ПЕРЕД НАЧАЛОМ третьего тысячелетия, стараясь удержать традицию, заложенную художественниками — весной обязательно показывать свои новые достижения в Петербурге, — МХАТ им. М. Горького выехал на гастроли в город на Неве. Это были не первые гастроли в этом городе, и, конечно, не последние. Но! Такого полнокровного и содержательного отчёта театра о своей деятельности под руководством Т.В. Дорониной, после гастролей в Минск в 1997 году, к тому времени больше не было. Семь спектаклей, из которых шесть поставила она сама, и четыре, где играла главные роли, привезла Доронина в родной город. Он встретил её восторженно, по-прежнему чрезвычайно требовательно и серьёзно относясь к каждой новой работе.

Этот город её детства, воспитавшие её величественные берега Невы в строгом изысканном кружеве божественной архитектуры, видели, как триумфально проходило её восхождение и становление в искусстве. Этот город по-прежнему беззаветно и преданно любил её и ждал эти спектакли руководимого ею театра: «На дне», «Зойкина квартира», «Мадам Александра», «Без вины виноватые», «Старая актриса на роль жены Достоевского», «Дама-невидимка», «Одна любовь души моей» — сценическое воплощение поэм А. Пушкина «Анджело» и «Полтава». Представляя ленинградцам свою последнюю в тот год работу «Одна любовь души моей», посвящённую 200-летию А.С. Пушкина, режиссёр Т.В. Доронина подчеркнула на пресс-конференции: «Истина страстей и правдоподобие чувствований в предлагаемых обстоятельствах — вот чего требует наш ум…» Эта пушкинская мысль не только легла в основу нашего спектакля. Это есть то самое, основополагающее, направление, в русле которого развивается творческая жизнь МХАТ им. М. Горького».

«Одна любовь души моей». Театром создана достоверная атмосфера времени, напряжённого, тревожного, полного драматизма, переходящего в кровавую битву… Звучат фанфары, венчая русскую победу в Полтавской битве:

В гражданстве северной  державы,

В её воинственной судьбе

Лишь ты воздвиг, герой Полтавы,

Огромный памятник себе…

В репертуаре театра постоянно огромное внимание уделено классике. Почему так важно это подчеркнуть, когда речь поведём о спектаклях МХАТ им. М. Горького, созданных на основании драматургии современных авторов? Потому что именно СЛОВО А. С. Пушкина, создателя современного русского языка, есть тот камертон, по которому театр Дорониной выверяет звучание всей гаммы своего русского современного репертуара.

В глухие девяностые именно наша литературная классика помогала России не утратить гражданского достоинства. Как и в годы военного лихолетья, когда именно русское слово было мощной опорой народа в противостоянии агрессору, что удостоверила Анна Андреевна Ахматова в стихотворении «Мужество», написанном в 1942 году и опубликованном «Правдой»: «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово!»

* * *

Девяностые годы в творческой судьбе Татьяны Дорониной отмечены особой интенсивностью режиссёрской работы. Приближался 1995 год, а значит, 50-летие Победы нашей Родины в Великой Отечественной войне. В это время она много думает о дальнейшем пути России, о том, как МХАТ отзовётся на это событие. Впечатления детства не оставляют её, более того – «держат», во многом определяя отношение к современным реалиям. В «Дневнике актрисы» отражено весомой строкой то состояние души художника, в мучительных борениях которого вырабатывалась жизненная позиция по отношению к нынешнему гнилому времени. Раз за разом она возвращается в «Дневнике актрисы» всё к новым и новым воспоминаниям военного детства: «…Мы вместе стояли в толпе у Московского вокзала и ждали, когда подадут поезд. Вася волновался, что он не успеет нас посадить, ему надо было в военкомат… Мы живём у Лизаветы, у бабушки. Каждый вечер перед сном Лизавета становится на колени перед образами и молится. Она молится за сыновей — Константина и Ивана, за внуков Михаила и Бориса, за мужа дочери Анны — Василия. Она молится за «воинов». И так странно, что мой мирный, не умеющий даже ругаться, добрый Вася — теперь называется «воином», он даже курицу не мог зарезать, всегда других просил: « Я, знаете, живых резать не могу». Теперь он воин, а где воюет, не знаем. Потом пришло письмо. Мы читали это письмо по очереди, начиналось оно так: «Здравствуйте дорогие жена Нюра и дочери Галя и Таня. Пишет вам всем ваш папа Доронин Василий Иванович». Здесь мы начинали плакать. Лизавета молча ставила перед нами пирог с картошкой и говорила: «Живой». Словно одно это слово и её пирог — такое великое благодеяние, что требовать ещё чего-то от жизни мы не должны, не имеем права. Она была права. «Живой» — это чудо. Это превыше всего, и если ещё ты этого не понимаешь — ты не знаешь ничего, ничего ты в жизни не понял. Вася был живой — какое же это счастье».

Так встречала Татьяна Васильевна Доронина величайший праздник своей Родины — 50-летие Победы над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. Вместе со всем театром она внимательно рассматривала возможные предложения для будущей постановки в дань памяти и уважения к святому Дню Победы, и выбор её, наконец, остановился на поэме А.Т. Твардовского «Василий Тёркин». В пору безвременья честное, чистое, искреннее и веское слово солдата воспринималось как родник целительной «живой воды». Верное и гордое слово о народном подвиге героя-фронтовика! МХАТ им. М. Горького это слово сказал.

Название спектакля родилось сразу: «Тёркин — жив и будет!». Его создатели — молодёжь, и им Доронина передала всю силу своей любви к тому поколению, которое олицетворяет для неё отец Василий Иванович Доронин. Василий Тёркин… Его доброта, неунывающий нрав, его мужество, отвага и смекалка, его талант человечности и ненависть к войне. Всё это сумел выразить талантливый актёр Сергей Габриэлян, способный гармонично и искренне прожить на сцене живую жизнь! В любых ситуациях перехода от трагических нот к беспечности быта, с юмором и народной шуткой-прибауткой, дорог нам Тёркин.

Режиссёру-постановщику спектакль доставил немало трудностей. В пору, когда внутренний мир человека становится нестойким, когда человек постоянно вынужден идти на компромиссы с совестью, как убедительно рассказать о героизме военных будней? Как найти ту волну в зале, которая отзовётся в публике? Как с честью пронести повесть о стойкости народного характера? Как с героическим пафосом прожить эти часы представления и найти понимание?

Спектакль прозвучал очищающе. В самом его названии утверждалась вера в неисчерпаемость народной стойкости и героизма. Главной темой спектакля стало утверждение воли к жизни. Кульминацией — сцена единоборства героя со смертью. В режиссёрском решении Дорониной был заложен смысл философский. Густая, тёмно- синяя жуть стелется над землёй. Картина, развернувшаяся на сцене, вызывает в памяти русское поле, израненное прошедшим здесь боем. Грязный снег горбится сугробами лежащих в маскхалатах воинов. Их целое море.

Они неподвижны, и не знает никто, есть ли ещё среди них живые. Образ смерти всё выше поднимается над замершим, безжизненным полем.

Дрогнул Тёркин, замерзая

На постели снеговой.

Я не звал тебя, косая,

Я солдат ещё живой…

Смерть стелется, точно низкое облако, постепенно обретая очертания женской фигуры. Она подбирается к едва живому солдату, колдует над ним. Чего она ждёт от него? Смирения? Покорности судьбе? Поражения?

— Нужно мне… такую малость,

Ну, почти что ничего.

Нужен знак один согласья,

Что устал беречь ты жизнь…

Силой, кажется, нечеловеческой воли солдат поднимается. Медленно, падая и шатаясь, на деревянных ногах укрепляется он в родной земле, стоит, словно врастая в неё, и постепенно за ним начинают подниматься другие — обледеневшие, статичные, словно скульптуры, но несдавшиеся воины. Они застывают во весь рост, как изваяния, и создаётся впечатление, что это выросший на сцене памятник вечной славы непокорённому солдату! Эта сцена спектакля воспринимается как призыв к стойкости и вере.

* * *

Каждый раз, когда наступает праздник Победы, спектакль «Тёркин — жив и будет!» обя-зательно в афише МХАТ им. М. Горького. Бесконечно любимый и родной спектакль московского зрителя! И это не единственная постановка театра на эту тему.

В начале 2000-х годов на Малой сцене был поставлен замечательный спектакль «Высотка» по пьесе Юрия Харламова, в которой автор рассказал трагическую историю о борьбе на берегу Днепра за памятник русскому солдату. Вообще, тема борьбы в репертуаре театра — явление не редкое. Это и «Семейные праздники» Василия Белова — о расстреле Дома Советов в октябре 1993 года. Это и спектакль «Мы идём смотреть «Чапаева», премьера которого состоялась в пору чрезвычайного положения в Москве 7 ноября того же 1993-го. Это, наконец, прекрасная пьеса А. Арбузова «Годы странствий», великолепно сыгранная лучшими молодыми артистами.

Есть и ещё один спектакль, который выпустила Т.В. Доронина к 65-летию Победы. В основание постановки положена пьеса Константина Симонова «Так и будет!» И прежде чем обратиться к этому спектаклю, вернёмся ещё раз в детство Т.В. Дорониной, прочитаем строки о военном её детстве в «Дневнике актрисы»:

«…Учительницу зовут Валентина Васильевна Харченко. У неё светлые волосы, уложенные двумя лёгкими валиками, и широкая коричневая доха. В классе холодно, мы все сидим в пальто и валенках, а Валентина Васильевна — в дохе. Она читает «Сын артиллериста» — про мальчика, которого вырастили отец и друг отца — оба военные. Мальчик тоже стал военным и принимал огонь на себя: «Радио час молчало, потом раздался сигнал: «Молчал. Оглушило взрывом, бейте, как я сказал. Я верю, свои снаряды не могут тронуть меня…» Эти строки падали разрывами в душу ребёнка, уже хорошо узнавшего по опыту собственной жизни и голод блокадного Ленинграда, и холодный страх ожидания писем от отца с фронта. Детским сердцем уже пережиты и осознаны похоронки на убитых родных, уже пробудилось в душе чувство любви, согревающей потом всю жизнь, когда искалеченный, но живой, отец вернулся с фронта…

Через несколько дней я знала поэму наизусть и читала её в старших классах. А потом в единственном даниловском учебном заведении — педагогическом техникуме я стояла на настоящей сцене, в пальто и валенках, и произносила самые прекрасные слова из тех, которые тогда узнала и которые волновали меня до слёз: «Держись, мой мальчик, на свете два раза не умирать, ничто нас в жизни не может вышибить из седла!»

А в клубе железнодорожников я читала перед людьми, работавшими без выходных, усталыми, с воспалёнными глазами, обведёнными угольной пылью, как чёрной краской: «Крест-накрест белые полоски на окнах светившихся хат, родные тонкие берёзки тревожно смотрят на закат, и юноша в одежде рваной повешен на кривой сосне, и чей-то грубый, иностранный, нерусский говор вдалеке».

Я забыла многое из того, что было значительным и важным, но этот тускло освещённый зал клуба, сцену и глаза взрослых дядей и тётей, которые слушали про «нерусский говор вдалеке», — я помню и запах зала — помню, пахло мазутом, керосином и махоркой… Война формировала нас жестоко, быстро и безжалостно. Она учила нас ценить всё, что казалось прежде таким естественным — спокойное небо над головой, отца и мать, кусок хлеба, тёплую одежду, целую, не залатанную со всех сторон обувь…»

Татьяна Васильевна вошла в зал быстрой, стремительной походкой, машинально поправила на режиссёрском столике графин с водой, и открыто взглянув в зал, обратилась к труппе:

«В нашем театре существует традиция отмечать подлинные исторические события постановкой спектаклей. Отметить грядущую 65-ю годовщину Великой Победы нашей Родины мы обязаны. Страна сегодня переживает трудное время. Общество бежит от героического прошлого, не признаёт героя, стыдливо от него отворачивается, не хочет опираться на позитивное в человеке. Я предлагаю отметить годовщину Победы постановкой пьесы К.М. Симонова «Так и будет». В своё время эта пьеса шла широко. Люди очень хорошо принимали спектакль. Во МХАТ шли и «Русские люди». Сегодня пафос этой пьесы может быть встречен реакцией плохо воспитанного молодого поколения. Не потому, что пафос не верен, а потому, что молодое поколение всё воспринимает через призму ёрничества. Это стало повсеместным.

1944 год. Победа неизбежна. Она грядёт и обязательно наступит — вот лейтмотив пьесы, которая предлагается к постановке в нашем театре. Герои пьесы человечны, относятся друг к другу по-доброму в одном стремлении к общей победе. Пафос спектакля — нам необходимо единство всех светлых сил!

В 1970-м Симонов отредактировал эту пьесу. Она населена очень порядочными людьми, на которых следует походить.

Необходимость сострадания, признание высоких поступков — без пафоса, освящённого мыслью христианского единения, невозможны. И мы должны возродить это своим спектаклем. Этим мы будем жить с самого начала!»

* * *

7 мая 2010 года состоялась премьера спектакля «Так и будет» в режиссуре Татьяны Дорониной. Люди выходили из зала потрясённые. Что произвело такое сильное впечатление?

Слишком резкий контраст с тем, с чем сталкиваемся, в чём погрязли сегодня. Идёт война, горе, потери, разруха, но какие высокие, чистые люди! Где, в чём конфликт пьесы? Человек выходит из ада войны и остаётся высоким, добрым, сострадательным к другим, он светлый и добрый человек. Мы увидели войну, преломлённую в призме страданий человека, и страдания эти возвысили его!

Что ранит сегодня в России больше всего? Пренебрежение к высшим идеалам и пошлость, ставшая чуть ли не «кодексом жизни». Спектакль «Так и будет» опрокидывает «устои нового порядка». Главный герой пьесы — полковник Савельев, потерявший в этой войне всё — любимую жену и дочь, верных друзей… Потери можно множить. Война обожгла его душу. Актёр Валентин Клементьев — центральная, мощная фигура в спектакле. Он несёт в зал весть из того времени, в котором прошёл войну сам К. Симонов и которое было временем высокого достоинства человека.

Откликаясь на спектакль, «Литературная газета» писала: «МХАТ им. М. Горького отвечает насущным запросам современного человека, его жажде видеть среди современников человека, для которого понятия «честность», «порядочность», «мужество», «благородство», «совесть» жизненно необходимы. Как средство существования, как воздух». В этом спектакле нет проходных ролей, каждый актёр — пример высокой вдохновенной самоотдачи, будь то профессор архитектуры в исполнении Владимира Ровинского или его дочь — Ирина Фадина…

И всё же есть в этом спектакле какая-то тайная пружина, которая делает его неподражаемым. И пружина эта — память о войне режиссёра с её детской чистотой и жаждой правды, с её силой любви к своей многострадальной Родине и людям, отстоявшим её! Всё это сумела передать в своём спектакле Татьяна Доронина, все мельчайшие детали своего детского чистого чувства. Они в том, каким представлен военный быт, и в том, как проявляется поведение людей, и ещё в том, как звучат по радио голоса Лемешева и Козловского, в том, как читает Савельев «Жди меня»…

Эта верность правде о войне заключена и в том, как заканчивает Доронина спектакль: неожиданно вспыхивает экран и его заполняют истинные герои Великой Отечественной войны, и образ Родины, которая встречает их на вокзале, — известнейшие кадры советской кинохроники... И вдруг — из репродуктора, не очень чисто из-за несовершенства плёнки, звучит запись живой речи И.В. Сталина. Мы вслушиваемся в эти слова, мы вспоминаем о причинах той страшной войны и цене нашей Победы, мы понимаем причины наших провалов сегодня...