ПОЧЕМУ ЖЕ? Да, можно сказать, что Натансон в своё время открыл великую актрису для кинематографа. Снявшаяся до него в нескольких картинах, она стала всесоюзно и всемирно известной именно после выхода «Старшей сестры» и «Ещё раз про любовь». Но всё-таки осмелюсь утверждать: не только в этом причина особого внимания режиссёра к Дорониной, которую он явно выделяет среди всех героинь книги.

Он выделяет её по степени своей любви, а любовь, конечно, вызвана прежде всего масштабом таланта и масштабом личности. Ведь поэтому же в театре Доронину так любил и ценил эпохальный Товстоногов.

Талант и личность в данном случае нераздельны. Причём если внешние проявления очевидны для всех, то внутренняя работа души и ума далеко не всегда тотчас даёт о себе знать. Так, вы сразу видите, какого роста человек физически, но глубина его, бывает, долго остаётся для вас непостижимой.

Глубина внутреннего мира Татьяны Дорониной, по-моему, бездонна. И отсюда — многие её страдания, мучения, недовольство собой, доходящее до самоистязания. Отсюда и требовательность к другим.

Вот вспоминает Натансон их первую совместную работу — «Старшую сестру». Уже снята почти половина картины, и ему материал очень нравится. Доронина просит: «А я могу посмотреть?» Что было дальше — читайте:

«В один из приездов Дорониной на три дня, перед съёмками, в маленьком просмотровом монтажном зале, в присутствии одной монтажницы я показал ей всё снятое и смонтированное. Когда зажгли свет, после паузы Татьяна Васильевна сказала:

— Георгий Григорьевич! Это всё ужасно, это всё вне искусства! Я обомлел…»

Понадобилось, как следует из дальнейшего, использовать экстраординарный способ, чтобы хоть несколько смягчить отношение исполнительницы главной роли к достигнутому ею самой и режиссёром результату. А фильм-то станет событием!

Или ещё приведённое в книге свидетельство — от Армена Джигарханяна: «Помню, очень мучительно снимались вместе в одной ленте. И как-то после съёмок я подвозил её на своей машине домой (мы жили в одном районе). Я сказал ей: «Татьяна, ну что ты мучаешь всех?» А она бесхитростно так сказала: «Я не уверена. Это от моей неуверенности».

Вот это признание большого человека, большой артистки».

Согласен с Джигарханяном. И с тем, что далее он говорит, абсолютно согласен. Много игравший с ней не только в фильмах, но и в театре, констатирует: «В ней нет общепринятой любезности, и когда она шла на сцену, нежелательно было пересекать ей дорогу. Но мы должны простить это и понять — ради чего она так жила и живёт… Она очень самостоятельна. Она может нравиться или не нравиться. Но она великая…»

Натансон, итожа мнения уважаемых им людей искусства, а главное — свой собственный опыт работы с Татьяной Васильевной и свои зрительские впечатления, заключает так:

«Доронина — всегда героиня. Любимая, нелюбимая, брошенная, обретённая. Странная. Непревзойдённая. Ужасная. Нет, ужасно принципиальная. Этот ряд эпитетов хочется продолжать бесконечно. И рассматривать эту глыбу, мощную актрису и женщину можно с удивлением, как рассматриваешь айсберг, понимая, что за видимой частью таится ещё больше непостижимого. Отчего впадаешь в восторг и трепет. Всё равно что блуждаешь по тёмному лабиринту — и тянет, и жутко».

А вы помните, что я сказал о её глубине?

Вот эта глубина доронинской натуры, оборачивающаяся высочайшей взыскательностью в творчестве, ощущается не только теми, кто был и есть рядом с ней на сцене и экране, но — интуитивно! — миллионами людей по всей стране, от лаборатории искусства весьма далёких. Они чувствуют глубину и красоту её души, полную самоотдачу и бескорыстную самоотверженность. Чувствуют и отвечают на неимоверный труд таланта, на любовь Дорониной к ним своей необыкновенной любовью.

Любовь народная к ней воистину неизмерима. И советскому кино здесь надо сказать спасибо особенное. Не все же при огромных расстояниях нашей страны могли ходить в ленинградский Большой драматический, или в московский Театр имени В. Маяковского, или во МХАТ. Не все, увы, и сегодня могут пойти вечером во МХАТ имени М. Горького, чтобы «вживую», непосредственно проникнуться и восхититься её уникальным дарованием. А «Старшая сестра», «Ещё раз про любовь», «Три тополя на Плющихе», «Мачеха», другие фильмы доносили и доносят до самых дальних уголков Отечества тончайший её психологизм, неподражаемый голос, всепокоряющее обаяние искренности. То чаще, то реже, но телевидение показывает (вынуждено показывать!) эти фильмы, приобщая к ним новые поколения.

Георгий Натансон пишет: «Имя народной артистки СССР Татьяны Васильевны Дорониной благодаря её природному таланту, труду, мере отдачи искусству, сцене стоит в ряду имён великих русских актрис. Она по праву продолжательница традиций легендарных П.А. Стрепетовой, М.Г. Савиной, В.Ф. Комиссаржевской, М.Н. Ермоловой, А.А. Яблочкиной, М.П. Лилиной, М.Ф. Андреевой, О.Н. Андровской, К.Н. Еланской, А.П. Зуевой, А.И. Степановой, В.П. Марецкой, А.К. Тарасовой».

Ряд выстроен достойнейший. Относительно законного места Т.В. Дорониной в нём сомнений быть не может. И вот ещё о чём я думаю. Если бы, подобно режиссёру Г.Г. Натансону, мог выразить свои чувства к ней на бумаге каждый из любящих её зрителей, какого бы неохватного объёма книга получилась!

Эта книга народной любви, пусть не в бумажном виде, пополняется всё новыми страницами. Потому что, несмотря на враждебную осаду русского театрального дела, не сдаёт позиций, с честью держится руководимый ею МХАТ. Потому что сама она блистательно здесь играет и ставит спектакли. Жизнь в искусстве подлинно народной артистки продолжает радовать нас и вдохновлять.

Многая лета!