использованием процедур национализации для перераспределения крупной собственности;
• «разгул демократии» сменился «закручиванием гаек»;
• культ предательства сменился официальным государственным патриотизмом;
• «принципиальная безыдейность» сменилась судорожными поисками «национальной идеи».

Но неизменными остались:

• эксплуатация народа как частными, так и государственными корпорациями и структурами;
• эксплуатация структур государства крупнейшими корпорациями и финансово-промышленными группами;
• паразитарный кредитно-спекулятивный характер экономики;
• негативные демографические тенденции;
• высокий уровень коррупции (стал расхожим мем «в России коррупция — это не издержки системы управления, а её несущая конструкция»).

Этот контекст важен для понимания значения выборов 2026 года.

С одной стороны, несущие конструкции системы остаются прежними с конца 1990-х.

 С другой стороны, конфликт российской власти с Западом и вызванный этим «патриотический поворот» уже затронул не только внешне- и внутриполитические процессы, но и экономику, культуру, образование…

В результате, возникают благоприятные условия для пропаганды и реализации идей самостоятельного развития страны, производящей модели экономики, культуры без кавычек. Эти идеи уже пользуются поддержкой подавляющего большинства населения. И, надо признать, популярность Путина и его курса связаны именно с эксплуатацией этих идей и определённого разворота в сторону пока ещё поверхностной, но ресоветизации. Этот поворот активно пытается купировать условная «пятая колонна» во власти. И именно популярность указанных выше социалистических идей заставляет действующую власть жёстко ограничивать влияние КПРФ.

Хотя меняется риторика, меняются внешние декорации, но несущие конструкции системы пока остаются прежними. Выборы — не исключение.

3. Кремль переформатирует парламентаризм?

Новая реальность, в которой многие «первоосновы» РФ в большей степени отвергаются, чем поддерживаются, зримо наступила в 2020–2022 годах. Она побудила Кремль к переформатированию модели парламентаризма. Опять налицо гибрид. Внешне — калька с западных институтов, по содержанию — все больше функционирования в логике народных фронтов вокруг правящей партии по образцу стран социалистического лагеря (пример многопартийности ГДР и Польши здесь очевиден).

«Референдумные» выборы президента в 2024 г. прошли гладко для партии власти. За действующим президентом закреплён ореол несменяемости и огромный карт-бланш на любые преобразования.

Выборы Государственной думы 2026 г. — первые думские выборы военного времени. Они имели важнейшее значение именно как выборы, формирующие парламент «новой, воюющей России». Есть все основания предполагать, что этот этап «воюющей России», живущей параллельно с  Конституцией, все более широко внедряемыми нормами и понятиями военного времени, — надолго. И даже в случае завершения/заморозки СВО возможная более острая фаза противостояния России и стран Европы или НАТО в целом — всё ближе.

При этом политический смысл выборов в постсоветской России давно изменился. Если в эпоху становления РФ на выборах (пусть и нечестных) определялась власть, то сейчас власть выборами лишь легитимизируется. Хотя некоторые действия политадминистраторов вновь закладывают «мину» под эту самую легитимность — особенно в двух столицах. Бенефициары итогов выборов — уже не олигархические кланы как таковые, а в первую очередь государственная бюрократия.

Избирательное законодательство перекроено так, что предусмотренные в нем процедуры не играют изначально задуманной роли. Демократические выборные процедуры — все больше воспринимаются политадминистраторами как реликт 1990-х, который доживает свой век.

«Если в эпоху становления РФ на выборах определялась власть, то сейчас несменяемая власть выборами лишь легитимизируется».

4. Анатомия результата: предрешенность и пределы админресурса

Очевидно, выборы были организованы так, что тотальное большинство «Единой России», несмотря на всевозможные весьма скромные рейтинги и скромные официальные экзит-поллы, было успешно и без стеснения в методах оформлено. Как и победы в большинстве одномандатных округов. Не было сомнений и в том, что КПРФ, ЛДПР и «Новые люди» пройдут в новый парламент.

Политадминистраторы, организаторы выборов смогли уверенно обеспечить «ЕР» сверхконституционное большинство. Технически для его достижения достаточно было 51% по партспискам и 200+ мандатов в округах. Однако система власти показала некий «запас прочности», обеспечив «Единой России» 58,22% по партспискам и практически все запланированные «под ЕР» округа — 209. Даже когда не было необходимости накручивать уже сверх меры результат «ЕР», административная машина всё равно ползла и зачищала политическую поляну от проявлений иной активности. Так всегда в высокоинерционных системах: раскрученный маховик выходит из-под контроля тех, кто его раскручивает.

Политадминистраторов даже не остановило осознание системных ограничителей, из-за которых властям было нецелесообразно «выжимать» ещё более высокий результат «ЕР». Речь идёт о двух кризисах, ставших основными событиями избирательной кампании: топливный (бензиновый) кризис и кризис безопасности в ряде регионов (налёты БПЛА и ракет). Сверхвысокий результат правящей партии потенциально может стать фактором дополнительного раздражения в обществе, но это предположение нуждается в исследованиях в фокус-группах.

При этом административная система на этих выборах технически могла «дать» КПРФ практически любой результат в диапазоне от 8% до 18% (но точно не фиксируемые в последние дни 20–22% поддержки по результатам независимых социсследований и точно не больше результата КПРФ в 2021 г.).

Чтобы убедиться, что результат мог быть занижен достаточно сильно, включая «сбрасывание» КПРФ на 4-е место после ЛДПР и «Новых людей», достаточно вспомнить не только кампанию социологического давления на КПРФ в первой половине года, но и резкий, аномальный подъем «СР» в конце подсчета голосов. Напомним, тогда даже председатель ЦИК РФ объявила, что эта партия не проходит пятипроцентный барьер. Но потом случилось административно-электоральное «чудо», которое только для КПРФ стоило потери уже объявленного ЦИК каждого десятого завоеванного думского мандата.

Теперь видно, что до середины думской кампании шла активная и агрессивная проработка сценария «унасекомления» КПРФ, подготовка к нему общественного мнения. Но серьезный рост рейтинга КПРФ в условиях двух острых кризисов (топливного и безопасности), видимо, приостановил лобовую реализацию такого негативного для Компартии  сценария.

В этих условиях достигнутый КПРФ результат с уверенным сохранением второго места является однозначным позитивным достижением партии. Но это успех, достигнутый «в отступлении» — с более высоких электоральных позиций. Он не должен стать для партии поводом для самоуспокоения («мы — главная оппозиционная сила»). Как и поводом для отчаяния («мы не можем до конца защитить результат»). Сейчас важно активизировать анализ политических явлений новой эпохи и осмыслить вытекающие из этой новизны задачи на ближайшее десятилетие.

«Этот позитив, достигнутый "в отступлении", должен для партии стать поводом не для самоуспокоения и не для отчаяния, а для внимательного анализа перемен и новых тенденций новой эпохи».

5. Технологии кампании: недопуск, ДЭГ,  дипфейки

Кампания характеризовалась:

• юридическим прессингом и снятием кандидатов;
• «стерильностью», отсутствием острой критики реальности в стратегиях большинства партий;
• фокусом на явке (ярмарки, викторины, «Миллион призов»);
• активным использованием нейросетей, дипфейков, Telegram;
• кибератаками на электронное голосование в Москве и сбоями в ДЭГ в отдельных регионах (Белгородская область);
• массовым недопуском наблюдателей от КПРФ на УИКи (более 1500 человек).

Самый «простой и надёжный метод» коррекции результата, примененный в отношении КПРФ, — грубый недопуск под любыми предлогами наблюдателей от КПРФ на избирательные участки. Всего такая практика коснулась более 1500 наблюдателей от компартии. Это Воронежская, Ленинградская, Тюменская области, г. Солнечногорск (Московская обл.), г. Отрадный (Самарская обл.), г. Бузулук (Оренбургская обл.) и другие. Сейчас этот метод использовался в большей степени против конкретных неугодных властям кандидатов и партийных групп КПРФ, чем ради уничтожения результата партии в целом. Однако следует помнить, что в будущем этот метод может применяться и более тотально.

«Клоуны и клоунада УИК 1783, в который меня, как кандидата, в нарушение действующего законодательства не допустили. Я был в военной форме, с ведомственными и государственными наградами. Вот такое отношение к СВО и военной форме. На заметку ребятам на СВО. Вот что вас здесь, к сожалению, ждёт…» — Алексей Голобородько, ветеран спецслужб, участник СВО, кандидат в депутаты Госдумы от КПРФ, г. Москва

В то же время очевидно, что главным ограничителем возможности администраторов перераспределить голоса КПРФ в пользу «ЕР» и ее партий-сателлитов из ЛДПР, «СР» и «Новых людей» была работа в избирательных комиссиях членов комиссий и наблюдателей от КПРФ. Именно их работой обеспечен уверенный отрыв партии от партий «второго эшелона».

Особую тревогу вызывают дипфейки, сгенерированные ИИ, для создания иллюзии массовых нарушений. Характер провокаций изменился: к критике и фейкам добавились административное давление и даже запугивание. Это подрывает доверие к выборам и создаёт риски для всей политической системы.

6. Дистанционное электронное голосование: «машина коррекции результата» с огромными рисками делегитимизации выборов

С момента введения ДЭГ в России в 2019 году эксперты КПРФ и независимые специалисты указывают на две фундаментальные проблемы: непроверяемость результатов и техническую ненадёжность системы.

Первый риск. Итоги дистанционного голосования невозможно полноценно проверить ни избирателям, ни наблюдателям, ни членам комиссий и политическим партиям. Семилетняя практика показывает системные перекосы федерального ДЭГ и особенно московской системы. По московскому ДЭГ отсутствуют данные, позволяющие убедительно подтвердить связь публикуемых результатов с реальным волеизъявлением граждан. Однако аргументы о непрозрачности системы и возможном завышении результатов правящей партии власти демонстративно не рассматривают как проблему, требующую решения.

Второй риск — технические сбои, способные лишить граждан возможности проголосовать. Московское ДЭГ на выборах 2019 и 2021 годов сталкивалось с серьёзными авариями, после которых систему восстанавливали вручную с потерей части данных. В 2020, 2022–2024 и 2026 годах массовой утраты информации не фиксировалось, но регулярно происходили зависания электронного списка избирателей продолжительностью от получаса до нескольких часов. Возникали очереди, тысячи москвичей уходили с участков, не проголосовав. Так, 20 сентября 2026 года очереди сохранялись до 20:00, и часть избирателей не успела реализовать своё право голоса. Среди ожидавших несколько часов у УИК № 2787 и 2788 в Раменках был первый вице-спикер Госдумы И.И. Мельников.

Такие сбои подрывают не только избирательные права, но и доверие граждан к выборам и дееспособности государства, усиливая общественную апатию.

Правила предусматривают, что при технической невозможности работы с электронным списком комиссии должны перейти на бумажные списки. Однако МГИК ни разу не применяла эту норму, поскольку не признаёт ежегодные масштабные сбои.

В федеральной системе ДЭГ проблемы носят более локальный характер, но также способны влиять на итоги. В 2023 году в Ненецком автономном округе результаты первого дня ДЭГ были обоснованно отменены, после чего незаконно назначено переголосование: закон не допускает повторного голосования тех же граждан после аннулирования части бюллетеней без проведения полноценной повторной избирательной кампании.

18 сентября 2026 года в 10:53 в Ровеньском муниципальном округе Белгородской области неожиданно прекратился приём электронных бюллетеней на выборах депутатов Госдумы по одномандатному округу. ТИК ДЭГ признала технический сбой, но вместо отмены итогов решила дополнительно проинформировать граждан о возможности проголосовать на участке. Таким образом, факт системной аварии был признан, однако необходимое юридическое решение об отмене итогов ДЭГ по территории принято не было.

На выборах Госдумы в Дмитровском округе Московской области и Пермской городской думы в округе № 4 цифры в протоколах ДЭГ заменили уже после их утверждения — «в связи с технической ошибкой». Её причины членам ТИК ДЭГ не объяснили, гарантий достоверности новых данных не представили. Представитель КПРФ Е.В. Дроздов предложил признать результаты недействительными, но комиссия его не поддержала.

В последние годы организаторы объясняют системные сбои атаками хакеров и иностранных спецслужб. Однако те же проблемы московского ДЭГ наблюдались ещё в 2019–2021 годах, когда их открыто называли «проблемами становления системы». За прошедшие годы зависания электронных списков и другие повторяющиеся ошибки так и не были устранены. Одинаковый характер сбоев московской и федеральной систем указывает прежде всего на внутренние недостатки.

КПРФ неоднократно предупреждала и о рисках внешнего вмешательства. Многие граждане голосуют с устройств западного производства и используют иностранное программное обеспечение, а импортозамещение аппаратной и программной частей российских систем ДЭГ остаётся неполным. Организаторы заявляют о готовности отражать атаки, но после очередных сбоев ответственность за них никто не несёт.

Главная причина сохранения критических ошибок — нежелание заказчиков и разработчиков признавать их существование. Избирательные комиссии опасаются ущерба легитимности и ответственности, а разработчики в отсутствие официально признанной проблемы не получают задачи и ресурсов на полноценное исправление системы. В результате вместо глубокой модернизации применяются временные «заплатки».

Безответственность усиливается, когда проекты государственного значения передаются частным структурам или региональным элитам. Федеральная система ДЭГ уже в первый год показала более устойчивую работу, чем более старая московская платформа, хотя и федеральная не свободна от серьёзных рисков.

Представители КПРФ последовательно настаивают: государственные системы голосования должны разрабатываться и контролироваться на федеральном уровне. Их регионализация недопустима. Проведение федеральных выборов в крупнейшем и стратегически важном регионе на базе региональной электронной системы — правовой и политический нонсенс.

7. «Новые люди», «Яблоко» и системные либералы

Внушает тревогу «пиар» партии «Новые люди», которые уже сейчас активно переносят на российскую почву западные, глобалистские нарративы. Скажем, В. Даванков уже анонсировал агрессивное продвижение антисемейного законопроекта о семейно-бытовом насилии (с вынесением за скобки интересов семьи как целого и института семьи как государствообразующего фактора).

На зарубежных участках результат «Новых людей», согласно ряду сообщений, гораздо выше официального внутрироссийского. При этом в рамках «бумажного» голосования «Новые люди» всё равно имеют результат, скорее тяготеющий к 5%, однако их скандально «поднимают» за счёт ДЭГ, тем самым отнимая и без того «усечённые» голоса у КПРФ.

В Новгородскую областную Думу прошел список партии «Яблоко», что даст ей очевидные преференции и служит политическим сигналом возможной грядущей востребованности у одной из «башен» позиции этой партии.

Складывающаяся конфигурация на прозападном фланге может оказаться весьма тревожной: решив вопрос с консолидацией общества «здесь и сейчас» и побудив людей поверить в то, что вопрос решается их голосами, часть политадминистраторов вольно или невольно создаёт ситуацию дальнейшего массового разочарования. А в условиях тотального доминирования «ЕР» и активного продвижения во власть системных либералов, как минимум выражающих позицию если не иноагентов, то убеждённых «релокантов», это порождает еще одну линию разлома и дисфункции госсистемы.

«Под сень "полого айсберга" сверхвысокого рейтинга "Единой России" заводятся "системные либералы", активные "прозападники" из "Новых людей", которые уже анонсируют кампанию по дестабилизации общества через нанесение удара по институту семьи. Плюс активизация "Яблока", которому некая "незримая сила" дала "второй шанс"».

8. Экспертные оценки: сила без обратной связи

Экспертные оценки итогов выборов сходятся в одном: система продемонстрировала силу, но эта сила вызывает тревогу.

Здесь можно встретить много ярких и образных оценок итогов выборов типа: «Это — демонстрация. Демонстрация силы административной Системы РФ. Абсолютно механической, жёсткой, несгибаемой силы, не чувствующей, и, возможно, и не желающей чувствовать под собою страны (и боли, и стыда)».

Ключевая интрига: проходит ли в результате реального голосования сигнал обратной связи с обществом на самый верх? Или и тут вторичная реальность «пластмассового мира» победила?

Как недавно с удовлетворением заявил на одной из дискуссий глава провластного ФОРГО Константин Костин, «черных лебедей» для власти в эту кампанию было «достаточно много». И «партия "Единая Россия" как правящая партия, достаточно эффективно, с этими черными лебедями поработала для того, чтобы удержать свой базовый электорат».

Да, итоги выборов подтвердили устойчивость сложившейся российской системы власти: выборы в сентябре завершились с заявленными еще в апреле выходными параметрами.

9. «Полый айсберг» партии власти: консолидация без баланса

В условиях выборов власти (во многом с помощью КПРФ) удалось достичь консолидации общества. Люди массово пришли на избирательные участки в воскресенье, услышав призыв КПРФ. Однако вместо установления баланса нынешние политадминистраторы, с одной стороны, «законсервировали» Систему в режиме «полого айсберга»: сверху грозная глыба, а внутри содержательная пустота. И это в условиях, когда большинство населения знает, что не голосовало (или лишь подчинилось административному внушению) за вновь получившее конституционное большинство «ЕР». А это значит, что внутреннее отчуждение власти от народа продолжится. Не только из опросов, но и из личного опыта политически активная часть населения также видит, что КПРФ получила существенно большее число голосов, чем ей «нарисовали» в итоге. Особенно это важно для крупных городов и столиц.

Соответственно, единственным источником легитимности власти вновь остаётся фигура Президента, но его рейтинг стараниями пропагандистов редуцирован до 58,22% официальных цифр поддержки «Единой России». Кстати, в 2007 году, когда голосовали на думских выборах за «план Путина» во главе "ЕР", то уровень поддержки был гораздо выше — 64,3%. Понятно, что вряд ли массовый избиратель сможет оценить эти статистические сравнения. Но сигнал для политически активных граждан подан: попытка «ЕР» спрятаться за спину президента явно не увенчалась повтором исторического результата 2007 года.

Следует еще раз отметить, что одновременно в «полый айсберг» заводятся «системные либералы» и носители глобалистской повестки из «Новых людей», которые уже начинают кампанию по дестабилизации общества (через, повторимся, удар по институту семьи), а «Яблоку» некая «незримая сила» даёт очередной шанс.

В случае разрушения «полого айсберга», видимо, именно «ново-люды» и «яблочники» должны выйти на «авансцену», для чего и делается попытка максимального и даже скандального занижения результата КПРФ — как удерживающей общество от дестабилизации уже сейчас. А в случае тех или иных форс-мажоров именно КПРФ явственно и реально показала себя в качестве единственной созидательно ориентированной патриотической оппозиции.

«На наш взгляд, укрытие под сенью полого айсберга партии "Единая Россия" всевозможных "ново-людов" и "яблочников" при демонстративном ослаблении КПРФ и ее созидательных альтернатив — достаточно опасные тенденции».

10. Некоторые выводы

1. Выборы-2026 не стали «референдумом». Они стали гибридом консолидации, протеста и созидательного импульса.
2. Общество не апатично. Запрос на справедливость, социальную защиту и реальную оппозицию сохраняется. Левый поворот страны возможен, но он требует нашей защиты от формализации, забалтывания и выхолащивания.
3. Система выхолащивает выборы, но пока нуждается в них как в ритуале легитимации. Пока не принята новая Конституция эпохи «корпоративизма» и «солидаризма» (так можно охарактеризовать идейные изыскания нынешней правящей бюрократии) и пока живы поколения 1990-х — начала 2000-х, выборы или их формальная оболочка в духе 90-х сохранятся. Но их смысл пока не в смене власти бюллетенем. Граждане голосованием де-факто лишь подают власти сигнал для коррекции политики этой самой власти.  Большее — нереализуемо.  Как образно подметил такую функцию выборного процесса в России политолог Виноградов из «Петербургской политики» — «кто хочет сделать власти больно — голосуй за КПРФ!». Но хотят ли улавливать такого рода общественные сигналы упивающиеся своим всемогуществом политадминистраторы?
4. «Единая Россия» получила конституционное большинство, но не абсолютную легитимность. У «ЕР» 58,22% по партспискам или 140 мандатов плюс 209 одномандатных округов (92,9%) — это больше результат админресурса, чем народного доверия. И партия власти должна это понимать, особенно в условиях продолжающегося топливного кризиса и кризиса безопасности при прочих традиционных социальных раздражителях — от проблем роста цен и тарифов ЖКХ до деградации систем образования и здравоохранения.
5. Поддержка СВО и президента не равна поддержке «ЕР». Разрыв лояльности — ключевой риск для власти. Протестный потенциал сохраняется и может быть мобилизован.
6. Легитимность власти пока во многом будет держаться на президенте и в меньшей степени на парламенте. «Полый айсберг» партии власти — это свидетельство консолидации без баланса. Внутреннее отчуждение народа от власти продолжится.
7. КПРФ сохранила второе место в условиях системного административного давления и повсеместного использования механизмов административных корректировок. Это однозначный позитив, но позитив  «в отступлении». Партия остаётся главной оппозиционной силой. Но нужно не забывать, что в ходе кампании её пытались в очередной раз «унасекомить» и вынудить выпрашивать «проходной билет» в парламент. У оппонентов Компартии это не вышло!
8. Главный ресурс КПРФ — кадры и наблюдатели. Массовое воскресное голосование на участках активных избирателей, демонстративный отказ в столицах от КЭГ и ДЭГ и работа членов комиссий обеспечили серьезный отрыв КПРФ от партий «второго эшелона». Более 1500 наблюдателей от КПРФ не были допущены — это сигнал для учета нарастающих будущих рисков.
9. КПРФ нужна серьезная модернизация подачи Программы, ее доработка под стремительно изменяющиеся реалии. При всей востребованности и нереализованности программных идей, которые партия транслирует в общество с 2008 года, выработанных еще до «эпохи Крыма», ковида и СВО, нужно срочное осмысление новых политических и экономических реалий. Новая эпоха активной трансформации власти и современного российского общества требует от КПРФ новых решений и предложений в повестку развития общества.
10. «Новые люди» и «Яблоко» — «любимчики» одной из «башен» партии власти. «Новых» − «поднимают» через ДЭГ, а «Яблоку» дают «очередной шанс», чтобы в нужный момент вывести на авансцену вместо патриотов, в том числе лево-патриотической альтернативы в лице КПРФ. Это опасная для развития российского общества тенденция.
11. Политологи по итогам манипуляций ЦИК с голосами за «Справедливую Россию» полагают, что у «СР будет репутация партии, взятой в новую Думу из благотворительности». И «это больше, чем поражение». Но коллективная политическая память фрагментарна и клипова. Про «благотворительное» попадание в Думу могут и забыть, а фракция в парламенте — на пять лет останется.

Заключение

Кампания показала: общество не апатично. Запрос на справедливость, социальную защиту и реальную оппозицию сохраняется. КПРФ, которую пытались хоронить, доказала свою субъектность. Если партия в послевыборный период удержит повестку, консолидирует лево-патриотические силы и будет адекватна запросам большинства трудового, «глубинного народа», а также общепротестного (мелкобуржуазного) избирателя, то она может выйти из прошедшей очень трудной кампании усиленной.

Доверие к выборам — хрупкий ресурс. Активное и демонстративное нежелание избирателей в очередях на УИК голосовать через ТЭГ и ДЭГ — явное свидетельство такой хрупкости. Растрачивать доверие через неконтролируемое наблюдателями многодневное голосование, через зримые предвыборные манипуляции с сейф-пакетами, списками, пачками бюллетеней с галочками — это недальновидно.

«Полый айсберг» доверия партии власти может выдержать ещё какой-то период, но не вечность. Главная интрига прошедших выборов — услышит ли Кремль тревожные сигналы от общества по выборной обратной связи. Будут ли необходимые кадровые решения во власти? Если нет, следующая политическая реальность может оказаться гораздо более жёсткой, чем нынешняя.

 

Подготовили:С.П. Обухов, доктор политических наук

А.М. Михальчук, И.М. Куприянова,

А.М. Богачев, кандидат психологических наук,