Об этом свидетельствуют многочисленные сигналы в Московскую городскую думу, в нашу фракцию, и письма в нашу газету, и обращения к нашему кандидату сейчас. Практически на всех встречах, которые проходят в центральной части города, первый вопрос — это жалобы жителей. Причем помимо вот таких крупных объектов, как дом Волконского, круговое депо Николаевской дороги, литейный цех ЗИЛа, есть объекты менее значимые, например на Смоленском бульваре, 15: историческое здание практически уже съедено подступающим офисным комплексом.

Причины, конечно, в том, что у нас сохраняется вот эта система управления античеловеческая, антигуманная; в том, что у нас градостроительная политика не имеет фундамента прочного, который опирался бы на мнение общества, на мнение москвичей и на мнение профессионального сообщества и экспертов. И поэтому рецидивы, о которых много писали, много говорили в 1991–2010 годах, они все-все продолжают иметь место: это и точечная застройка, и сооружение каких-то монстров под видом ремонта объекта, когда объект сносится и вместо него вырастает что-то такое уже многоэтажное, многоподъездное. И то, что у нас в принципе никто не несет ответственности персональной за снос того или иного исторического объекта. То есть мы боремся, мы отправляем письма, но все остается без ответа.  

И что особенно меня волнует и нашего кандидата, это что даже сейчас, в предвыборной ситуации, когда власть должна идти навстречу пожеланиям москвичей, протестным группам, горячие точки продолжают полыхать вовсю. И даже на письмо — высшая правительственная телеграмма была направлена Иваном Ивановичем Мельниковым Собянину в связи с домом Волконского — он до сих пор не получил ответа. Телеграмма отправлена 25 июня — с просьбой разъяснить, что происходит, почему происходит и почему идет снос. Поэтому я считаю, что в общем-то нынешняя власть уже к нам не прислушается.