По этой причине рассмотрение темы полезно начать с признания двух очевидных истин. Первое. Не коммунисты культ вождя выдумали. Кстати вспомнить, что опрокинутый революцией культ самодержца российского от века был продуктом слияния культа политического и культа религиозного. Второе. В 1956 году на ХХ съезде КПСС был повергнут остракизму культ Сталина, но никак не Ленинаi. При том, что осуждение собственно «культа личности Сталина» в исполнении Хрущева совсем не базировалось на глубоком анализе и было продуктом не столько научно-исторического, сколько политико-идеологического характера.

Наряду с учетом этих обстоятельства надо иметь в виду также и тот факт, что культ личности руководителя в любом общественном движении имеет в своей основе мощный импульс политического влияния.ii

Гюстав Лебон «Толпа всегда готова слушать человека, одаренного сильной волей и умеющего действовать на нее внушительным образом. Люди в толпе теряют свою волю и инстинктивно обращаются к тому, кто ее сохранил. В вожаках у народов никогда не бывало недостатка, но эти вожаки всегда должны были обладать очень твердыми убеждениями, так как только такие убеждения создают апостолов».

Сила воздействия культа личности тем значительнее, что, с одной стороны, способствует получению скорого и продуктивного результата, а, с другой стороны, обеспечивает этот результат при минимальных физических усилиях и материальных затратах.

Теперь вернемся к большевикам, которые захватили власть в октябре 1917 года, но еще не успели в этой власти закрепиться. В этой ситуации и по этой причине инициаторы Советской власти (как, впрочем, и их политические противники) не были особо разборчивыми в средствах политической борьбы, стремясь максимально продуктивно использовать все наличные средства. По факту сторонники Ленина умело использовали в идеологической сфере несовершенства белогвардейской пропаганды, утратившей опору в своем традиционном лозунге: «За Веру, Царя и Отечество!». В то же время, с их стороны было бы непростительной роскошью или даже глупостью не воспользоваться сложившейся в монархической стране психологической атмосферой и не вознести до небес культ революционного вождя.

Что и произошло. Во время гражданской войны транспаранты, листовки и газеты Советской власти пестрели вполне культовыми заголовками типа: «Да здравствуют вожди мировой революции Ленин и Троцкий!». Сразу заметим, что ни о каком авторитете руководителейiii речь тогда не шла. Авторитет всегда основан на знании, а тогда требовалась вера! Это был политический, революционный «культ», который был сродни царскому культу, а по безусловности поклонения и по интенсивности навязывания -культу религиозному.

При той существенной оговорке, что этот послереволюционный культ (Ленина и Троцкого) все же не стоит отождествлять с позднее сложившимся культом Сталина. Имелось, как минимум, три отличия. Во-первых, еще не была создана и должным образом отлажена соответствующая система идеологического воздействия. Во-вторых, еще не была сформирована и обучена армия профессиональных служителей культа. (поросенок Визгун по Оруэллу) И, в-третьих, революционные вожди еще не были готовы к тому, чтобы играть свою культовую роль подобающим образом, то есть вдохновенно и обстоятельно. Немалую роль в последнем деле играли личные качества политиков. В частности, если сравнивать в данном вопросе поведение Ленина и Троцкого, то надо признать, что Владимир Ильич выглядел явно слабее Льва Давидовича. Главным образом потому, что Троцкий, судя по всему, знал в этом деле толк, имел к такого рода деятельности предрасположенность и играл свою роль политического вождя с блеском и вдохновениемiv. По вполне обоснованному мнению Волкогонова: «Троцкий был ярко выраженным популистом, который знал цену известности и понимал, что слава удесятеряет значение сказанного им полуграмотным красноармейцам.

Американский журналист Исаак Маркусон: «Появление Троцкого было тем, что называется у актера удачным выходом. После паузы и в соответствующий психологический момент он появился из-за кулис и быстрыми шагами направился к небольшой трибуне... Еще до его появления по обширной аудитории пронесся трепет ожидания. Из уст в уста передавались слова: «Идет Троцкий!» Он был элементарен, почти груб в своей страсти — человеческое динамо высокого напряжения. Он низвергал на аудиторию Ниагару слов; ничего подобного я никогда не слышал. В них звучали, прежде всего, тщеславие и дерзость».

Все это на фоне того, что, по словам современного английского историка Дэвида Присланда, «Ленину был малоинтересен карнавальный театр классовой борьбы»v. Фактически англичанин солидаризуется с характеристикой А.В. Луначарского, по мнению которого «Владимир Ильич был сама простота. Он никогда за собой не наблюдал, никогда себя не слушал. Он был в этом отношении абсолютно стихиен, он был сам собой и забывал вместе с тем сам себя»vi.

Почему так? Ответов два: либо Ленин не хотел прилагать усилия к формированию собственного культа, либо — не мог. Далее варианты: не хотел, потому, что не мог или не мог, поскольку не хотел.

Последний ответ, думается, предпочтительнее. Известно, что воля политика решает если не все, то многое. Сталин в этом смысле может служить весьма показательным примером. Не надо больших усилий для того, чтобы прийти к выводу: по природным задаткам Сталин очевидно уступал Троцкому. Но Сталин очень хотел стать вождемvii, и у него получилось.

Ленин же не то чтобы совсем не хотел, он явно не хотел быть обожаемым по тому примитивному варианту, который так нравился толпе.

Поэтому в ответе на вопрос: «Почему Ленин, будучи политическим лидеромviii, не пожелал быть политическим идолом?» проще всего было бы предположить, что это не позволила сделать его интеллектуальная и культурная природа. Иначе говоря, Ленин уродился сколь умным, столь и скромным.

Исключать это нельзя. Хотя при допущении такого вывода надо иметь в виду еще, как минимум, два обстоятельства. Первое заключалось в том, что ленинская партийная гвардия, будучи представлена также интеллектуалами, не могла допустить «культа личности» вождя того бездумного (порой безумногоix) типа, который позже сформировался при Сталине. Высмеян Оруэллом, а до него Фейхтвангером а Андре Жидом.

Троцкий с его бонапартистскими замашками - не указ. Нельзя забывать, что в большевистскую партию Лев Давидович вступил только летом 1917 года и во время гражданской войны был для соратников Ленина все-таки «чужаком» - «лассальянцем»x.

И еще. Приходится учитывать, что в нашей отечественной историографии еще не определена близкая к объективности характеристика российской революционной элиты. Имеющие место публицистические крайности от «сонма святых» до «сборища негодяев» ситуацию не проясняют. Скорее, запутывают. То, что с нравственностью у революционной эмиграции не всегда и не все было в порядке известноxi. Известно и то, что это были живые люди, отличавшиеся вполне типичными человеческими слабостями или даже пороками. Такими, например, как эгоизм, гедонизм, карьеризм и стяжательство. В большевистской партии были (не могли не быть) и интриги, и групповщина, и местничество.

В этой связи можно допустить, что после возвращения из эмиграции Ленина, Троцкого и других деятелей революционного толка в революционном бомонде имело место негласное деление партийных функционеров на «практиков - теоретиков» и на «местных - пришлых». Ситуация в некоторой степени сдерживалась терпимостью Ленина, его умением видеть скрывавшуюся порой за чьим-то упорством истинную правоту, а за чьей-то грубостью - деловую принципиальностьxii. Среди прочего Ленину помогало свойственное настоящим умам чувство юмора. Известно, что по ходу партийных прений на Ленина (и не только на него), не таясь и не смущаясь, рисовали язвительные карикатурыxiii.

Наконец, только при Ленине могла иметь место та совсем не свойственная обожествленному культу личности откровенность, которую позволил себе в 1919 году Н. Осинскийxiv. Характеризуя в своем письме Ленину стиль советского руководства, Осинский писал: «У нас есть великий политический вождь, которому принадлежит бесспорное руководство партией и революцией - т. Ленин. Это великий политик и несравненный создатель политико-организационных линий и лозунгов - политический алгебраик. Но в то же время он не организатор-техник по индивидуальным особенностям, не знаток организационной арифметики. … Вот почему рядом с Лениным был раньше Свердлов, который алгебраическими формулами решал конкретные арифметические задачи. Свердлов был хорош тем, что он был политически вполне надежен, при нем подчиненный ему организационный аппарат и в смысле личного состава конструировался так, что всегда был в руках...»xv. Трудно представить что-то подобное в окружении Сталина, да и того же Троцкогоxvi.

Таким образом, в партийном руководстве в первые годы советской власти сложилась очень непростая в психологическом плане ситуация. С одной стороны, соратники Ленина если не обожали своего вождяxvii, то читали статью Ф. Энгельса «Об авторитете», а, если не читали, то своим практическим умом понимали, что культ вождя для революции полезен, или даже необходим. С другой стороны, сама природа революционных нелегалов, включавшая высокий уровень интеллектуальности и сформированные условиями партийной работы навыки самостоятельной деятельности противились примитивному авторитарному диктату. Эта патовая ситуация не просто подчеркивала значимость организаторского таланта Ленина, но и позволяла сохранить в партийном руководстве тот ресурс творческой активности, который был совершенно необходим политическим первопроходцам.

В значительной степени именно поэтому (СУМЕЛИ УВЯЗАТЬ ОДНО С ДРУГИМ) большевикам удалось совершить чудо под названием «Великая Октябрьская социалистическая революция». В расшифровке Ленина: «Мы, партия большевиков, Россию убедили Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять»xviii. Впоследствии победителям для строительства социализма понадобился иной, обновленный культ вождя. Появился культ Сталина. Но это, как говорится, уже другая история…

i Более того, скромность Ленина в этом вопросе противопоставлялась нескромности Сталина. По словам Хрущева: «Известна величайшая скромность гения революции Владимира Ильича Ленина. Ленин всегда подчеркивал роль народа, как творца истории, руководящую и организующую роль партии, как живого, самодеятельного организма…» - О культе личности и его последствиях - Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // "Известия ЦК КПСС", 1989 г., N 3, С. 56.

ii По словам французского психолога, социолога, антрополога и историка, одного из основателей социальной психологии Гюстава Лебона «Толпа всегда готова слушать человека, одаренного сильной волей и умеющего действовать на нее внушительным образом. Люди в толпе теряют свою волю и инстинктивно обращаются к тому, кто ее сохранил. В вожаках у народов никогда не бывало недостатка, но эти вожаки всегда должны были обладать очень твердыми убеждениями, так как только такие убеждения создают апостолов». - Лебон Гюстав . Психология народов и масс . -СПб. , Издательство Макет. 1995. С. 116.

iii Вопрос о соотношении в марксистском мировоззрении культа и авторитета путаный. Да, есть знаменитая фраза Маркса: "...Из неприязни ко всякому культу личности я во время существования Интернационала никогда не допускал до огласки многочисленные обращения, в которых признавались мои заслуги и которыми мне надоедали из разных стран, - я даже никогда не отвечал на них, разве только изредка за них отчитывал. Первое вступление Энгельса и мое в тайное общество коммунистов произошло под тем условием, что из устава будет выброшено все, что содействует суеверному преклонению перед авторитетами» — Маркс К. Письмо Вильгельму Блосу // Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XXVI, изд. 1-е, стр. 487-488. Именно этой фразой потрясал Хрущев, негодуя по поводу «культа личности Сталина». Однако, по ходу революционного движения выяснилось, что обратная крайность в виде безудержного, анархистского беспредела в политике чревата более серьезными неприятностями и потребовалось дополнительное разъяснение Ф. Энгельса. По словам последнего: «Некоторые социалисты начали в последнее время настоящий крестовый поход против того, что они называют принципом авторитета. Достаточно им заявить, что тот или иной акт авторитарен, чтобы осудить его…. Нелепо изображать принцип авторитета абсолютно плохим, а принцип автономии — абсолютно хорошим. Авторитет и автономия вещи относительные, и область их применения меняется вместе с различными фазами общественного развития» - Энгельс Ф. Об авторитете // Маркс К. и Энгельс Ф., Избр. произв., т. 1, М: Политиздат, 1955. С.77.

iv Вот как описывал американский журналист Маркусон явлении е Троцкого народу: «Появление Троцкого было тем, что называется у актеров удачным выходом. После паузы и в соответствующий психологический момент он появлялся из-за кулис и быстрыми шагами направлялся к трибуне… Он был элементарен, почти груб в своей страсти — человеческое динамо высокого напряжения. Он низвергал на аудиторию Ниагару слов: ничего подобного я никогда не слышал. В них звучали, прежде всего, тщеславие и дерзость» — Сейер М. Канн А. Тайная война против Советской России. М.: Политиздат. 1946. С.27.

v Присланд Д. Красный флаг: история коммунизма — М.: Эксмо. 2011. С.164.

vi Луначарский А.В. Мир обновляется. — М.: Молодая гвардия. 1989. С.111.

vii По мнению Л.Д. Троцкого «Его честолюбие не давало ему покоя, как внутренний нарыв и отравляло его отношение к выдающимся людям, начиная с Ленина, мстительностью и завистливостью... Поверхностные психологи изображают Сталина как уравновешенное существо, целостное дитя природы. На самом деле он весь состоит из противоречий. Главное из них: несоответствие честолюбивой воли и ресурсов ума и таланта». - Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М. Политиздат. 1990. С.403.

viii Это никоим образом не оспаривается. Ленин, как революционный руководитель, был вполне решителен и авторитарен. В этой связи интересна характеристика его политической манеры, данная Л.И. Аксельродом: «С Лениным чувствовалось легко и свободно. Мне кажется, что каждый истинный художник, а также крупный политический деятель должен питать особый интерес к людям и знать их. Ленин обладал этими свойствами в весьма высокой степени. Очень возможно, и даже весьма вероятно, что, как организатор, он смотрел на окружающих людей как на средство для достижения определенных, поставленных им идейных целей, но в его отношениях к людям это не чувствовалось. Ленину можно было сказать все, поставить на вид те или другие его ошибки, и он выслушивал с полным вдумчивым спокойствием, соглашаясь или нет, но отвечая на то и другое совершенно спокойно и без всякого раздражения. В то же время отчетливо выявлялась его чрезвычайная настойчивость. Он принадлежал к тем исключительно волевым натурам, у которых даже колебания не ослабляют воли к действию, а, наоборот, еще больше усиливают упорство». - Аксельрод Л.И. Из прошлого. // Ленин. Человек-мыслитель-революционер. Воспоминания и суждения современников. — М.: Политиздат. 1990. С.327.

ix Если верить Гюставу Лебону: «Обыкновенно вожаки не принадлежат к числу мыслителей — это люди действия. Они не обладают проницательностью, так как проницательность ведет обыкновенно к сомнениям и бездействию. Чаще всего вожаками бывают психически неуравновешенные люди, полупомешанные, находящиеся на границе безумия». - Лебон Гюстав . Психология народов и масс . -СПб. , Издательство Макет. 1995. С. 116.

x Представители Л. рассматривали государство как вечную, надклассовую, нравственную категорию, имеющую своим назначением . Эту задачу, по мнению Лассаля и его последователей, государство выполняло всегда, даже вопреки воле его руководителей. - Морозова В.А. Лассаль - Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1969—1978.

xi Даже Крупская Н.К посчитала нужным в своих воспоминаниях о Ленине осудить некие «ссыльные истории».

xii Подробнее в Тулузаков В.Ф. Фрунзе М.В. и проблемы налаживания взаимодействий фронта и тыла в 1919 году (по материалам Самарской губернии) // Неизвестный М.В. Фрунзе. Межрегиональный сборник статей и материалов. — Иваново. Издательский дом «Референт». 2009. С.191-192.

xiii Позже эти карикатуры были опубликованы в книге Е Ярославского - Ярославский Е.М. Краткая история ВКП (б). М.; Л., 1931

xiv Валериа́н Валериа́нович Оболе́нский (партийный псевдоним Н. Оси́нский) — личность в революционном легендарная, знаменитая как своей незаурядной интеллектуальность, так и столь же незаурядной откровенностью. Профессиональный революционер, первый председатель Высшего Совета народного хозяйства. Подал в отставку в знак несогласия с заключением Брестского мира с Германией. Работал в ВСНХ на рядовых должностях, уполномоченным ВЦИК в Пензенской и Тульской губерниях, председателем Тульского губернского исполкома, членом коллегии Народного комиссариата продовольствия, заместитель народного Комиссара земледелия, полпредом Советской России в Швеции, членом Президиума Госплана СССР,. управляющим Центральным статистическим управлением, заместителем председателя ВСНХ СССР, начальником ЦУНХУ Госплана СССР, директором Института истории науки и техники АН СССР. Академик АН СССР (1932), академиком ВАСХНИЛ (1935). Расстреляли в 1937. Оставил после себя воспоминания о Ленине, в которых содержался лаконичный, но выразительный приговор: «Ленин изгнал из обихода политической партии всякий элемент фразы и позы. Вот почему мне несколько совестно рисовать этот его портрет; быть может, все-таки я что-нибудь сделаю слишком «картинным» и «красочным». Но изгнав из себя и других этот элемент, Ленин не изгнал из себя (не собирался и мог изгнать из других) элемента беззаветной, сжатой и прямо-таки яростной революционной энергии» - Осинский Н. Рисунок пером. // Ленин. Человек-мыслитель-революционер. Воспоминания и суждения современников. — М.: Политиздат. 1990. С.136.

xv Цит. по Бордюгов Г.А. Козлов В.А. История и конъюнктура. Субъективные заметки об истории советского общества. — М.: Политиздат. 1992. С.305.

xvi Н.К. Крупская приводит в своих воспоминаниях фразу телохранителя Ленина и Троцкого, бывшего крестьянина и пулеметчика Желтышева о Троцком: «Очень уж он прнказистый был». — Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине.// Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. В 5-ти томах. Т.1. — М.: Политиздат. 1984. С.485.

xvii По мнению Войтинского «Ленин был окружен атмосферой безусловного подчинения. Не только Зиновьев, но Богданов и Гольденберг, не говоря уже о таких работниках, как Землячка и Красиков и рядовые профессионалы на все глядели глазами «Ильича»... Он крепко держал фракцию в своих руках и управлял ею как неограниченный монарх, - но при том, как монарх «обожаемый своими подданными». - Войтинский В.С. Из книги «Годы побед и поражений» // Ленин — человек, мыслитель, революционер. Ленин. Человек-мыслитель-революционер. Воспоминания и суждения современников. — М.: Политиздат. 1990. С. 335.

xviii Ленин В.И. Очередные задачи советской власти // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. В 55 томах. Т. 36. — М.: Политиздат. 1977. С.172.