Как вступить в КПРФ| КПРФ в вашем регионе Eng / Espa Новая версия

Депутат Госдумы, член комитета по науке, доктор исторических наук, руководитель ЦИПКР С.И.Васильцов о гибели научных школ, идеологии реформы РАН и «всаднике без головы»

В интервью для СМИ депутат Госдумы, член комитета по науке, доктор исторических наук, руководитель ЦИПКР С.И.Васильцов рассказал о гибели научных школ, идеологии реформы РАН и «всаднике без головы» 

С.И.Васильцов, руководитель ЦИПКР, депутат Госдумы, доктор исторических наук - KPRF.RU
2014-01-17 22:51 (обновление: 2014-01-18 10:30)
Васильцов Сергей Иванович
Доктор исторических наук, советник Председателя ЦК КПРФ
Васильцов
Сергей
Иванович
Доктор исторических наук, советник Председателя ЦК КПРФ
Персональная страница

– Сергей Иванович, что ожидать учёным от реформы РАН?

– Понимаете, чудес на свете не бывает: единожды начатая ломка, как учит нас опыт последних двадцати с лишним лет, всегда кончается тем, что те, кого перестраивают и модернизируют, в конечном итоге прекращают своё существование.

Если внимательно почитать самый первый проект закона о РАН, представленный в Думу, где наиболее искренно изложены планы авторов этой «реформы» на будущее, то всё очень чётко сказано: структура Академии Наук будет подвергнута ликвидации. Учёные подвергнутся разного рода комиссиям, аудитам, конкурсам.

Более того, есть один очень страшный момент в этом документе. Там сказано, что шестьдесят процентов сотрудников Академии, находящиеся в пенсионном возрасте, являются катастрофой. Т.е. основное ядро научных кадров, самая опытная часть носителей научного знания (а именно где-то к пятидесяти-шестидесяти годам и происходит его накопление), которые должны передавать свой опыт молодёжи, подготавливать новые кадры, новую волну учёных, они оказываются «катастрофой» для Академии Наук! А что значит, когда в законе часть научных кадров объявляется катастрофой? Совершенно очевидно, что их будут увольнять из Академии. Они-то и подлежат, так сказать, «ликвидации». Получится Академия обезглавленная, лишённая опыта, я уж не говорю про научные школы.

Чего можно ждать от реализации такого закона? Естественно, полного разгона Академии Наук. Я думаю, что начнется закрытие институтов, уничтожение даже тех маленьких остатков научных коллективов, которые ещё были. Выкинут все опытные научные кадры, которые обязаны были учить новое поколение, ведь в науке огромное значение имеет преемственность, а она будет нарушена. Это очередной шаг на пути уничтожения того научного потенциала, который ещё сохранялся у нашей страны.

Они просто не задумываются о том, что значит, скажем, воссоздать научную школу. Сколько оно сил потребует? Что значит создать работающий и дающий прибыль (уж если это их так интересует) институт? Об этом задумывались? Сомневаюсь.

– И какой будет российская наука после реализации этой реформы?

– Я до сих пор не слышал, какой, по мнению авторов «реформы», должен быть «образ будущего» российской науки. Ведь любая реформа должна на что-то нацеливаться, должна иметь хоть какое-то представление, мол, «мы хотим сделать так». Вообще разговор должен затеваться не с того, что вам будут объяснять как плохо то, что работает и триста лет существовало, а с того, что вы предлагаете. Какая должна быть структура Академии? Какая должна быть система? Что там будет – лаборатории, институты, отделы? Какие они должны быть? По каким принципам эти структуры должны создаваться? На что они должны нацеливаться? Какие направления науки сегодня являются главными, определяющими?

В Академии работает больше ста тысяч человек. Они, наверное, хотят знать что будет из того, чему отдали свою жизнь? Я тоже в прошлом академический сотрудник, и мне интересно, что будет с тем учреждением, которому я отдал две трети жизни. Я уже не говорю про серьёзные вещи – что «реформаторы» обязаны ставить всех нас в известность о своих планах - но мне просто интересно, я за это болею.

Нам говорят: надо доломать, вот, давайте мы создадим какие-то учреждения со странными названиями, и они будут решать… Да вы предъявите нам, кто конкретно это будет решать! Он хоть когда-то в научное заведение заходил? Хотя бы просто так, на экскурсию, любопытства ради? И как, в таком случае, он будет управлять наукой?

Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из авторов реформы об этом подумал и нам рассказал, какой должна стать академия. Пока мы слышим только, что надо ломать. А для чего ломать? Что строить-то собираемся из обломков?.. Помните знаменитую фразу Валентина Распутина: «Наш самолёт взлетел, но мы не знаем где сядем». Вот в очередной раз: взлететь-то взлетели, а где садится – не знаем…

– Говорят, ФАНО позволит сэкономить деньги, расходовать их более рационально…

– Мы живём в эпоху информационного общества. Моё поколение улыбалось, когда нам говорили: вот, настанет время, когда наука будет главной производительной силой. Вот, сейчас оно как раз настало! Оглянёмся по сторонам: Япония поднялась с колен после войны благодаря прорыву в научной области. Серьёзная наука приносит колоссальную прибыль! Я уж не говорю про оборону, про интеллектуальное развитие, про основу для качественного образования. Ладно, чисто шкурный момент: наука даёт большие деньги.  Вы только умейте применить эти достижения. Братцы, а если вы не можете ничего применить, так видимо вас надо менять, а не науку разгонять!

– А что академическое сообщество?

– Как показал опыт, сообщество как-то странно настроено: руководство академии согласилось с передачей финансово-кадровых дел в эту структуру, Агентство. Видимо, тут тоже есть свои глубинные течения…

Но у нас как-то позабыли, что Академия наук – это не какой-то клуб для самих академиков. Академическое сообщество на 99% - это люди, просто работающие в Академии наук, научные сотрудники, кандидаты, доктора наук, которые собственно и «делают» науку. Но ведь фельдмаршал не выигрывает сражения в одиночку, стоя посреди поля и сражаясь с чужим войском. Так и академик, сколько бы он не раздумывал сам по себе, запершись в кабинете (может быть, за исключением редких теоретических направлений), он ничего не сделает без коллектива и без оборудования.

Заметьте: о тех, кто реально составляет Академию наук, в законе речи не идёт! Если посмотреть текст закона, то получается, что Академия вообще состоит только из академиков с членкорами, а остальных ста тысяч учёных вроде как и нет.

Если же всё-таки говорить о простых учёных, то конечно, им будет очень не сладко. В советское, перестроечное время мы проходили даже несравненно более гуманные и мягкие формы реструктуризации – переаттестацию, переназначение и т.п. Это очень тяжёлая вещь. Это даже в то время, когда считались с человеком, когда для бюрократии существовали пределы того, что называется  «размахнись рука, раззудись плечо». А сейчас – кто им указ?

Так что я думаю, что мы с вами на пороге очень серьёзных потрясений. Сейчас начнется добивание Академии Наук уже конкретное. Не юридическое, не формальное, а уже конкретное, структурно и в лицах. Уже прицельно: «Иванов, Петров, Сидоров, которые не нужны, марш за дверь».

– Означает ли реструктуризация РАН, что вводится идеологический контроль над наукой?

– Ну, во-первых, после 1991 года идеологический контроль есть: он связан с общим направлением преобразований, произошедших в стране – ломкой советской системы и утверждением новой буржуазной общественной модели. Любая власть – она всегда идеологична, даже если она кричит, что к идеологии не имеет никакого отношения. У знаменитого итальянского философа Антонио  Грамши есть такая замечательная формулировка: «Высшая степень идеологичности – это отрицание любой идеологии». Это очень полезно помнить!

Если бы речь шла просто об идеологичности, то что делать – есть определенная общественная модель, ей присуща соответствующая идеология, т.е. видение того, что было, что есть, что будет и себя в этом контексте. С ней можно соглашаться, можно не соглашаться, но она есть. В случае же с Академией наук дело не в идеологии. Я думаю, что здесь дело в банальном, грубом финансовом расчёте.

Академия – богатейшая государственная структура. В наших условиях, когда всё роздано по частным рукам и у государства осталось только 10% экономики (и то их собираются в ближайшее время приватизировать), реструктуризация РАН - это просто один из элементов политики разгосударствления России. Есть такой вот богатый кусок, и он принадлежит государству – ну как они могут это пережить? Значит надо любыми средствами его изъять и поделить. То, что у нас было сделано со всем – с промышленностью, недрами, транспортом, связью. Вся государственная структура передана в частные руки. Ну, вот, оставалась ещё наука. Её тоже передадут. То есть я думаю, что здесь банальный и хорошо нам всем известный метод «отобрать и поделить». Вот и всё, дальше эти люди не задумываются.

Вы обратите внимание: у нас ведь вообще планирования на перспективу нет. Мы ведь так и не знаем в каком обществе нам предлагают жить через пятнадцать, тридцать, пятьдесят лет. А ведь всякая серьёзная власть постоянно удерживает перед собой такого рода картину, подправляет её в соответствии с тем, как развивается страна и окружающий мир, шлифует, уточняет, но обязательно в каждый момент времени имеет представление, к чему мы идём и что мы хотим получить. Мы же этого не слышим. Есть лишь отдельные общие проговорки: например, «будем сырьевой сверхдержавой». Это было объявлено несколько лет назад, затем поговорили и забыли. Дальше: «нанотехнологии будут». Поговорили и забыли. И так далее, и тому подобное.

А ведь что означает, если у страны нет своей современной науки? Это значит, что нет базиса для качественного образования. Нет базиса для высокотехнологичного производства.

Предположим, будем закупать современный продукт за рубежом. Но ведь не будет даже  базиса даже для его оценки! Не будет собственно экспертизы качества того, что мы закупаем. Не будет специалистов, которые смогут оценить, насколько безопасна какая-либо стройка, возведение моста, прокладка трубопровода…

Образно выражаясь, реформа РАН превращает страну во «всадника без головы»...

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.