- Уважаемые товарищи, думаю, мы все едины в оценке — министр представил действительно объёмный и содержательный доклад о проделанной работе, прежде всего по итогам прошлого года.

Полученные результаты впечатляют. Несмотря на серьёзные потери в ряде регионов, в том числе в Краснодарском и Ростовском краях, где недобор составил десятки миллионов тонн, нам удалось собрать 142,5 млн тонн зерна в амбарном весе. При этом по пшенице получено свыше 93 млн тонн, что позволило сохранить устойчивость внутреннего рынка и экспортные позиции. Существенно выросли зернобобовые культуры, укрепив кормовую и экспортную составляющую отрасли. Масличные также показали положительную динамику, усиливая базу для переработки и производства продукции с добавленной стоимостью. Да, по кукурузе мы видим снижение — порядка –14,8%, и это требует отдельного анализа с точки зрения погодных факторов и структуры посевов. Тем не менее в целом отрасль продемонстрировала устойчивость и системный рост.
 
Это серьёзный результат в непростых климатических и экономических условиях.

В этой связи считаю принципиально важным подчеркнуть: наши крестьяне заслужили государственное признание. Я лично поднимал этот вопрос на встрече с Председателем Правительства. Люди, которые обеспечивают продовольственную безопасность страны, выполняют национальные стратегические задачи, поставленные Президентом, должны получать достойные государственные и правительственные награды.

Крайне обидно, когда основное внимание уделяется представителям других сфер, а труженики села оказываются лишь формально представлены. Это неправильно. Аграрии сегодня выполняют стратегическую миссию — и государство должно это демонстрировать не на словах, а на деле.

Это, коллеги, наш общий подход и принципиальная позиция.

Второй вопрос, на котором считаю необходимым остановиться, касается стратегических ориентиров, закреплённых в Указе Президента Российской Федерации 2020 года и национальных целях развития.

Президент совершенно не случайно уделяет особое внимание вопросам восстановления и повышения плодородия земель. Речь идёт не просто о технической аграрной теме — речь идёт о фундаменте продовольственной безопасности государства.

В документе прямо обозначены задачи по предотвращению сокращения земель сельскохозяйственного назначения, по защите и сохранению сельхозугодий от водной и ветровой эрозии, от процессов опустынивания. Это системная государственная постановка вопроса.
 
Почему это важно? Потому что снижение плодородия вследствие нерационального использования земель — это долгосрочная угроза. Мы можем сегодня собрать хороший урожай, но если не обеспечим сохранность почвенного ресурса, завтра мы потеряем потенциал развития.

Президент видит эту угрозу и совершенно справедливо связывает состояние земель с реализацией национальных целей и обеспечением продовольственной безопасности страны. Земля — это стратегический ресурс. И от того, в каком состоянии мы её передадим следующему поколению, зависит устойчивость всей аграрной системы.

Поэтому вопросы охраны, восстановления и рационального использования сельскохозяйственных земель должны находиться в центре государственной аграрной политики.
Уважаемые товарищи, сегодня в своём докладе Оксана Николаевна затронула крайне важную тему. Признаться, для меня лично её слова прозвучали как подтверждение того, о чём мы говорили многие годы.
 
Речь идёт о программе вовлечения в севооборот брошенных земель. Эта программа нам далась непросто. Фактически это была задача второй целины — возвращение в севооборот огромных площадей. Мы её продвигали, отстаивали, добивались принятия решений. Вместе с Алексеем Васильевичем Гордеевым, вместе с министром, тогда им был Дмитрий Николаевич Патрушев, мы пробивали эту инициативу через серьёзное сопротивление, доказывали её необходимость на самом высоком уровне.

Но надо честно сказать: первые годы мы относились к ней так, будто она сама по себе реализуется. Практика показала — без системной работы ничего не происходит.

Если к 2030 году мы не выйдем на установленные показатели, если останемся на уровне 82–83 миллионов гектаров в севообороте, тогда возникает прямой вопрос: как мы относимся к поручениям Президента? Мы не имеем права допустить такого сценария.
 
Поэтому крайне важно, что сегодня работа переведена в системный формат. Проведено картирование почв и межевание, а показатели ввода брошенных земель доведены до каждого региона. Это принципиально. Каждый субъект должен чётко знать свой объём ответственности. Губернатор обязан отвечать за вовлечение земель, за мониторинг их состояния, за сохранение и повышение плодородия.

Если этого не будет, мы разрушаем основу нашего стратегического ресурса — земли России.

Главное — чтобы эти площади реально работали, находились в севообороте и давали результат.

И ещё одна важная деталь. Каждый миллион гектаров, введённый в севооборот, — это дополнительно около 3 тысяч комбайнов и 3 тысяч тракторов. Это загрузка машиностроения, это развитие технологической базы, это рабочие места. Поэтому технологическое обеспечение отрасли, которое сегодня выведено в приоритет — и на уровне Правительства, и по итогам сегодняшнего совещания, требует технического перевооружения.

Земля, техника, технологии — всё должно работать как единая система. Только тогда мы обеспечим выполнение задач к 2030 году.

 Хочу ещё раз подчеркнуть то, о чём говорил Дмитрий Николаевич Патрушев. Среди пяти ключевых приоритетов развития он справедливо выделил главный — всё, что связано с плодородием земель, вовлечением новых площадей в севооборот и обеспечением технологической самостоятельности отрасли.

Но давайте зададим себе честный вопрос: о какой технической вооруженности мы можем говорить, если при биологическом урожае порядка 170 миллионов тонн мы вынуждены убирать его по пять–шесть месяцев?

Пять–шесть месяцев уборки — это не достижение. Это сигнал о системных сбоях.
Мы не должны радоваться тому, что научились убирать зимой. Мы все знаем, что в отдельных регионах потери зернобобовых и других культур составили сотни тысяч тонн — до 300 тысяч тонн в некоторых субъектах. Да, погодные условия были сложные. Но в каждом регионе есть две–три недели оптимального периода уборки. И если есть техника, есть организация — урожай можно и нужно забирать своевременно.

Проблема не только в погоде. Проблема прежде всего в энерговооруженности, когда на 1000 гектар приходится 3 трактора и 2 зерноуборочных комбайна.

 
Мы должны чётко донести эту позицию и до бизнеса, и до региональных властей. Россия действительно большая страна, но это не оправдание для размывания ответственности. Если будем относиться к этому формально, если будем «двигаться куда угодно», мы не выполним ни одну стратегическую программу.

Задачи поставлены — и они должны быть выполнены. Иначе мы сами обнулим тот потенциал, который создаём.

Нам крайне непросто далось утверждение государственной программы комплексного развития сельских территорий. Программа изначально имела детальные расчёты по объёмам финансирования, чёткие ориентиры и понимание необходимого масштаба преобразований.

Мы действительно радовались её принятию, потому что понимали: это системный инструмент развития села. И справедливо отмечается, что Министерство обеспечивает высокий уровень освоения средств — 99,9 процента и выше. Но надо говорить честно: речь идёт об освоении уже скорректированных, сокращённых объёмов.

Если сравнивать фактическое финансирование с изначальным паспортом программы, картина иная. С учётом инфляции реальный объём поддержки составляет около 30 процентов от исходных расчётов, без учёта инфляции — порядка 45 процентов. Это принципиальная разница.
 
Когда ресурс ограничен, невозможно решить ключевые задачи — строительство жилья, развитие дорожной сети, модернизация социальной инфраструктуры. А ведь именно это создаёт накопительный, кумулятивный эффект. Если в село приходят реальные изменения — строятся дома, ремонтируются дороги, открываются клубы, создаётся социальная среда, — тогда туда начинает идти и бизнес, и частные инвестиции. Тогда сам человек видит перспективу и вкладывается в своё хозяйство, в свою землю, в своё будущее.

Без достаточного финансирования мы не получаем системного результата.
 
И ещё один принципиальный момент. Ликвидация любого сельского населённого пункта — это не частный эпизод и не локальная статистика. Это утрата живой ткани страны. Это потеря корней, традиций, устойчивости. Каждый закрытый посёлок — это ослабление России.

И относиться к этому нужно именно как к вопросу национального масштаба.

Не могу ещё раз не остановиться на вопросе диспаритета цен. Об этом сегодня говорила Оксана Николаевна, говорил Алексей Васильевич, не раз поднимали этот вопрос депутаты. Этой проблемой занимались многие — и Месяц, и Заверюха, и Гордеев. Но перекос сохраняется.

Посмотрите на текущую ситуацию. Сегодня, чтобы приобрести дизельное топливо, сельхозпроизводитель вынужден отдавать до семи тонн зерна. Разве это нормально? Совсем недавно, в историческом измерении, соотношение было иным — за одну тонну зерна можно было приобрести две тонны дизельного топлива. Сегодня всё перевернулось.

Возьмём аммиак, минеральные удобрения. Цена на зерно фактически многие годы остаётся на уровне 12 рублей за килограмм по продовольственной пшенице. При этом стоимость техники, топлива, удобрений растёт кратно. Я специально посчитал: чтобы приобрести современный комбайн, хозяйству необходимо реализовать порядка двух тысяч тонн зерна. Это колоссальная нагрузка на первичное звено.

Такое соотношение не обеспечивает справедливого распределения доходов в агропромышленном комплексе. Если первичное производство не получает достойной доли добавленной стоимости, о каком устойчивом развитии можно говорить?
 
Эти цифры должны знать и Председатель Правительства, и Президент. Потому что речь идёт не о частной проблеме отрасли — речь идёт о балансе всей экономической модели.

Мы обязаны устранить перекосы в торговле. Законодательные механизмы существуют. Необходимо наводить порядок в сфере посредничества, сокращать избыточные цепочки перепродаж. Регионы должны активно работать, губернаторы обязаны контролировать ситуацию, профильные министры — инициировать решения. Это большая, системная работа.

И, конечно, ответственность лежит и на нас, на депутатском корпусе. Мы должны добиваться принятия нашего законопроекта, как бы сложно это ни было. Если первый заход не дал результата — значит, будем делать второй. И будем аргументировать ещё жёстче и последовательнее.

Хочу подчеркнуть: это не узкоотраслевая дискуссия. Это вопрос продовольственной безопасности и, по большому счёту, здоровья нации. Министр, как член правительства, в этой конструкции во многом уязвим — он работает в заданных финансово-экономических условиях. Поэтому в значительной степени это ответственность депутатов.

Завершая своё выступление, хочу ещё раз подчеркнуть: по ключевым вопросам мы едины.

Прежде всего — это подготовка кадров. Министерство совместно с профильными институтами проводит огромную работу. Мы видим системные изменения. Мы едины и в оценке достижений по ряду направлений — в селекции, генетике, семеноводстве. По многим культурам достигнут серьёзный технологический прорыв, и это результат последовательной государственной политики.

Сделано действительно много. Неслучайно мы говорим о необходимости государственного признания труда аграриев. Но одновременно понимаем — впереди задач не меньше.

В текущую сессию у нас в приоритете порядка 20 законопроектов. Мы обсуждали это в начале года. Понимаем, что есть девять приоритетных направлений, курируемых министерством, есть депутатские инициативы, в том числе по земельной тематике, есть региональные предложения. Наша задача — не снижать темп. И важно не просто количество законов, а их содержательная, стратегическая значимость.

Принципиально важно и то, что мы открыто и честно говорим о проблемах. Готовность к посевной кампании сегодня высокая. Я лично участвовал в нескольких совещаниях — работа находится под контролем министерства, губернаторов, вице-премьера. Управленческая вертикаль включена в процесс. Это вселяет уверенность.

Хочу выразить благодарность Оксане Николаевне, всему коллективу министерства, Максиму Иосифовичу Увайдову — за активную, системную работу с депутатским корпусом. Отдельные слова благодарности — нашему аудитору. Мы действительно работаем в тесном взаимодействии.

Уважаемые товарищи, предлагаю принять представленное решение, отметить большую и плодотворную работу министерства и поставить перед собой задачу — сделать 2026 год ещё более результативным, чем 2025-й.