— Вашу протестную деятельность трудно не заметить. Чего вы, коммунисты, таким образом пытаетесь добиться? Это что – способ просто заявить о своей позиции или действенный инструмент, механизм для того, чтобы повлиять на ту или иную ситуацию?

— Протестные акции теперь уже, можно сказать, регулярно проходят в Новом Уренгое, Ноябрьске, Салехарде. Я думаю, что это действенный механизм. Потому что если бы это было не так, то не было бы и столько нападок на наших активистов. На нападки (критику и даже какие-то наветы, попытки опорочить в СМИ) в мой адрес я просто не обращаю внимания — я политик, я к этому отношусь совершенно спокойно и знаю, что всё равно это будет. Но моим товарищам пока трудно привыкнуть к давлению со стороны наших политических противников и оппонентов.

Кроме того, что мы проводим митинги, принимаем резолюции и отправляем их в органы власти, публикуем на своём сайте, мы ведь ведём парламентскую деятельность и некоторые проблемные вопросы решаем через депутатские запросы. А митинги – это демонстрация воли значительного числа людей. Они нужны для того, чтобы власть понимала – не все так гладко, как ей хотелось бы. Не все согласны с пенсионной реформой, с мусорной реформой.

В Салехарде, где численность жителей совсем невелика – порядка пятидесяти тысяч человек, нам не дают проводить свои акции, митинги в центре города, нас отправляют (согласовывают площадку) на окраину – в район речного порта, куда даже не ходит толком общественный транспорт. Ко мне перед началом митинга подходит полицейский и лениво спрашивает: «Ну, что, человек тридцать-то хоть будет?».

И вот, представляете, даже в таком небольшом городе, в таких неблагоприятных условиях на митинг против пенсионной реформы пришло более четырёхсот человек. Люди открыто выступили против. И нас услышали. Я думаю, что, если бы не было этих акций протеста, не было бы и тех изменений в проекте закона, которые были приняты. Из-за попытки отменить льготы для северян (право выходить на пенсию на пять лет раньше, чем жители регионов с более благоприятным климатом) — тоже ведь народ возмутился. И то, что эти требования были учтены, — это не добрая воля законотворцев в Государственной Думе РФ, а следствие того, что люди потребовали соблюсти их право.

— Эти протестные акции не такие уж и многочисленные. Как вы считаете, существует ли фактор страха среди населения, который не позволяет выходить на улицу и поддерживать вас, коммунистов на митингах и в пикетах?

— Я вам так скажу. Раньше вообще никаких акций протеста не было. И если люди не приходят на митинг, это не значит, что они согласны с пенсионной реформой. Они с ней не согласны. Они не ходят, потому что поставлены в такие условия, что вынуждены чуть ли не ежеминутно думать о хлебе насущном – как заработать, как накормить семью, как ребенка в школу собрать, как кредит, ипотеку заплатить. Им не до политики. Их просто власти намеренно поставили в такие рамки. Они не ходят не потому что не поддерживают, допустим, нашу позицию, а потому что у них времени на это нет.

Но всё равно акции стали более многочисленными. Потому что люди начали понимать, что нельзя просто сидеть и ждать, что нужно что-то делать, что-то исправлять, менять, а значит – заявлять во всеуслышание о своих правах. И, я думаю, что именно поэтому нас власти загоняют на окраины. В Салехарде это речпорт, в Ноябрьске – стадион. Хорошо, что есть соцсети, где мы можем информировать население и скоординировать свои действия.

А фактор страха… Безусловно, он присутствует. Люди всерьез опасаются из-за участия в протестных акциях (хотя это их конституционное право) впасть в немилость начальства и потерять работу. Ямал – особенный регион. Здесь рынок труда очень ограничен. Поэтому потеря работы здесь практически означает, что нужно собирать вещи и уезжать. Если в центральной полосе можно огород посадить и на своей картошке продержаться, то здесь – возможностей выжить и прожить не так уж и много. Ну, что у нас есть? Промышленные корпорации и бюджетная сфера. Если потерял работу, то это всё. Поэтому фактор страха – есть. Мы этого не исключаем и не отрицаем.

— Вы отмечаете низкий уровень жизни ямальцев и россиян в целом. Как вы думаете, в чём причина? Ведь у нас же богатейшая природными ресурсами страна.

— Уровень жизни населения на Ямале сравнялся с «землёй». Если в Советском Союзе люди ехали в регион, чтобы заработать, и государство поддерживало северян материально, люди получали достойные зарплаты, потому что жили в суровых условиях, сейчас заработная плата на Ямале — практически сравнялась с доходами людей на «земле». По официальным отчётам, средняя зарплата по ЯНАО – одна из самых высоких в стране. Но если беспристрастно сделать срез, то мы обнаружим, что в том же Ноябрьске есть зарплаты в 25 тысяч рублей, а есть (у тех же чиновников или сотрудников Газпрома) – по миллиону рублей в месяц.

Ну, нельзя так делать. Просто нельзя. И при этом говорить, что тот, кто хочет заработать, тот заработает. Это неправильно! Многие поставлены в такие условия, когда возможности достойно зарабатывать просто нет. Так устроена, так организована экономика. Нехватка рабочих мест и низкие зарплаты – это реальность наших дней, следствие руководства всеми процессами нынешними лидерами региона и страны.

— То есть КПРФ на Ямале продолжает отстаивать принципы социальной справедливости?

Конечно. Но пока эта работа ведется точечно. Вы же знаете, как у нас устроено Законодательное Собрание: один депутат от КПРФ, один – от партии «Справедливая Россия», два – от ЛДПР, остальные – «Единая Россия». Но даже в таких условиях, когда силы явно неравны, мы пытаемся активно участвовать и в законотворчестве.

Сейчас на региональном уровне разрабатываются меры поддержки многодетных семей. Мы выступаем с инициативой — семьям, в которых воспитываются пять и более детей, бесплатно, за счет средств округа, предоставлять автомобиль. Если в гораздо менее богатых и благополучных регионах такая мера применяется, то, я думаю, что и мы можем себе это позволить. А основное, что мы можем использовать, — это трибуна.

— Насколько часто вы встречаетесь со своими избирателями?

— Один или два раза в месяц я езжу по региону и собираю обращения, выслушиваю многочисленные жалобы на местные власти, на чиновников. У людей очень много горя, очень много проблем. Приходят, вроде, с одним вопросом, а начинают рассказывать, — оказывается, что у людей масса трудностей…

Я только что возвратилась из поездки в Тазовский район. Мне было просто стыдно. Коренные жители, люди, которые всю жизнь провели в тундре, в честном труде. Есть заслуженные звания – «Ветеран труда», «Ветеран Ямала». Воспитали шестерых детей, двое из них — приемные. Они состояли в очереди как многодетная семья. Дети выросли – отца и мать с льготной очереди сняли. Это вообще нормальная ситуация? Из-за того, что дети выросли в чуме, в тундре, у родителей жилье не появилось. Сейчас снова встали в очередь как КМНС, и непонятно – дождутся они своей очереди на жилье или нет. Время идёт, люди не молодеют, им нужно получать медицинскую помощь. Они приезжают в посёлок и живут по знакомым. Я была в том жилище: однокомнатная квартира в аварийном доме, в которой одновременно находятся пятнадцать человек. Там же — пожилая мать хозяина квартиры, которая в свое время тоже воспитала одиннадцать детей. Я иду к главе посёлка, а он отвечает: «Я сам живу в подобных условиях». А ведь проблема – решаема! Просто нужно властям принять это решение.

— В этом году, в сентябре предстоят выборы депутатов представительных органов местного самоуправления (дум) Салехарда, Лабытнанги и Ноябрьска. Региональное отделение КПРФ будет в них участвовать?

— Вы знаете, что совсем недавно изменился сам принцип выборов. Они будут проводиться не по одномандатным, а по многомандатным округам. Также исключена возможность выбирать депутатов по партийным спискам, что прежде давало возможность пройти в местные думы представителям оппозиции.

Конечно, наши оппоненты, представители так называемой партии власти, партии большинства обязательно пойдут на эти выборы – в качестве самовыдвиженцев или их выдвинут местные партийные организации. У них есть для этого и немалые средства, и возможности. Мы не можем исключать и применение административного ресурса. Поэтому у нас, у оппозиции, времени на раздумья нет. Мы действуем уже сейчас – подбираем достойных кандидатов. И будем выдвигать наших представителей – это будут и коммунисты, и наши сторонники.

В наши местные отделения практически каждый день приходят люди со своими бедами и проблемами, и поэтому мы прекрасно знаем все болевые точки жителей Ямала. И наши кандидаты – выдвиженцы от КПРФ — пойдут в депутаты с достойными программами, с конкретными предложениями по решению этих проблем. Будут ведь не только выборы в думы Салехарда, Лабытнанги и Ноябрьска, будут дополнительные выборы в некоторых других муниципалитетах. Везде, где можно, мы будем очень активно участвовать.

— А предвыборная программа – будет у каждого кандидата своя или одна на всех общая?

— Конечно, общая. Я только что проехала по нескольким муниципалитетам. Вопросы одни и те же: жилье, трудоустройство, организация здравоохранения, пенсионная и мусорная реформы. В национальных посёлках так называемая народная программа совершенно не работает. Из-за промышленного освоения региона сокращаются пастбища – пасти оленей негде. Рыболовство жестко ограничено. Люди лишаются и работы, средств к выживанию, к существованию, и жилища – своих стойбищ. А если тундровикам переезжать в посёлки – там нет для них ни жилья, ни работы. И эти проблемы годами не решаются, хотя, я считаю (и настойчиво повторяю – снова и снова), решить их можно. Были в Губкинском. Стоят дома, в которых, видно уже невооруженным глазом, жить просто невозможно — они буквально заваливаются. Взять тот же Салехард – административный центр региона, красивый город. Но это — город контрастов. Стоит завернуть за угол, совсем недалеко отойти от респектабельного центра, там такие жуткие прогнившие бараки, такие развалины, такие колдобины! Недавно губернатор Дмитрий Артюхов распекал мэра Ноябрьска Алексея Романова за плохую чистку дорог от снега. Но в столице округа – аналогичные проблемы. Потому что эта проблема – системная. И нужно уметь правильно решать имеющиеся проблемы.

— Вы видите столько людского горя, сталкиваетесь с таким большим количеством застарелых острых социальных проблем, что невольно возникает вопрос – а бывает, что вас охватывает отчаяние и возникает ощущение, что от бессилия опускаются руки?

— Охватывает. После некоторых приемов избирателей – просто плакать хочется. Люди на Ямале, в богатейшем регионе, живут очень бедно. И хочется им помочь. Но без тщательно продуманных, хорошо скоординированных и системных действий исполнительной власти округа и властей на местах глобально изменить ситуацию невозможно. Нужна политическая воля. Нужна реальная забота о населении, о гражданах, о людях. Нужно развивать экономику региона, ведь у нас в стране сейчас производства почти нет. Вынуждают, вынудили уже большую часть трудоспособного населения страны, людей с хорошим профессиональным образованием, торговать в супермаркетах и на рынках, делать маникюр и наращивать ресницы, таксовать и работать охранниками.

После Великой Отечественной войны, в ходе которой промышленность в европейской части СССР была почти полностью разрушена, за короткое время простроили 4 300 предприятий. Люди строили, работали, не жалея сил, потому что они знали, для чего они трудятся. Они верили, что дальше — будет лучше. Жизнь и стала лучше! Каждый год 1 апреля снижались цены на продовольствие и промышленные товары. Точно так же осваивали Север – в 70-е и 80-е годы. Создали мощный промышленный комплекс, построили города.

Я считаю, что выход даже из сегодняшней наисложнейшей ситуации найти можно. Опускать руки нам просто непозволительно. У КПРФ есть довольно сильная программа по выводу страны из кризиса, мы не теряем надежд на массовую поддержку избирателей на последующих выборах в Законодательное Собрание ЯНАО, в Государственную Думу РФ. Поэтому отчаиваться не надо. Всё можно исправить. Была бы политическая воля. А она у нас есть.

Спасибо за беседу. Желаю вам крепости духа и политической воли.

Беседовала Анна Гурбина. ИА «ЯмалПро» (публикуется с сокращениями)