В статье В.И.Дьяченко [1] под классическим марксизмом понимаются «принципиальные положения разработанной Марксом и Энгельсом теории развития человечества, без каких-либо ее модификаций. …В СССР модернизированный Лениным и Сталиным марксизм был назван марксизмом-ленинизмом». Что же, будем придерживаться того же понимания. Оно достаточно логично.

Автор говорит: «В наше время классический марксизм подвергается критике со всех сторон, и она достигла своего апогея. Критические стрелы летят как справа, так…и слева». В самом деле, почему так?

Причина в том, что создание СССР, лагеря социализма, их успехи до времени приглушали актуальность и необходимость анализа классического марксизма (хотя нарекания в его адрес были всегда), а катастрофа СССР высветила абсолютную необходимость такого анализа, дала толчок к нему. Здесь имеется в виду анализ как теории общественно-экономических формаций, так и теории прибавочной стоимости, которые можно расценивать как важнейшие достижения классического марксизма (в том числе и по мнению одного из его создателей Ф.Энгельса).

О каких нареканиях идет речь? Скажем, еще полтора века назад серьезные обоснованные замечания к теории прибавочной стоимости высказывал в ряде своих работ известный русский экономист, исследователь, педагог и просветитель М.И.Туган-Барановский. Он подтверждал свои замечания критикой утверждения К.Маркса о распределении всеобщей прибыли равномерно по отраслям за счет перераспределения общей прибавочной стоимости [2, с. 151-153; 3, c. 491-492], а закон падения нормы прибыли с ростом капиталовооруженности опровергал числовым примером [2, с. 163-168]. Характеризуя теорию прибавочной стоимости, он заявлял: «Как теория социальной природы прибыли теория Маркса оказывается совершенно правильной и является одной из главных заслуг Маркса в теории экономической науки; как теория эксплуатации рабочего капиталистом она также должна быть принята; но как теория факторов, определяющих высоту процента прибыли, как теория распадения капитала на постоянную и переменную части, она не имеет никакой научной ценности и должна пасть [3, с. 493]». В советское время также иногда возникали споры о действии закона стоимости на практике.

Но в советское время с критическими замечаниями в адрес классического марксизма было строго, и от греха подальше работы М.И.Туган-Барановского отправили в спецхран. А за разговоры о законе стоимости (выполняется, не выполняется) даже в «либеральные» хрущевские и брежневские годы любознательных студентов исключали из комсомола и отчисляли из МГУ. В виде примера могу привести судьбу Белелюбского Феликса Борисовича. Порассуждал он чуток в кружке друзей о законе стоимости и очутился как вне комсомола, так и вне учебного заведения. Он сам мне о том рассказывал. Был он человек способный, «тертый» жизнью и ему удалось-таки дорасти до кандидата исторических наук. Задумывался и о докторской диссертации. В отличие от многих нынешних гуманитариев не чуждался и не боялся новых знаний в обществоведении, т.е. обладал «чувством нового». Помогал мне в их распространении, в частности, будучи одно время заместителем главного редактора журнала «Коммунист». Так что советские обществоведы в массе своей сидели тихо, не «рыпались» и исправно получали зарплату за пересказ первоисточников.

Сейчас проще. Ведутся поиски диагноза катастрофы СССР. В процессе этих поисков возникает тема корректировки теории истории в свете экспериментального исторического материала последних полутора веков, а значит, и анализа классического марксизма в свете современных знаний. Оттого и всплеск критики классического марксизма. Это нормально. Но вестись она должна не слева, и не справа, о чем толкует автор [1], а с научной точки зрения, т.е. с точки зрения выявления истины. Кстати, И.В.Сталин в свое время на вопрос: «какой уклон опаснее: правый или левый?» ответил, что опасны оба. В настоящей статье речь будет идти о теории формаций. Анализ теории прибавочной стоимости это - предмет отдельного обсуждения.

Полезно помнить о двух основных задачах, стоящих перед исследователями исторического процесса во времена классиков. Первая – осмыслить процесс стихийного (объективного) развития человеческого общества, выявив его закономерности. Вторая – на основе полученных законов развития общества сделать прогноз очередного этапа развития общества.

Можно считать, что с первой задачей классики блестяще справились. На основе анализа стихийного (объективного) процесса развития истории им удалось создать теорию общественно-экономических формаций, которые содержала основные закономерности стихийного процесса развития человеческого общества на пути формационного развития. Формационного, потому что развитие человечества идет не только по формационному направлению, но и по некоторым другим направлениям [4; 5, с. 11-23]. Основные положения теории формаций даны в [6, т. 13, с. 7]. Они хорошо известны, но ради точности и концентрации внимания, избежания недоразумений главные из них приведем: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. …Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества». Это та формулировка, которую автор [1] относит к «принципиальным положениям аутентичного марксизма».

Отступая от своего обычного правила: всесторонне и подробно освещать явление, на этот раз К.Маркс удивительно мало говорит о важнейшем явлении в жизни общества – смене формаций. И где говорит, не в отдельной главе «Капитала», а всего лишь в Предисловии. Он не дает механизма смены формаций, т.е. алгоритма смены. В самом деле, как это «материальные производительные силы» могут вступать в борьбу с «существующими производственными отношениями»? Н.Бухарин в «Азбуке коммунизма» даже дал пояснение к такому утверждению К.Маркса в том смысле, что не сами машины бросаются в бой против неких производственных отношений, а борются классы между собой. Развернутую трактовку механизма перехода от феодализма к капитализму дал Ф.Энгельс: «Первоначально представляя собой угнетенное сословие, …буржуазия отвоевывала в непрерывной борьбе с дворянством одну позицию за другой, пока, наконец, не стала в наиболее развитых странах господствующим вместо него классом; …Каким же образом буржуазия достигла этого? Только путем изменения «хозяйственного положения», за которым, рано или поздно, добровольно или в результате борьбы, последовало изменение политического строя…решающим оружием буржуазии в этой борьбе были находившиеся в ее распоряжении средства экономической силы, которые непрерывно возрастали вследствие развития промышленности, сначала ремесленной, а затем превратившейся в мануфактуру, и вследствие расширения торговли» [6, т. 20, с. 167-168]. Но, насколько известно, классики так нигде и не дают универсального алгоритма стихийной смены формаций: на базе развития производительных сил как неживой, так и человеческой природы, в недрах старой формации появляется класс новых держателей (собственников) экономического могущества (богатства), с интересами, противоречащими интересам старого класса; в силу этого могущества он закрепляется (либо становится) у власти, знаменуя, тем самым, наступление новой формации. У кого собственность – у того и власть.

Надо признать, что отсутствие такого универсального алгоритма - механизма смены формаций послужило причиной путаницы в умах некоторых обществоведов, см., например, [7], где авторы полагают, что причины формационных изменений заключаются в противоречиях между основным угнетенным классом формации и угнетателями [8]. Вот и Л.Сорников, автор [9], в известной степени грешит данным заблуждением, раз говорит: «только на волне народного возмущения феодализмом буржуазия как передовой класс возглавляет революцию, свергающую самодержавие феодалов». Конечно, революции не бывает без возмущения народных масс. Но такое возмущение лишь условие для революции, подогреваемое и направляемое классом новых собственников новой формации, а не сама причина стихийной смены формаций. Возьмем народное возмущение в виде восстания Пугачева. Оно не сопровождалось формационными изменениями, ибо не было для этого причины в виде созревших интересов новых собственников.

Также не отмечают классики такой важной особенности стихийной смены формаций как то, что в процессе смены формаций к власти приходит не основной угнетенный класс (не рабы при смене рабовладения феодализмом, не крестьяне при смене феодализма капитализмом), а народившийся новый класс (феодалы - в первом случае и буржуазия - во втором). То есть могильщиком старой формации является не основной угнетенный класс старой формации, а некий рождающийся новый класс. Эта особенность стихийной смены формаций почему-то не учитывалась классиками в их утверждении, что могильщиком буржуазии будет пролетариат наиболее развитых капиталистических стран, т.е. основной угнетенный класс. Действительность показала ошибочность такого утверждения. Капиталисты наиболее развитых стран обеспечивают наемным работникам зарплатой v довольно высокий уровень жизни. Конечно, работники стремятся повысить этот уровень, а капиталисты – понизить, и между ними идет постоянная борьба, но она протекает в форме забастовок, демонстраций и т.п., а не в форме борьбы за власть. К власти стремится буржуазия, ибо при социализме ей места нет. Пролетарий не стремится к власти, поскольку он нужен и при капитализме, капиталистическое производство без него не может существовать. Пролетарий боится двух бед: заболеть и безработицы. Но того и другого он надеется избежать. А потому основная масса пролетариата развитых капиталистических стран мирится с капитализмом. Поэтому пролетариат для стихийной смены формаций не может рассматриваться как могильщик буржуазии. Таким могильщиком может быть только грамотная сознательная часть пролетариата, понимающая ход развития истории, т.е. сторонники социализма – социалистические трудящиеся.

Непрерывная упорная борьба трудящихся развитых капиталистических стран за свои интересы («экономическое» поведение пролетариата) постепенно сдвигает влево все общество. Можно сколько угодно говорить о медлительности и непрямолинейности этих сдвигов, их микроскопичности, но невозможно уже отрицать ощутимых сдвигов влево общества этих стран. Число социалистических трудящихся в них увеличивается, формируются даже социал-демократические правительства. Известно, что количество рано или поздно переходит в качество. Поэтому результат предрешен. Конечно, как в песне говорится: «путь и далек, и долог». Но эра капитализма заканчивается. Смена формаций – закон природы. А законы природы всегда выполняются. Ныне на планете в развитых капиталистических странах латентно идет стихийный процесс перехода от капитализма к социализму. Поэтому В.И.Дьяченко в известной степени прав, когда в [1] говорит: «время для реализации стратегических положений классического марксизма подходит только сейчас, так как буржуазный способ производства в связи с капиталистической глобализацией потерял возможность для своего расширения в планетарном масштабе».

Л.Сорников в [9] выражает сомнение по поводу перехода количества в качество: «…количество обязательно переходит в качество! Само собой. Без организованной борьбы сознательных рабочих, сплотившихся в свою политическую партию». На это есть резонный ответ: не надо мыслить так примитивно. Формула перехода количества в качество – абстрактное отражение в мышлении человека природного явления смены количества качеством. В обществе все делается людьми. Для нашего случая явление перехода количества в качество конкретизируется следующим образом. «Живые» производительные силы в виде людей, наращивая свои знания об обществе, все более познают сущность эксплуатации человека человеком. В силу этого численность социалистических трудящихся («сознательных рабочих» по Л.Сорникову) растет, их влияние в обществе тоже растет и, наконец, начинает превышать влияние буржуазии. Происходит реальная смена власти. Такова причинно-следственная цепочка смены количества на качество для нашего случая.

Л.Сорникова возмущает «легкость, с какой автор статьи (т.е. Петров) уличает Маркса и Ленина в их ошибках, в неучете неких обстоятельств».

Нет никакого смысла тратить время на обсуждение места марксизма в науке. Бесспорно, что марксизм является ступенькой на бесконечной лестнице познания и безусловно это вклад в науку. Не ясно, почему такое суждение не понравилось Л.Сорникову. Никто не отрицает значения этой ступеньки и заслуг ее создателей. Но исследователь-обществовед – не служитель религиозного культа с его аллилуйщиной. В нашем случае у него задача проанализировать ход научного осмысления течения истории, ход создания теории истории. Л.Сорникову режет слух термин «теория истории». Вполне возможно, что он неудачен. Но дело в том, что есть история как описание событий, т.е. летопись событий. А есть теория возникновения этих событий (теория истории), в которой должны быть задействованы, помимо формационного направления развития общества, еще другие направления его развития, причем с момента появления человека как биологической особи, когда и классов-то никаких не было [10, с. 103-110; 11]. Конечно, имеются в виду основные законы развития человечества, а не причины отдельных событий (скажем, бородинского сражения).

По мнению Л.Сорникова: «Если глубоко понимать учение К.Маркса-В.И.Ленина, то можно подвергнуть анализу и понять все, что происходит в обществе в настоящий момент, сделать обоснованные выводы и наметить тактику классовой борьбы. Классовый подход, к примеру, не противоречит цивилизационному, т.к. учитывает особенности цивилизаций».

Разумеется, классовый подход не противоречит цивилизационному. Но учет классовым подходом цивилизационных особенностей это – результат признания наличия, наряду с формационным, цивилизационного направления развития общества. Такой учет вовсе не вытекает из самого классового подхода, что приписывает ему Л.Сорников. Согласно Л.Сорникову классовым подходом можно установить и причину катастрофы СССР. Так чего же не показывает он, как это можно сделать? А всего лишь заявляет: «Нет, т. Петров, причины крушения СССР заключаются не в плохом проектировании (системы управления обществом – Петров), а в том, что после смерти И.В.Сталина лидеры КПСС зазнались, посчитали, что они уже все знают и не нуждаются в советах ни с Марксом, ни с Лениным, ни с коммунистами, ни с народом».

Однако, где в этом заявлении классы? Можно, разумеется, посчитать лидеров КПСС классом, тогда «классовый подход» вроде бы появится. Некоторые авторы так делают, к примеру см. [1], и зачисляют партхозноменклатуру в категорию классов. Но это не выход из положения, ибо главное в том, что диагноз Л.Сорникова хоть и правилен, но не позволяет дать рекомендации по исключению подобных катастроф. А именно это требуется. Не зная этого, нельзя успешно идти к социализму. Л.Сорников решил, что он «ухватил Бога за бороду». Однако, как можно было заставить лидеров КПСС не зазнаваться? Л.Сорников не говорит. Потребовать! Увещевать! Смешно. Исключить подобный порок управленческой элиты, а точнее обеспечить надлежащий профессионализм ее, может лишь совершенная система управления обществом. Поскольку только с ее помощью можно обеспечить отбор наиболее профессиональных лидеров и легитимную отставку их в случае утраты профессионализма. Понятно, однако, что в таком случае неизбежно придется обратиться к знаниям не теории формаций, а теории управленческого направления развития общества. Нет, не все можно решить «классовым подходом». Вот так обстоит дело и в случае анализа катастрофы СССР. Причинно-следственная цепочка катастрофы СССР затрагивает разные направления развития общества, исследователь должен понимать это, а не ограничиваться только привычным для него аспектом. Кстати, на самом деле Л.Сорников ставит свой диагноз катастрофе СССР не исходя из классового подхода, а на основе наблюдения за реальностью.

Разумеется, переходу к социализму в развитых капстранх буржуазия будет всемерно препятствовать и немало еще фокусов в этом направлении устраивать. М.И.Туган-Барановский отмечал, что теоретически капиталисты во избежание экономических кризисов могут избытки капитала направлять не на выпуск продукции для населения, что они делают обычно и чем нарушают баланс в спросе и предложении, а в сферу развития новых технологий, т.е. перейти к производству ради производства. Теоретически в этом случае им нужен будет минимум рабочей силы и, как полагают, это сгладит противоречия между трудом и капиталом. Надо заметить, что нынешняя буржуазия уже делает шаги в этом направлении: в некоторых странах началось обсуждение такого социального порядка, при котором человек будет получать минимальное гарантийное содержание. В этом случае отпадут претензии на трудовую занятость.

Интересно, что паразитизм капиталистического общества обусловлен не грабежом наемных работников капиталистом, как это полагали классики. Он обусловлен изъятием, отчуждением у всего общества средств на модернизацию или расширение своего производства капиталистом через повышение отпускных цен продукции. Именно это на самом деле увеличивает капитал предпринимателя. Социалистическим трудящимся полезно знать, что любое частное производство, в том числе и без наемных работников, является механизмом эксплуатации всего общества собственником этого производства. Кардинально отсутствие эксплуатации человека человеком обеспечивает только общая собственность на основные средства производства.

Сказанное лишь уточняет, но отнюдь не умаляет достоинств классической трактовки стихийной смены формаций, приведенной в Предисловии к Критике политической экономии. Она не потеряла актуальности, ничуть не устарела, уточнения касаются мелочей. Но вновь напоминаем: ее положения пригодны лишь для стихийной смены формаций.

Классики посчитали, что уже в их время капитализм из-за беспощадной эксплуатации пролетариата буржуазией и сильнейших экономических кризисов стоит на краю гибели. Поэтому никаких перспектив развития у него нет и его гибель не за горами. Причем эту гибель они мыслили как сознательную смену формаций, скажем, через выкуп собственности у буржуазии. Не допустив, даже гипотетически, возможности стихийного перехода к коммунизму, они по сути отказали природе в неукоснительности выполнения ее законов, и тем совершили ошибку. Учитывая, хотя бы гипотетически, неизбежность выполнения законов природы, классики были бы вынуждены признать, что тогдашний капитализм еще не подошел к границе смены формаций, т.е. что еще не наступил общий кризис капитализма. И их прогноз развития истории, возможно, был бы другим [10, с. 90-92]. А так с задачей дать прогноз очередного этапа развития общества они таких блестящих успехов, как при анализе стихийного развития человеческого общества, не добились. В частности, не предугадали «экономического» поведения пролетариата и ряда других социальных изменений [4].

Л.Сорников в [9] считает, что «Всякие разговоры об ошибках классиков, их недооценках и просчетов – это от лукавого». Он полагает, что классики прогнозировали все абсолютно правильно. То есть в [4] все от «лукавого». «От лукавого» считать ошибочным мнение классиков, что тогдашний капитализм достиг времени своей гибели. «От лукавого» полагать, будто пролетариат не нищает абсолютно, а только относительно, что он не является придатком машины, что не он является могильщиком буржуазии, а таковым выступают социалистические трудящиеся, т.е. сознательная часть пролетариата, и т.д. По мнению Л.Сорникова «лукавство» это проистекает от «недопонимания логики «Капитала», который был научной абстракцией капитала. В абстракции все должно было произойти именно так, как описано. Но, произведя восхождение от абстрактного к конкретному, мы обнаруживаем огромное количество закономерных отклонений от чистой теории». Вот такой не просто хитрый, а хитрющий способ доказательства правоты классиков избрал Л.Сорников. Способ, который позволяет доказать вообще все, что заблагорассудится, ссылаясь на «закономерные отклонения» от чистой теории. Скажем, обнаружив, что на деле Земля шар, но приняв это «закономерным отклонением» от теории, можно посчитать теоретически верным то, что Земля плоская и стоит на 3-х китах. Л.Сорников широко пользуется этим способом. Неоспоримый факт развития капитализмом производительных сил за период в 150 лет после классиков, что противоречит мнению классиков о наступлении в их времена естественного конца капитализма, по Л.Сорникову вовсе не признак ошибочности их мнения. Оно правильно, а дело лишь в «закономерном отклонении» от чистой теории. И пролетариат де нищает действительно абсолютно, как в теории, но есть «закономерное отклонение», что нищает он не постоянно, а только в кризис, нищает в сравнении с его началом. И пролетариат, как в теории, является придатком машины (ссылается на фильм Чарли Чаплина), а тот факт, что в наше время рабочие автоматизированных систем выступают в роли наладчиков этих систем и идет массовое внедрение роботизации - это «закономерное отклонение» от теории. И так далее. Вот какими смехотворными аргументами оперирует Л.Сорников в попытках опровергнуть истину, доказать недоказуемое.

Л.Сорников сомневается, «понимает ли» Петров, проще говоря, знает ли Петров, что такое коммунизм? Может не сомневаться – Петров действительно не знает, что такое коммунизм. Он может только предполагать, что такое коммунизм. И классики тоже не знали, они тоже могли только предполагать, что такое коммунизм. И большевики на VIII съезде РКП(б) не только не знали, что такое коммунизм, но, по словам Л.Сорникова [9], не знали даже, что такое социализм. Теперь все должны быть счастливы – на планете появился человек, который доподлинно знает, что такое коммунизм. И это не какой-то Абрамович, Дерипаска или Вексильберг (уж они-то в наше время точно знают, что такое коммунизм), а по анкете свой, наш в доску, человек, из Коломны, - Л.Сорников. Но если говорить без шуток, серьезно, то после знакомства с [9] в наличии таких знаний появляются очень и очень большие сомнения, поскольку даже в представлениях о путях к коммунизму он путается основательно. Судите сами.

Л.Сорников не согласен с тем, что в развитых странах капитала идет процесс стихийного перехода к социализму. Он говорит: «утверждение об отсутствии у рабочего класса врожденного стремления к власти – это мягко говоря натяжка». В то же время для обоснования «экономического» поведения пролетариата он делает ссылку на Ленина, который неоднократно подчеркивал, что революционное сознание вносится в рабочее движение извне – сам рабочий класс может выработать только тред-юнионистское сознание. Однако какое же врожденное стремление к власти может быть у пролетариата без революционного сознания? Отрицая наличие процесса стихийного перехода к социализму в современных развитых стран капитала, Л.Сорников одновременно заявляет: «является ли сегодняшний общественный строй капитализмом в политэкономическом содержании этого понятия, если на ведущих предприятиях ТНК наемный персонал с его квалификацией получает в виде зарплаты до 70% стоимости конечной продукции, а население пользуется широкими социальными благами, что совершенно не свойственно капитализму как способу производства? И на многих крупнейших фирмах рабочих не увольняют даже в период кризисов? То есть антагонистическое противоречие капитализма между трудом и капиталом ослаблено настолько, что позволяет проводить в жизнь принцип социального партнерства!» Ну разве это не косвенное подтверждение сползания капиталистического социального порядка влево? Отрицая то, что могильщиком буржуазии будет не пролетариат, а социалистические трудящиеся, Л.Сорников одновременно говорит: «Только организованный и сознательный рабочий класс (включая ту часть интеллигенции, которая сознательно стала на позиции организованного и сознательного рабочего класса, т.е. на ленинские позиции) способен повести за собой пролетарские и полупролетарские массы…одержать победу над олигархией». Опять же, организованный и сознательный рабочий класс вкупе с сознательной интеллигенцией как раз и есть социалистические трудящиеся. То есть Л.Сорников утверждает одно и тут же говорит прямо противоположное. Короче, совсем запутался человек.

Читателя такой небрежный текст огорчает, он создает дополнительные трудности для его осмысления. Вроде мелочь – автор ссылается на какого-то Панина, вместо Петрова. Описки случаются, с кем не бывает. Но ведь не в каждом же абзаце. Небрежность, неряшливость выставляемых на сайт РУСО текстов недопустима, они дискредитируют РУСО. Да и автору зачем срамиться на всю страну, а может и того шире? (Не исключено, что и китайцы заходят на сайт.)

Практика показала еще раз, что реальность, как правило, превышает задумки теоретиков, их теоретические модели. На планете, наряду со стихийным переходом к социализму в наиболее развитых странах капитала, одновременно возник сознательный переход к социализму в отсталых странах, например, России, Китае, т.е. «досрочный» переход к социализму, вызванный обострением экономической, социальной, политической и даже колониальной обстановки. Основоположники марксизма о таком развитии событий ничего не говорили. Было бы большой ошибкой бездумно переносить положения стихийной смены формаций на процесс «досрочного» сознательного перехода к социализму.

Ему свойственен ряд особенностей, из которых проистекает соответствующий ряд задач для социалистического общества [10, с. 85-86].

Во-первых, переход начинается на более низких уровнях развития общества, чем уровень в случае смены формаций классическим путем. Во-вторых, он осуществляется в условиях достаточно длительного сосуществования с исходной формацией при экономическом превосходстве последней (имеется в виду зарубежная формация), в условиях ожесточенной конкуренции с ней. В-третьих, на значительном отрезке процесса перехода отсутствует класс, кровно заинтересованный в социализме (как буржуазия в капитализме), поскольку в отличие от буржуазии у трудящихся нет врожденного стремления к власти, ибо она не является для них вопросом жизни и смерти (для буржуазии, как отмечалось, является).

Из указанных общих особенностей вытекает, что у новой формации есть шансы на победу лишь в том случае, если жизнь большинства ее населения будет по крайней мере «не хуже», чем у буржуазного мира. Иначе неизбежен откат к старой формации. Поэтому необходима форсировка становления нового строя (экономики и общественных отношений) обычно отсталой страны. Причем достигнуть уровня развития передовых буржуазных стран необходимо в условиях, когда эти страны не стоят на месте, сами развиваются, при этом, как показывает практика советского периода, учитывают опыт развития новой формации. Значит, нужны руководители, способные предвидеть намного дальше и управлять намного лучше, чем управленцы буржуазного мира. Нужно создать систему управления обществом, которая обеспечила бы выдвижение в управленческую элиту таких лидеров и удаление из нее недостойных лидеров. Необходимо создать структурированную, кровно заинтересованную в новой формации, социальную базу.

Для буржуазии капиталистической формации факт появления новой формации означает возникновение двух факторов: смертельной опасности для ее существования и внешнего стимула к развитию исходной формации. Поэтому прежде всего буржуазия попытается уничтожить возникшую формацию. Как это происходило в реальности, хорошо известно из истории. Когда такое не удалось, буржуазии пришлось крепко задуматься о совершенствовании собственной формации. Ведь иначе собственный пролетариат сделает то же, что сделали русские в октябре 1917 года. Буржуазия осознала опасность беспредельного «затягивания гаек». Она принялась совершенствовать исходную формацию: через усиление государственного управления экономикой, принятие социальных программ и т.д. Разумеется, от того капитализм не потерял своего паразитического начала, которое заключается в оплате по капиталу, что служит причиной вопиющего неравенства людей. Но в сравнении с периодом зарождения марксизма противоречие между трудом и капиталом было сглажено. Отсюда ясно, что наличие двух вариантов перехода к социализму сопровождается взаимным влиянием этих вариантов друг на друга.

Как видим, вышеуказанные общие особенности сознательного досрочного перехода к социализму создают вполне определенные трудности для такого перехода, обусловливают предрасположенность к различного рода кризисам, в том числе не исключается и такой всеобъемлющий, как происшедший в СССР. Это не означает, что кризис СССР был ими предрешен. Однако вероятность его появления повышалась самим процессом сознательного досрочного перехода к социализму.

Алгоритм сознательного досрочного перехода к социализму в отсталых странах абсолютно отличен от универсального алгоритма стихийной смены формаций. Основоположник, теоретик и практик досрочного перехода к социализму В.И.Ленин дал алгоритм такого перехода во фразе: «Если для создания социализма требуется определенный уровень культуры…, то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы» [12, т. 45, с. 381]. Детально этот алгоритм в виде концепции сознательного досрочного перехода к социализму дан в [13, с. 34, 35]. К сожалению исследователи достаточно часто путают, сваливают в кучу, смешивают между собой два резко отличающихся друг от друга варианта перехода к социализму.

Наглядный пример такой путаницы дает сам Л.Сорников, когда в [9] утверждает, что во второй половине 19-го века в недрах старого общества возникли необходимые материальные условия для новых производственных отношений как для стихийной, так и сознательной досрочной смены формаций. Причем в качестве аргумента ссылается на текст классика: «…человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления».

Текст можно трактовать как мнение классика по поводу возможности совершения конкретного исторического процесса. Но Л.Сорников воспринимает текст как указание на то, что коль этот процесс идет или совершился, значит, материальные условия его были в наличии. Применительно к России это означает, что на момент революции, т.е. к началу сознательного досрочного перехода к социализму, в России имелись такие материальные условия.

Хорошо, пусть будет такая трактовка мнения классика. Однако нелепо на нее ссылаться, столкнувшись с реальностью, которая ей противоречит. В таком случае Л.Сорников должен пояснить, в чем конкретно он видит наличие таких материальных условий на момент переворота октября 1917 года. Каким количеством тракторов, комбайнов и иных сельскохозяйственных машин Россия располагала на том момент для проведения немедленной коллективизации крестьян и как вообще крестьянство России было готово к такому повороту своей судьбы? При этом Л.Сорников не должен забывать, что для успеха социалистической революции В.И.Ленину пришлось заменить пункт большевистской программы о национализации земли на эсеровский пункт о передаче земли крестьянину в собственность. Совершенно очевидно, что на момент начала перехода к социализму большевики не могли предложить крестьянам ни тракторов, ни комбайнов, ни иных «материальных условий» для коллективизации крестьянских масс, т.е. создания новых производственных отношений. Не было у них ничего этого. Большевики одержали победу лишь потому, что они успели создать эти материальные условия и сами новые производственные отношения в виде колхозов за время запаса устойчивости созданной ими системы управления советским обществом [5, с. 87].

При стихийной смене капитализма социализмом новые производственные отношения возникают уже в самом капиталистическом социальном порядке под воздействием постепенного роста числа социалистических трудящихся. Материальные условия там для такого процесса существуют. При сознательном досрочном переходе к социализму вначале революционным путем переходят к созданию социалистических производственных отношений, а уже затем под их влиянием происходит накопление массы социалистических трудящихся и общество становится социалистически ориентированным. Но этого бы не удалось сделать большевикам без создания материальных условий для такого процесса в виде выпуска машин (тракторов, комбайнов и т.п.). Отсутствие таких материальных условий на момент революции подразумевает и В.И.Ленин в вышеприведенной фразе, но называет это мягче – «определенный уровень культуры».

Ребята! Ну научитесь вы вслушиваться в то и осмысливать то, что вам говорят оппоненты! Вновь подчеркиваем, что «принципиальные положения аутентичного марксизма» были получены на основе изучения стихийных формационных процессов и, строго говоря, были ориентированы К.Марксом только на них. Но если на грозное предупреждение К.Маркса смотреть шире, то оно запрещает сознательную досрочную смену формаций. Именно на последнее автор [1] хитро ссылается, делая попытку объяснить катастрофу СССР несоблюдением этих положений. Важно понять эту тонкость в части создания материальных условий для осуществления сознательного досрочного перехода к социализму. Надо объяснить, почему большевикам, уложившись в своих преобразованиях в запас устойчивости политической системы, удалось обойти «запрет» К.Маркса на сознательный переход к социализму. Тем самым избежим очередной ненужной «рукописной» схватки, сделаем теорию более совершенной и приближенной к реальности.

От текстов работ [1] и [9] возникает ощущение, что авторы их не ставят своей задачей объективный анализ классического марксизма и получение новых знаний, т.е. они не ведут себя как исследователи. Они взяли на себя роль адвокатов и стремятся доказать необоснованность любых замечаний и выводов, которые делают исследователи в ходе такого анализа. В сущности Л.Сорников о том и заявляет: «марксизм не нуждается ни в каком «творческом развитии», если под ним понимать подлинное развитие…». Или его, уже приводимое, заявление, что всякие разговоры об ошибках классиков – это от лукавого. Короче: классиков не трожь, нечего их трактовки анализировать, а только надлежит излагать, конечно, в понимании автора [9]. Налицо заданность адвоката – защитника интересов (как он их понимает), а не исследователя – поисковика объективной истины. Ожидать от адвоката объективности невозможно. И действительно, первый же шаг, уже автора [1], это подтверждает. Он заявляет: «…крах советская модель социализма потерпела потому, что преобразования в Советском Союзе осуществлялись не в соответствии, а по существу вопреки принципиальным положениям аутентичного марксизма». То есть умозаключает, что раз при действиях большевиков согласно положениям классического марксизма катастрофы СССР бы не было, то значит, причиной катастрофы СССР является невыполнение большевиками этих положений.

Действительно, катастрофы бы не было, поскольку не было бы самого СССР. Ибо «принципиальные положения аутентичного марксизма», строго говоря, запрещают сознательную досрочную смену формаций, которая породила СССР. Какая может быть катастрофа с отсутствующим субъектом? Так что это совершенно верно. Но вовсе не верно, что в том – причина катастрофы. Отлично это понимая, автор [1], тем не менее, подсовывает читателю умозаключение, не имеющее смысла, в надежде: авось найдутся «лохи», которые ему поверят.

Такая позиция авторов [1, 9] не похвальна, вредна. Во-первых, классики ГИГАНТЫ, им не нужны адвокаты, не нужна такая защита. Она оскорбляет их память. Во-вторых, анализ их теории был бы ими одобрен, так как он способствует уточнению теории, области ее применения, ее совершенствованию. Он полезен для Дела.

Рассмотрим остальные утверждения и доводы авторов.

Тему отмирания государства затрагивать не будем. Практика все расставила по своим местам и тратить время на этот вопрос не имеет смысла. Противопоставление государственного управления и самоуправления, что делается автором [9], неправомерно. То и другое являются частями системы управления обществом. Не бывает государства без государственного управления и той или иной части самоуправления в регионах. Самоуправление в масштабах всего государства – один из видов системы управления обществом. При этом государственное управление в нем все равно присутствует, см. [5, с. 40-42]. Если Л.Сорников не верит, то пусть проконсультируется у Г.Н.Змиевского, который работает в Московском горкоме КПРФ. Он в этом понимает.

Автор [1] высказывает ряд удивительных утверждений. Начинает с того, что заявляет: «Вполне понятно, что партии большевиков во главе с Лениным, а затем Сталиным хотелось ускорить и сократить муки родов нового общества. Понятно и то, что корректировка марксистского учения была продиктована применением его к совершенно неподходящим условиям российской действительности, что они осуществлялись в крестьянской и отсталой в культурном отношении стране. Из-за этого подвергались ревизии или игнорировались примерно два десятка принципиальных теоретических вывода, упрощавших классический марксизм, и тем самым непредумышленно превращавших его в утопию».

Однако хорошо известно, что большевики не корректировали теорию классического марксизма, которая занималась стихийными формационными изменениями, не подвергали классический марксизм каким-то ревизиям и не превращали его в утопию. Они осуществляли досрочный сознательный переход к социализму, чем классический марксизм никогда не занимался.

Автор особенно обращает внимание на положения, содержащиеся в ранних произведениях классиков, скажем, о том, «что коммунизм это гуманизм, что это обобществившееся, а значит, очеловечившееся человечество, а не отдельная его часть. Поэтому коммунизм невозможен в отдельно взятой стране». Автор также говорит о ревизии положений стратегического характера, содержащихся в более поздних работах классиков. Скажем, о невозможности перепрыгивания через исторические эпохи, о первичности экономического базиса по отношению к политической, юридической и идеологической надстройке и т.д. Здесь автор опять лукавит, поскольку знает, что все это классики относили к стихийным формационным изменениям.

Тем не менее, автор заявляет: «Игнорирование этих принципиальных положений классического марксизма, на наш взгляд, и привело СССР к краху».

В.И.Дьяченко грамотный человек и понимает, что для убедительности необходимо привести механизм действия этих отступлений от классики, т.е. дать причинно-следственную цепочку катастрофы СССР, начиная от ошибок большевиков и кончая развалом СССР. Для этого он избирает вопрос собственности. Автор считает, что «упрощению и дискредитации подверглось, прежде всего, главное стратегическое положение классического марксизма об уничтожении частной собственности в ходе непосредственно коммунистических преобразований… в СССР партией в массовое сознание было внедрено понятие частной собственности лишь как собственности частных лиц на средства производства. Следовательно, уничтожение частной собственности связывалось лишь с переводом средств производства в собственность государства.

К 1936 году в Советском Союзе экспроприаторы были экспроприированы. Средства производства огосударствлены. После чего констатировалось, что частная собственность в СССР упразднена. К этому же времени были физически ликвидированы бывшие эксплуататорские классы. На этом основании был сделан вывод, что первая фаза коммунизма, названная Лениным в «Государстве и революции» социализмом, в основном построена, так как частная собственность и эксплуататорские классы уничтожены.

Однако с точки зрения классической марксистской теории в СССР был сделан лишь первый шаг к уничтожению частной собственности. Средства производства были переданы в собственность советского государства, которое, к сожалению, было не пролетарским полугосударством, а государством полубуржуазного полупарламентского типа. По существу средства производства оказались в полном распоряжении у советской бюрократии».

Делая выписки из работ К.Маркса, Ф.Энгельса, например, «разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения», «разделение труда и обмен суть формы частной собственности», В.И.Дьяченко утверждает, что частная собственность исчезнет только тогда, когда исчезнут разделение труда и обмен. Однако разделение труда является одним из основных направлений развития общества и сомнительно, чтобы разделение труда когда-либо исчезло. Значит, по В.И.Дьяченко выходит, что частная собственность никогда не исчезнет? Технологическое разделение труда в производстве передачей изготавливаемого изделия от специалиста к специалисту по технологической карте, которое осуществляется без всяких отношений собственности, также заставляет сомневаться в корректности утверждения о тождественности разделения труда и частной собственности. Но В.И.Дьяченко не сомневается, ведь классики «обоснованно считали социальное разделение труда, товарное производство и обмен условиями воспроизводства отношений частной собственности, частного характера присвоения, существования классов, наемного труда и эксплуатации. И эти условия, согласно их выводам, должны преодолеваться в переходный период от капитализма к полному коммунизму…». Автор заключает: «Разделение труда между управляющими и управляемыми, длительное исполнение управленческих функций одними и теми же людьми, как и предсказывали Маркс и Энгельс, привело к формированию советской элиты, властвующего господствующего класса, заинтересованного в упрочении своего положения за счет присвоения государственной собственности. Стала муссироваться идея развитого социализма, а затем замаячила и перестройка советского социализма полностью на рыночный лад с «человеческим» лицом. Появилась идея перехода к смешанной экономике с частной собственностью на средства производства». И т.д.

Таким образом, В.И.Дьяченко видит ошибки большевиков уже не столько в том, что они нарушили все заповеди классического марксизма, в частности, совершили октябрьский переворот в 1917 году, перепрыгнув через историческую эпоху в виде капитализма, и пошли по пути досрочной сознательной смены формации (на что он ссылался ранее), а в том, что большевики нарушили некие классические правила уничтожения частной собственности и передали собственность в руки управленческой элиты. Элита же захотела присвоить государственную собственность и устроила катастрофу СССР. Вот такая магистральная линия его рассуждений.

Эта линия весьма надуманна, можно сказать «высосана из пальца». Совершенно не ясно, как конкретно разделение труда в СССР привело к созданию «властвующего господствующего класса» и как конкретно этот класс намеревался присвоить государственную собственность. Мер к тому он не принимал, заговоров не устраивал. Да и не преуспел, говоря по правде, поскольку ныне в России государственная собственность находится не в руках советской партхозноменклатуры, а в руках Потанина, Дерипаски, Вексельберга, Абрамовича и т.п., которые во «властвующий господствующий класс» СССР уж точно не входили. Правильнее сказать, что КПСС разбил паралич, ибо более 75% участников Всесоюзного референдума высказались за сохранение единой социалистической страны, но КПСС не воспользовалась результатами референдума.

Много еще разных несуразностей можно отметить у В.И.Дьяченко, если дать подробный анализ [1]. Одну из них следует прокомментировать, поскольку она фигурирует еще у некоторых других авторов, например, у В.А.Ацюковского со товарищи [7]. В.И.Дьяченко делает ссылку на «расширение товарно-денежных отношений в ходе хозяйственной реформы», которые «вначале привели к застойным явлениям, к падению темпов роста производства, а затем к кризису». Однако ни он, ни один из других авторов не утруждает себя объяснением, а читателя пояснением, почему на Западе такое расширение товарно-денежных отношений способствует росту экономики, а в СССР, напротив, привело к кризису. Попытайся они объяснить - поняли бы, что товарно-денежные отношения здесь не причем (если их правильно использовать), а дело в том, что лидеры КПСС «не справились с управлением». Есть такая формулировка причины аварии на транспорте и она очень подходит к катастрофе СССР. Да, руководство СССР, в первую очередь лидеры КПСС, потеряли способность решать возникающие перед страной задачи – не справились с управлением страной. А политическая система СССР не обладала механизмом обратного управления, который позволяет населению легитимно, в рамках существующей политической системы, отправлять таких лидеров в отставку. В результате такая отставка была осуществлена через слом старой системы управления, через смуту.

С тем, что в катастрофе СССР виновны лидеры СССР согласны и Л.Сорников, и В.И.Дьяченко. (Это рациональное зерно работ [1, 9].) Один говорит, что они зазнались, другой - что захотели присвоить государственную собственность. О вине лидеров КПСС говорил в 2001 году преподаватель марксизма в СССР В.К.Дяченко, автор работы «Социализм и самоуправление народа». Такие же диагнозы ставят многие эксперты ныне на телевизионных политшоу. Можно констатировать, что «на сегодня» это – общепризнанный факт. Да, лидеры не справились с управлением из-за утраты, скажем так, социалистического профессионализма, т.е. профессионализма, направленного на развитие социализма, которым обладало первое руководящее ядро Советского Союза. Признанием этого факта намечается определенный фарватер в русле процесса исследования катастрофы СССР. Но по поводу причины такой утраты существуют разногласия. В этой связи интересную мысль высказывает Р.С.Крупышев, автор книги «Мир, в котором мы живем» (см. сайт znanie09.ucoz.ru), в которой математически строго показана неизбежность концентрации финансов в немногих руках при оплате по капиталу. В одной из своих статей он заявляет:

«Партия, в период революционных преобразований в обществе вынужденно построенная по принципу властной пирамиды, после осуществления основной консолидирующей ее цели освобождения от эксплуатации…неизбежно подпадает под раздор личных интересов и усиленный дрейф в нее соцэгоистов (…заболевает …тенденцией деградации), тем более когда она кроме идеологических функций стягивает на себя и все государственные, что и привело СССР к краху.

…но до сих пор не придумано ни одного надежного механизма, гарантирующего чистоту рядов партии самой партией…сохранить свою чистоту за счет внутренних сил партия может лишь ограниченный период времени (не более срока жизни одного поколения, еще помнящего цель взятия власти). И единственным надежным, постоянно действующим, заинтересованным механизмом ее очистки может стать только непосредственно сам народ…».

Как видим, Р.С.Крупышев видит причину катастрофы СССР в борьбе личных интересов, осложненной концентрацией в правящей партии соцэгоистов, т.е. носителей приспособленчества, тщеславия, шкурничества и тому подобных негативных качеств. С этим должно согласиться. Правящая партия безусловно притягивает к себе соцэгоистов, у которых на первом месте стоят интересы личные, а не общественные. (Кстати, это наглядно демонстрирует и нынешняя правящая партия России.) КПСС не была в том исключением. В работах [10, 11, 13] процесс катастрофы СССР анализируется достаточно детально. Показано, что политическая система СССР с ее слабыми обратными связями не препятствовала проникновению в руководство соцэгоистов, их концентрации в эшелонах власти. В результате профессионализм руководства, начиная с 1960-х годов, постепенно снижался. Соответственно снижалось и качество управления: падала общественная и трудовая дисциплина, в практику вошла корректировка планов на снижение, как бы узаконились «приписки», «несуны»-расхитители и т.д. Весьма здраво и правильно судит об этом периоде Ф.Рякин в [14]: «…не хватало еще должного Порядка». Действительно, разве это порядок, когда имело место постоянное отвлечение квалифицированной городской рабочей силы на неквалифицированые сельскохозяйственные работы и работы по сортировке овощей на базах из-за отсутствия достаточной механизации и организации таких работ?! Разве это порядок, когда на овощебазах гибло такое большое количество (по некоторым данным до 40%) готовой продукции?! При Горбачеве даже возгоралось зерно на элеваторах – невиданное дело! Разве это порядок, когда есть постоянный дефицит в потребительских товарах?! А дело-то нехитрое и легко поправимое – надо государству регулировать цены на товары с учетом спроса (использовать ценовой механизм согласования спроса и предложения) и наладить выпуск наиболее дефицитных товаров. Сюда надо добавить просчеты в национальной политике. Такой «порядок» в конечном счете и послужил причиной массового недовольства народа Центром, причиной того, что люди возложили свои надежды на республиканских руководителей – страна распалась.

Кстати, есть экспериментальное подтверждение того, что ситуацию действительно можно было поправить не какими-то реформами, а именно наведением порядка. Ю.В.Андропов в период своего правления (всего-то 9 месяцев) лищь немного позаботился о повышении трудовой дисциплины, и темпы роста производства без всяких реформ сразу увеличились почти вдвое (с 2-х процентов примерно до 4-х). Ю.В.Андропов ушел и темпы роста вновь упали.

Убережемся от разбора других несуразностей у В.И.Дьяченко. Но очень желательно знать, в каких конкретно литературных источниках он нашел информацию, что Маркс и Энгельс будто предсказали формирование советской элиты, властвующего господствующего класса и т.д. через разделение труда между управляемыми и управляющими, а также длительное исполнение управленческих функций одними и теми же людьми. Поскольку последнее имело место в советской реальности и истории вообще. Китайцы одно время даже приняли правило полной смены раз в 10 лет своего высшего руководства, дабы избежать такой опасности. Очень и очень желательно знать, что думали об этом Маркс и Энгельс, если, конечно, В.И.Дьяченко не создал такой миф.

Резюмируем. Классический марксизм не устарел. В части формационных изменений он вполне адекватно отражает объективный (стихийный) процесс смены формаций и нуждается лишь в небольшом уточнении: смены формации не будет, если интересы собственников новых технологий не будут противоречить интересам класса собственников прежних технологий.

21-й век это - век перехода человечества к социалистическому социальному порядку. Развитые капиталистические страны будут переходить к социализму по варианту стихийной смены формаций согласно алгоритму классического марксизма. Точный характер перехода указать пока трудно. Он может различаться для разных стран. В целом он мыслится как развитие «живых» производительных сил (людей) по линии осознания ими несправедливости эксплуатации человека человеком, увеличения в связи с этим массы социалистических трудящихся (т.е. людей, отторгающих такую несправедливость) в каждой стране, и окончательной их победе мирным или революционным путем над буржуазией. Для отсталых стран возможен такой же стихийный переход с предварительным развитием капитализма в стране либо вариант сознательного досрочного перехода к социализму, обусловленный завязавшимся узлом экономических, социальных, политических и колониальных противоречий. Иначе говоря, процесс перехода идет как в объективном варианте (стихийном), так и в варианте субъективном (сознательном) при влиянии этих процессов друг на друга.

Теперь о стиле статьи Петрова. Л.Сорников негодует: «Отталкивает тон рецензии: высокомерие гуру, обладающего истиной, в отличие от всех остальных. Так отвергая идеи, высказанные мной, Петров их не анализирует, а отделывается простой ссылкой на некоторые факты жизни в СССР и на Западе».

Ну к чему такая мнительность? Какой еще гуру? Дело в том, что зачастую достаточно одного лишь факта, противоречащего теории или идеи, чтобы опровергнуть теорию или правомерность идеи. Вот Петров и приводит такие факты. Поэтому Л.Сорников зря обижается. Что касается высокомерия, то тоже зря. Петров ориентируется на читателя с уровнем среднего образования, т.е. выпускника средней школы или институтского первокурсника. Поэтому иногда приходится высказывать известные для более образованных людей истины. Нет никакого высокомерия, есть желание объяснить просто и доступно.

Наконец, по теме ревизионизма. Петров безусловно ревизионист, потому что любой исследователь по определению – ревизионист. Ревизионистом был К.Маркс, поскольку тоже был исследователем. Да еще каким ревизионистом! У него и девиз был абсолютно ревизионистский: «Сомневайся во всем!». Л.Сорников в [9] трактует ревизионизм как неумение применять диалектику классиков на практике. Ерунда это! Я хорошо помню все эти гонения на генетику, кибернетику, ревизионизм. «Ревизионизм» в советское время был страшилкой и ярлыком, который нечистоплотные люди старались навесить своим оппонентам, чтобы заткнуть им рот, когда не могли возразить по существу. Точно также поступает ныне Л.Сорников, который вытащил «ревизионизм» из нафталина и делает попытку воскресить один из способов «борьбы с ведьмами». Не будучи способным привести весомых аргументов в доказательство своих утверждений, он использует тот же прием. А в качестве борьбы с ревизионизмом предлагает тоже хорошо известный прием: не допускать ревизионистов на площадку РУСО. Не спорить с ними на площадке, а просто не пускать туда. Тогда будет тишь да гладь.

Действительно, тогда останется только словесная трескотня. Но это будет означать конец организации РУСО. И это именно то, что попытаются в первую очередь сделать враги РУСО, враги социализма: ограничить свободный доступ авторов на площадку РУСО. Чтобы эффективность РУСО свелась к нулю. Не знаю, сознает ли это Л.Сорников, или нет, но действует он безусловно в таком направлении.

Литературные источники

1. Дьяченко В.И. К 200-летию рождения Карла Маркса. Устарел ли классический марксизм? kprf.ru/ruso/175358.html

2. Туган-Барановский М.И. Теоретические основы марксизма. Изд. 3-е, стеореотипное – М.: Едиториал УРСС, 2003.

3. Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии – М.: РОССПЭН, 1998.

4. Петров В.П. О работе С.А.Пашинина, и не только. kprf.ru/ruso/178053.html.

5. Петров В.П. Объект управления – население. Начала теории управления социальными системами. М., 2015.

6. Маркс К. Энгельс Ф. Сочинения 2 изд.

7. Ацюковский В.А., Костин Г.В., Ф.Ф.Тягунов. Исходные положения современной коммунистической теории. М., 2013.

8. Замечания к книге В.А.Ацюковского, Г.В.Костина., Ф.Ф.Тягунова «Исходные положения современной коммунистической теории» на сайте znanie09.ucoz.ru.

9. Сорников Л. Современный ревизионизм и как с ним бороться.

kprf.ru/ruso/178202.html.

10. Петров В.П. Комментарии к истмату. Избыточный продукт, стоимость, рыночная и плановая экономические системы. М., 2004.

11. Петров В.П. Движущие силы и основные пути развития человеческого общества. М., 2001.

12. Ленин В.И. ПСС5.

13. Петров В.П. Социология СССР: очерк становления и гибели Советского Союза. Сборник 2. М., 2007.

14. Рякин Ф. «На те же грабли». kprf.ru/ruso/178475.html

Петров В.П.