Почему протесты то вспыхивают, то вновь затухают? Во многом потому, что на решение каждого отдельно взятого человека, участвовать или не участвовать в публичной акции, влияет его оценка возможной массовости этого мероприятия. Не так много людей способно действовать против режима открыто, в одиночку и без оглядки на последствия.

Участвовать в крупной акции не так страшно из-за небольшой вероятности быть репрессированным и просто более комфортно психологически. Поэтому может быть как минимум два устойчивых состояния: то, в котором в акциях протеста участвует небольшое количество убежденных активистов, и то, в котором публичные акции являются по-настоящему массовыми. Переход из первого состояния во второе, как правило, бывает вызван событиями, которые невозможно угадать: революцией в соседней стране, макроэкономическими факторами, громкими преступлениями отдельных представителей правящего режима.

Следуя такой логике, можно сделать два вывода. Во-первых, вероятность возникновения крупных протестов должна быть выше в больших городах, причем чем крупнее город, тем больше должно быть количество участников относительно населения города. На решение отдельно взятого человека выйти на улицу влияет в первую очередь абсолютное число единомышленников, а оно будет выше в большом городе. Жители других городов могут обладать тем же уровнем гражданской культуры, что и москвичи, и полностью разделять их ценности, но все равно (при прочих равных) митинги в Смоленске или Калуге будут менее масштабными, чем в Москве, даже в процентном соотношении.

Исследователь из Высшей школы экономики Антон Соболев, рассматривая данные по гражданской активности из российских регионов, нашел подтверждение этой гипотезе. Он показал, что протестные акции привлекают больше участников в тех российских регионах, в которых население более концентрированно, даже если учитывать уровень экономического развития, стоимость жизни и количество интернет-пользователей. Высокий риск возникновения массовых гражданских акций в густонаселенных городах — это фактор, существенно влияющий на ход мировой истории. Государства переносили столицы из крупных городов на новые места (Турция — в 1924 г., Бразилия — в 1960 г., Казахстан — в 1997 г.); есть свидетельства о том, что в странах с авторитарным режимом высокая концентрация населения оказывает положительное влияние на качество государственного управления, возможно, в силу того, что в таких странах правителям приходится действовать осторожнее и лучше учитывать интересы населения.

Во-вторых, одним из результатов прошлого года является изменение информированности россиян относительно готовности друг друга участвовать в массовых акциях протеста. Еще год с небольшим назад никто не думал, что политический митинг в Москве может собрать более 10000 человек. Сейчас же 3000-5000 человек, пришедших на Лубянскую площадь в середине декабря прошлого года (несмотря на несогласованность митинга, мороз и отсутствие внятных целей), представляются весьма небольшим числом. Да и марш против антимагнитского закона, прошедший 13 января и собравший, по разным оценкам, от 20000 до 50000 человек, уже не воспринимается как что-то из ряда вон выходящее.

Интернет-опросы показывают: подавляющее большинство участников акций считают, что раньше они сильно недооценивали число своих единомышленников. Следуя изначальной логике, можно сделать вывод, что теперь отдельно взятый гражданин примет участие в массовой акции с большей вероятностью, даже если его личные требования относительно минимального количества участников остались прежними. Однако и эти требования, похоже, снизились — если человек уже побывал на митинге (и тем более в автозаке), то во второй раз выйти на улицу ему (или ей) будет уже не так страшно.

Наконец, решающим фактором в дальнейшей мобилизации протестного движения может стать стремительно растущее проникновение интернета. По данным ВЦИОМа, сейчас всего треть россиян ежедневно пользуется интернетом, однако это в 2 раза больше, чем четыре года назад. В ближайшие годы эта цифра снова удвоится. Здесь уместно вспомнить, как десятилетие назад росло проникновение сотовой связи. Если еще в конце 90-х были в ходу анекдоты про новых русских с их «мобилами», то уже буквально через несколько лет практически каждый россиянин сам стал обладателем мобильного телефона.

Потенциал массовых совместных действий в нашей стране (и особенно в Москве) за последний год значительно вырос. Для того чтобы он был реализован, необходима внятная и убедительная повестка, разработка которой — очень непростая задача. Нужно четко сформулированное видение того, какую роль массовые акции могут сыграть в продвижении по пути к настоящей политической конкуренции, при том что сейчас в стране фактически отсутствует разделение властей, а решения судов, выборных органов и исполнительной власти, а также политика большинства СМИ диктуются из единого центра. Тот, кто будет в состоянии понять, как это сделать, и станет главным интеллектуальным (и если захочет, то и политическим) лидером протестного движения.

Автор — доцент Высшей школы экономики

Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/8059411/psihologicheskaya_logika_protesta#ixzz2IO2zTc8z