Как вступить в КПРФ| КПРФ в вашем регионе Eng / Espa Новая версия

Н.А. Останина: Не дадим превратить Москву в «человейник»!

Немецкий философ Артур Шопенгауэр, чтобы продемонстрировать взаимоотношения между людьми, придумал притчу о дикобразах. В холодный зимний день дикобразы стараются сбиться в кучу, потеснее – чтобы согревать друг друга. Но когда сбиваются – начинают колоть друг друга иглами. И постепенно устанавливается оптимальное расстояние, при котором и тепло сохраняется, и иглы не колют.

Председатель ВЖС «Надежда России» Н.А. Останина
2018-12-07 14:27
Останина Нина Александровна
депутат Госдумы II-V созывов, руководитель аппарата фракции КПРФ
Останина
Нина
Александровна
депутат Госдумы II-V созывов, руководитель аппарата фракции КПРФ
Персональная страница

Моря крокодиловых слёз пролили доморощенные «либералы», оплакивая пресловутые «советские коммуналки». Но давайте вспомним, как они появились? До революции «…под безлюдным паркетным простором барских квартир сыро прели в подвалах полтораста тысяч угловых жильцов с кладбищенской нормой жилплощади в один-два метра на душу…».

Справедливо, что этих людей переселили в барские квартиры? Справедливо. Ведь именно их руками и мастерством строились квартиры и настилался паркет. Но архитектуру и планировку в момент не сменишь, вот и приходилось пользоваться одной кухней и санузлом. Так вот и появились «коммуналки».

А сразу после революции, воодушевлённые новыми идеями молодые архитекторы строили «дома нового быта», «машины для жизни». Ленинградская писательница Ольга Берггольц сама жила в таком доме и рассказала его историю. Дом был кооперативный: строила для себя и по своему вкусу творческая интеллигенция – архитекторы, писатели, поэты, художники. И строили – для новой, правильной, жизни. Комнаты – ячейки. Раздевалка, хранение одежды – общее, как гардероб в театре. Для детей – просторная общая игровая комната. Ещё одна общая комната – гостевая, приём гостей, совместные вечера. Кухня – домовой комбинат с полуфабрикатами и питанием. Чтобы не возникло идеи закрепостить молодую женщину, приставив её к готовке – даже подоконники в комнатах сделали такими узкими, чтобы примус не помещался.

Построили. Заселились. И поняли, что наломали много дров. Жить в «машине для жизни» оказалось неудобно, так строить не надо.

А над тем, как надо строить, работали лучшие советские архитекторы, привлекался знаменитый на весь мир Ле Корбюзье, шёл поиск наиболее комфортной для человека среды обитания.

Война прервала это развитие, пришлось снова селить людей в коммуналках и бараках, восстанавливать разрушенные города и заводы, создавать щит от атомной бомбы, которой начали угрожать вчерашние «союзники».

И вот что интересно: подавляющее большинство людей старшего поколения, которым довелось пожить в коммуналках, вспоминают о них с теплом, помнят соседей и поддерживают с ними контакт. А крокодиловы слёзы льют или те, кто в коммуналке не жил, или склочники, которых ненавидели и соседи по квартире, и сотрудники по службе.

Но при первой же возможности возродилось научное градостроение. Психологи, экологи, гигиенисты, биологи, архитекторы, строители в серьёзных НИИ, опираясь на фундаментальную науку, искали ответ на старый вопрос – «сколько человеку земли надобно»? Сколько должно приходиться квадратных метров жилья, тротуара, зелёных насаждений, свободного пространства, чтобы был физический и психологический комфорт, чтобы люди обменивались теплом, а не уколами.

Помните фильм «Взрослые дети»? Молодые архитекторы нового поколения, опираясь уже не на фантазии и поиски 20-х годов, а на исследования и науку, строят новый город для комфортной жизни человека.

Этот город не называется прямо, однажды только упоминается станция Крюково, но речь идёт о Зеленограде, особом районе Москвы. Ещё в 30-годы советскими архитекторами создавался – и обсуждался с Ле Корбюзье – проект «Зелёного города» на северо-востоке Москвы. Но потом была война, потом на последнем рубеже обороны Москвы у деревни Крюково погибали взводы, и вернулись к этой идее в самом конце 50-х годов.

Этот город с удивительным тактом и искусством был вписан в лесопарк и ландшафт, люди, и, главное, дети, наслаждались зеленью леса, лыжами, подкармливали белок и птиц, общались с природой, дышали чистым воздухом. Четырёх-пятиэтажные дома органично сочетались с девятиэтажным и несколькими семнадцатиэтажными башнями на Центральном проспекте. Люди не задевали друг друга локтями и плечами, не было ощущения перенаселённости.

Но вот Горбачёв и Ельцин реставрировали капитализм – причём в самых мерзких его проявлениях. Те, кого раньше презирали и именовали хапугами, спекулянтами, рвачами, ростовщиками – вышли из подполья и стали именовать себя «элитой» и «бизнесменами» (но народ презирает их, как презирал всегда).

В погоне за наживой они стали строить многоэтажные «машины для жизни», сокращая, сводя до квадратных сантиметров необходимые для комфорта, физического и психического здоровья квадратные метры городского пространства. Разработанные в советское время, исходя из биологических параметров человека, научно обоснованные нормы были выброшены капиталистами «за ненадобностью» – для себя они строили виллы и особняки за городом, а народ набивали, как сельдей в бочку.

В 1997 году Александр Зиновьев, выдающийся русский писатель, философ и логик, написал футурологический роман «Глобальный человейник» – острую сатиру на капиталистическое западное общество. В романе много гениальных предвидений и предсказаний, точных терминов. И один из них «человейник» – человеческий муравейник. Именно так, как на муравьёв, смотрят на людей западнисты-капиталисты, потому и застраивают, забивают Москву многоэтажными человейниками.

Казалось бы – люди сами покупают себе квартиры в этих человейниках, и даже радуются, получив жильё… Но, что будет через несколько лет, когда люди – и дети, в первую очередь, – на себе почувствуют дискомфорт от перенаселения, переуплотнения в пространстве, уколы, а не тепло соседей по человейнику?

Статистика давно и убедительно показала, что число преступлений, самоубийств, нервных срывов в городских массивах, застроенных небоскрёбами и человейниками, намного больше, чем в комфортной для человека среде.

Та же статистика показывает, что в Москве – при норме озеленения 24 кв. м., реально приходится всего 18,3 кв. м. Но и эта статистика не точна. Что от того, если в городе есть большой парк – но он вдали от каменных громад-человейников? Вы выводите ребёнка на прогулку – но вам надо полчаса идти среди камня и без неба над головой до этого парка, а потом полчаса – обратно. Сколько остаётся для прогулки в парке, для укрепления здоровья?

ВЖС «Надежда России» будет бороться против застройки Москвы человейниками! Мы будем добиваться возвращения к строительным нормам и правилам, требованиям стандартов, выработанных в СССР, имеющим объективное научное обоснование. Мы будет добиваться достойной и комфортной жизни для наших детей! Мы против переполненных дворов, перегруженных школ и детских садов, транспорта, зон отдыха. Человек должен жить в доме, а не в человейнике!

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.