БЫЛО ОБЪЯВЛЕНО, что спектакль представляет собой литературно-сценический коллаж, состоящий из произведений Чехова и Бунина. Однако и странное добавление включено: куски репетиции под руководством самого Михалкова.

Вообще-то репетиция — это ведь предварительная работа, и не принято выносить её на публику. Так что отдадим должное смелости мастера и его высокой самооценке.

И вот начинаются «Метаморфозы». Выпускники академии довольно резво бегают и прыгают по сцене, видимо, доводят до совершенства какую-то театральную задачу. Нам же остаётся недоумённо наблюдать за этой бестолковой суетой.

А изюминкой репетиции стала демонстрация грамотного поглаживания женского колена. В эти минуты передние ряды, заполненные важной седовласой публикой, замерли. Видимо, почувствовали злободневность для собственных персон предстоящего действа. Михалков в полной тишине опустился на одно колено перед сидящей актрисой. Поглаживание колена началось почему-то с середины полуобнажённого бедра, откуда ладонь медленно двинулась к заветной цели.

А что же актриса? Века полтора назад она вполне могла грохнуться в обморок от такого прилюдного посягательства на её невинность. Ближе к нашим дням покраснела бы или опустила глаза. Сейчас, конечно, из-за такого пустяка никто краснеть не будет. Скажем, когда на сцене Самарского оперного шли «Видения Иоанна Грозного», самодержец прилюдно совершал действия откровенно сексуального характера, навязанные ему новаторами театрального искусства. Но никто лишний раз даже глазом не моргнул.

Вот и в данном случае актриса являла публике полнейшее равнодушие. Мне даже обидно стало за Михалкова. Конечно, способность краснеть на репетиции или в ходе спектакля — это высший пилотаж, но ведь она могла в ответ хотя бы по макушке мастера ладошкой провести. Или как-то иначе отреагировать на поглаживание. А просто сидеть и хлопать глазами — это же явный подрыв его авторитета. Словно не мастер гладит. И не академик. Просто посидеть на стуле и я бы смог, хотя кинематографических и театральных академий не кончал.

Сколько ни пялился на сцену, так и не узрел качественной актёрской и режиссёрской работы, достойной стать частью спектакля. Вся эта «репетиция» стала абсолютно инородным телом в «Метаморфозах», что привёз в Самару Михалков. А его речь перед зрителями о тайнах режиссёрского искусства лично я воспринял как декларацию о намерениях. Это искусство, если я правильно понял его тонкую мысль, заключается в том, чтобы показать зрителю то, чего он не видит, а при этом самому оставаться невидимым. Однако же на сцене всё было зримо, начиная с самого мастера и кончая половиной обнажённого бедра и колена актрисы.

А далее начались сцены из классиков. Да как начались! В большой комнате — возможно, это веранда — мужчина и женщина. Молчат. Прошла минута. Потом уста неспешно разомкнулись. Обмен репликами. Мужчина пытается спеть. И снова ни к чему не обязывающие реплики. Всё! Занавес…

Я вместе с соседями по балкону ушёл, когда со сцены замелькала газетная хроника времён императора Николая Второго. Где-то в Китае от его имени местный люд одаривали хлебами и ещё чем-то. Я так и не понял по причине своей слабой сообразительности, какое отношение это имеет к Бунину и Чехову. И к самому Михалкову. Самарская пресса, откликнувшаяся на спектакль небольшой заметкой (других я не нашёл), домыслила, что таким образом мастер высмеивал теперешние программы новостей. Сомневаюсь в правильности этого вывода, но других у меня нет.

А через несколько дней о спектакле вообще забыли. Умолк и депутат губернской Думы, который по адресу врио губернатора Дмитрия Азарова сказал что-то неодобрительное в связи с растратой бюджетных средств. Действительно, если каждому гастролирующему московскому коллективу выделять по четыре миллиона с четвертью, то ничего не останется ни старикам, ни детям. Но депутату, судя по всему, объяснили, что Михалков — это далеко не каждый…

СЛЕДУЮЩИМ гастролёрам из бюджета ничего не обрыбилось. В спектакле «Не становись чужим» по пьесе «Возвращение домой» английского драматурга Гарольда Пинтера самой заметной фигурой стал актёр московского «Современника» Михаил Ефремов. Играя ключевую роль главы семьи, в которой происходят все показанные события, он путал слова и вообще показался самарской публике не вполне трезвым. Истины ради должен сказать, что медицинское освидетельствование не проводилось. Актёр наверняка понимал, что юридической базы для таких подозрений у зрителей нет. И в ответ на критические реплики из зала в карман за словом не лез. Брал эти слова из российских скандальных семейных сцен. Ведь из таких же сцен, только английского образца, и состоял сам спектакль.

Представьте себе: началась перебранка актёра с залом, невиданная доселе на самарских театральных подмостках. Причём зрители, среди которых был и министр культуры регионального правительства Сергей Филиппов, посчитали ответы Ефремова нецензурными. И уходили из зала, не дожидаясь конца спектакля.

А что удивляться, если у нас даже пилоты рулят в поднебесье воздушными лайнерами в нетрезвом состоянии?! Этот прискорбный факт был недавно оглашён одним из федеральных телеканалов. Что ж говорить про актёра, он ведь чужими жизнями не рисковал. Да и заранее предупредил народ в интервью ТАСС:

— Мы только начинаем играть спектакль. Надо сыграть раз двадцать, чтобы разобраться в английской абсурдистской пьесе с позиций русского психологического театра. Пока мы — как рыбы, выброшенные на сушу. Мы ещё дышать не научились…

Двадцать раз пока не сыграли. Дышать по-людски не научились. Пьеса абсурдистская, а надо ещё грудью стоять на позициях русского психологического театра. Да тут поневоле запьёшь!

— Ефремов был в неподобающем состоянии и выражался таким же образом, вдобавок унизил зрителей обвинениями в том, что мы не доросли до высокого понимания происходящего на сцене, — с возмущением говорил член фракции КПРФ в губернской Думе Михаил Матвеев.

Директор театра «Современник» Игорь Попов прислал министру культуры Самарской области извинительное письмо. Он сожалеет, что «произошёл инцидент, крайне неприятный как для зрителя, так и для театра». Ефремова, который вступил «в прямой диалог со зрителем», директор порицает.

По словам Попова, пьеса, сделанная в жанре чёрной комедии, позволяет говорить о «неоднозначности режиссёрского видения материала, что даёт право кому-то из зрителей не принимать такую трактовку».

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, «видение» у нынешних режиссёров порой такое, что просто диву даёшься. «Правда» уже писала о «Евгении Онегине», поставленном в Вахтанговском театре режиссёром Туминасом. Там любимая Пушкиным Татьяна носится фурией по сцене, того и гляди зашибёт свою няню. Ленского и Онегина перед дуэлью зачем-то раздевают. Убиенный Ленский воскресает потом как ни в чём не бывало.

Появляется и второй Онегин. И вся эта жуть из московского театра имени Е. Вахтангова расползлась по стране и активно опошляет русское искусство за рубежом. «Позор… Бред сумасшедшего… Пошлая и бездарная постановка… Ушла и долго плакала… Туминаса надо гнать из Москвы поганой метлой» — это отзывы о спектакле из интернета. Правда, есть и восторженные. Как ни странно, сотни наших граждан всё-таки идут на этот спектакль и рукоплещут стоя, поощряя такое режиссёрское «видение».

Михалкову в конце «Метаморфоз» тоже рукоплескали, ибо и за ним признаётся право показывать винегрет из репетиции, хроники времён последнего русского императора и двух классиков отечественной литературы.

На последнем Всероссийском съезде театральных деятелей раздавался буквально стон в связи с нехваткой бюджетного финансирования и свободы творчества. С деньгами понятно. Сами себя «новаторы» кормить не в состоянии — государство должно их подкармливать. А свободы требуют всё больше! Ведь натурального секса на сценах и в кино ещё мало. Секс в однополых семьях вообще не демонстрировали. Русскую классику извратили ещё не всю. Нашу историю оболгали пока не в полном объёме. Так что дел у режиссёрской когорты впереди ещё очень много! Причём сопровождается всё это болтовнёй о сохранении нашей культуры и психологического театра.

С театральными деятелями туминасовского пошиба никаких надежд на лучшее не остаётся. Но не менее опасна и вроде бы пристойная внешне дебилизация наших граждан.

На комедию очередных гастролёров я пошёл с мыслью, что теперь удивить меня уже нечем. Да и комедия «Подкаблучники» московского театрального агентства «Арт-Партнёр» обещала быть не «чёрной» и не абсурдистской, судя по названию. Однако неожиданности начались с приобретением афишки за сто рублей. Тут-то и выяснилось, что в зале Самарской филармонии будет не комедия, а… «комедь». Так прямо и написано крупным шрифтом в этой афишке! Зрителю как бы давали понять, что на классическую комедию рассчитывать не надо. Будет нечто иное.

И вот на сцене возникает пара, которая недавно обрела счастье совместного проживания. Оказывается, у женщины за какое-то преступление посадили в тюрьму законного мужа. Она честно прождала его десять дней. Правда, после уточнения выясняется, что ждала не десять, а только два дня, а затем привела сожителя. Хохот в зале. Вообще-то от такой супружеской верности впору не смеяться, а плакать. Но вот появляется законный муж, роль которого играет известный зрителям Борис Щербаков. Его оправдали по причине полной невиновности. Теперь придётся жить втроём. Звучат разнообразные диалоги, сопровождающиеся смехом в зале. Для всеобщего веселья достаточно проорать дурным голосом ни на что не претендующее слово «всё» в конце обмена мнениями. И публика заливается от души.

Между тем мужчины подружились. И обиженная женщина выгнала из своей комнаты гражданского супруга к супругу законному — на диван. Один из мужчин по ночам храпит. Усиленные электроникой переливы сопровождаются опять-таки хохотом в зале. Предложение закрыть лицо храпуну подушкой вызывает новый прилив веселья. А когда женщина грозно цыкает, мужчины замирают в показушном страхе. Как же иначе, если подкаблучники. Дама бегает мимо мужчин в туалет. Я уж подумал, не случилась ли у актрисы диарея? Затем филармонию наполнял шум опорожняющегося унитаза. Снова смех.

Если по этому пути «Арт-Партнёр» пойдёт дальше, мы услышим и другие туалетные звуки, кроме шума воды. И тогда продолжительная «ржачка» в зале будет обеспечена. Только надо ли нашим театрам соревноваться с нужниками, озвучивая подобные мизансцены?

Щербаков в ходе спектакля изображал неторопливого гражданина почтенного возраста. Но впереди замаячила ночь с некоей дамой. В предвкушении сексуального действа он дважды подскакивает этаким юнцом, переполненным любовной страстью. С чего эта выпадающая из сценического образа резвость? Да уже наорались, набегались, а народ и дальше надо чем-то смешить. Тут невольно начнёшь подпрыгивать ни с того ни с сего.

ТАКОЙ ВОТ «комедью» гастрольная картина в Самаре получила завершающий мазок.

«Скучно на этом свете, господа!» — печально обронил когда-то классик. Но оптимизм не покидает меня. Всё больше пустых рядов на спектаклях московских и прочих гастролёров. Народ нищает, а цены на билеты растут, приближаясь к прожиточному минимуму. Но растёт и отторжение той пошлятины, что наблюдаем мы на сценах и экранах. Театр «Современник» уже получил урок от самарской публики. Его директор господин Попов назвал «серьёзной ошибкой» выбор гастрольного репертуара. Впредь театр готов согласовывать его с министерством культуры Самарской области, дабы избежать ещё более скандальных историй.

Решение правильное. Если не хватает таланта, такта и много чего другого, то надо хотя бы заранее согласовывать, чтобы российская провинция знала, с чем едут гастролёры. Абсурдистские «комеди», в которых ещё сами не разобрались, оставляйте, господа, у себя дома. У нас тут и своего абсурда хватает. Не нужны и нецензурная лексика, неуместные подскоки и репетиции вперемежку с классикой за бюджетный счёт.

А с женскими коленками как-нибудь мы уж разберёмся сами.