О социализме XXI века

7 ноября 2002 года исполнилось 85 лет Октябрьской революции. Официальная Россия продолжает линию “Ивана, не помнящего родства”, предложив сделать 7 ноября Днем примирения и согласия. Такой день, конечно, необходим. Но почему его надо отмечать именно 7 ноября — не ясно.
Октябрь 17-го не исчезнет от того, что великую революцию замаскируют “согласием”. Социалистическая революция не нуждается ни в лозунге “Да здравствует!”, ни в лозунге “Долой!”. Октябрь 17-го требует понимания.
И один из аспектов этого понимания — размышления о перспективах социализма в новом, XXI веке. По материалам моего доклада на эту тему, сделанного на научной конференции, организованной Фондом Плеханова и проведенной 7 ноября в том самом зале Смольного, где Ленин объявил о взятии власти, я и составил эти заметки.

1. Социализм XX века

XIX век был веком капитализма. ХХ век можно с полным правом назвать веком социализма. Человечество на гигантских пространствах, с участием сотен миллионов людей, десятки и десятки лет на практике опробовало все три главных течения социализма: марксизм-ленинизм, национал-социализм и социал-демократизм.
Марксистско-ленинский социализм — более 70 лет в СССР, почти 50 лет в странах Восточной Европы и до сих пор в КНР, Вьетнаме, КНДР и на Кубе.
Национальный социализм (фашизм) — около 15 лет в Германии, более 20 лет — в Италии, более 20 лет — в Испании.
Социал-демократы десятки раз приходили к власти в Англии, Франции, Швеции, ФРГ и других странах и правили по 5, а то и по 10 лет.
Во все эти социалистические проекты и программы были вложены, и гигантская человеческая энергия, и невиданный энтузиазм миллионов, и невероятное по масштабам самопожертвование. Во главе социалистических стран стояли лидеры, сопоставимые по масштабу с самыми великими деятелями истории — Ленин, Сталин, Мао, Гитлер и другие.
Поэтому не может быть претензий в отношении “недостаточных усилий”. И тем не менее и советский социализм в СССР и Восточной Европе, и национал-социализм потерпели поражение.
Марксистско-ленинский социализм в Китае — и это подтверждает нынешний съезд КПК — фактически реализует программу утверждения постиндустриального общества.
А социал-демократия, добившись огромных успехов в части перераспределения общественного пирога в пользу трудящихся, никаких средств увеличения самого пирога не нашла и поэтому регулярно уступала власть своим противникам.
Без преувеличения можно сделать вывод: все виды социализма XX века не смогли стать заменяющим капитализм общественным строем. В XX веке победил постиндустриальный строй (хотя я регулярно читаю чушь о победе капитализма).
Усвоив позитивные стороны и капитализма и социализма, нейтрализовав или даже преодолев многие их негативные стороны, постиндустриальный строй утверждается на нашей планете и есть основания считать начавшийся XXI век веком постиндустриализма. Каковы его черты?
Вместо преобладания физического труда и рабочего класса в обществе утверждается перевес разных видов умственного труда и интеллигенции. Удельный вес занятых в крупном производстве непрерывно сокращается, а сфера мелкого растет. Производство уступает первенство по числу занятых другим сферам: обслуживанию, науке, культуре, образованию, здравоохранению. Но и в этих сферах малые структуры и даже индивидуальные занятия, основанные на использовании дома компьютеров, начинают преобладать.
В свете этих перемен в постиндустриальном обществе главным становится средний класс, включающий интеллигенцию (ученые, врачи, инженеры, работники науки и культуры), квалифицированных рабочих, мелких производителей и предпринимателей, фермеров, малый бизнес, и т.д.
Вместо господства частного хозяйства при капитализме и полного огосударствления экономики при социализме, в постиндустриальном обществе — гибкое сочетание трех видов собственности: частной (мелкой и крупной), коллективной (от кооперативной до акционерной), государственной (от муниципальной до общенациональной).
Постиндустриальное общество столь сложно по структуре, что оно не может обойтись без огромного аппарата, бюрократии и командного звена бюрократии — номенклатуры.
Именно номенклатура — прежде всего в государстве и в крупных частных организациях — становится господствующим классом постиндустриального общества, привлекая номенклатуру из бюрократических аппаратов науки, культуры, образования, здравоохранения, спорта и т.д.
В таком многослойном обществе демократия является наиболее подходящим механизмом согласования интересов и основой государственного устройства. Эта демократия сочетает популизм и инструменты обеспечения власти номенклатуры. К трем традиционным видам власти добавляется четвертая — власть средств информации.
Наличие трех видов собственности приводит к сохранению и рынка, и конкуренции. Но значительный государственный сектор позволяет осуществлять регулирование экономики. А демократия делает регулирование социально ориентированным.
В постиндустриальном обществе, с одной стороны, сохраняются нации, а с другой — реализуется тенденция к интеграции, в том числе интеграции в масштабе планеты — глобализации.
Постиндустриальный строй очень логичен, в нем все взаимосвязано. Он соответствует доступному уровню развития человеческой цивилизации. Но он и очень противоречив: национальное надо сочетать с глобализацией, демократию с властью номенклатуры и т.д.
Именно несоответствие основных черт постиндустриального строя и базисных характеристик всех социализмов ХХ века предопределило их уход с политической арены (хотя они — и позитивно, и негативно — внесли весомый вклад в формирование постиндустриализма).
Но означает ли крах социализма ХХ века крах самой социалистической идеологии? И мой ответ определен не моей принадлежностью к Социал-демократической партии России, а, наоборот, мой выбор социал-демократии вытекает из объективного анализа.
Идея социализма — вовсе не изобретение марксизма. Это многовековая идеология, и ее не раз пытались воплотить и в крестьянской общине, и в цехах средневековых городов, и гораздо раньше — в почти двухвековом периоде жизни на рубеже начала нашей эры “прародины христианства” — секты ессеев (об этом говорят найденные рукописи Мертвого моря).
Сама природа человеческого общества двойственна. Она отличается от общества, скажем, разводимых мною пчел, где каждая пчела “своей” жизни не имеет и существует как часть общего организма семьи. Но она отличается и от жизни белых медведей, когда один медведь обитает в сотне километров от другого (я их не раз видел этим летом во время плавания на атомном ледоколе “Ямал” к Северному полюсу).
Человеческое общество базируется на индивидуализме, личности. Но оно базируется и на коллективе, сообществе. Его вечная индивидуальная природа — вечная база либерализма. Его вечная коллективная природа — вечная база социалистической идеологии.
Каждый из нас свободен. Один вправе на первое место поставить проблемы своей личной жизни — как единственной и неповторимой. И рассматривать коллективное как средство более эффективного устройства личного.
Другие вправе на первое место поставить коллективное как первенствующий фактор для решения личных проблем.
Базисные идеи этой социалистической, коллективной идеологии общие для всех эпох и всех видов социализма. Это идея солидарности, взаимопомощи людей. Далее, это идея справедливости как ведущей черты солидарности. Солидарность и справедливость предполагают равенство, призвание всех людей равными. И, наконец, составная часть равенства — идея любви к другим людям — от своих родителей и детей до всего человечества.
Меня всегда восхищала ярчайшая индивидуальность моих далеких греческих соплеменников — скажем, того же царя Леонида и его трехсот спартанцев. И все же мне ближе мысль Аристотеля о том, что человек — прежде всего существо коллективное, общественное, политическое. Лично мне ближе коллективный подход. Поэтому я и в XXI веке остаюсь сторонником социалистической идеологии.
Для меня проблема не в том, будет или не будет в будущем социализм. Проблема в другом: каким он будет.

Социализм ХХ века был ориентирован на рабочий класс. Только рабочих он считал подлинными трудящимися. Все остальные слои трудящихся превращались в рабочих.
Новый социализм в XXI веке имеет дело с обществом, где удельный вес рабочих непрерывно снижается. Самыми массовыми становятся другие категории трудящихся. И новый социализм, если он хочет сохранить свою ориентацию на трудящихся, на большинство народа, должен опереться на средний класс. Социализм ХХI века — это социализм среднего класса.
Какие из этого вытекают следствия? Для этого надо присмотреться к среднему классу.
В последней книге недавно умершего Г.Г.Дилигенского — “Люди среднего класса” — отмечено, что средний класс — альтернатива антагонистическим классам. Он не беден и не богат. Он никого не угнетает и сам не испытывает угнетения. Он не стремится ни к богатству, ни к власти. Ему нужен доход, обеспечивающий достойную жизнь, личную свободу. Его главная забота — о семье. Средний класс — главный фактор гармонизации общества, основа его стабильности.
Все эти черты среднего класса существенным образом влияют на идеологию нового социализма.
Марксистский социализм и раньше не был идеологией люмпенов. Он был ориентирован на далеко не самый бедный и несчастный класс капиталистического общества. Новый социализм окончательно связывает себя с состоятельными и активными трудящимися, желающими и способными обеспечивать себя своими собственными усилиями.
Старый социализм волновало, сколько часов работать в день, сколько платят за час, сколько дней работать в году и т.д. Новый социализм думает о всей человеческой жизни: от первой до последней минуты. Образ жизни: и в целом, и на всех этапах — вот главная забота нового социализма.
Поэтому вопросы о квартире, о плате за телефон и электроэнергию, о цене автомобиля и бензина, о даче, о школе для детей — для нового социализма столь же актуальны, как для социализма ХХ века была актуальна величина зарплаты.
В социализме ХХ века, особенно в его социал-демократических вариантах, в центре были вопросы о помощи, о пособиях, словом, о разного рода подачках. Новый социализм ориентируется не на социального иждивенца, требующего помощи, а на человека, которому тоже нужна помощь, но уже не в виде потребительских благ и льгот, а такая, которая поможет ему проявить свою активность, реализовать свои инициативы.
И одна из главных форм поддержки — помощь в овладении более оплачиваемыми профессиями, помощь в заблаговременной подготовке к переходу к другим видам труда, в перспективные отрасли и регионы.
В динамичном постиндустриальном обществе главным для человека становятся возможности. Поэтому доступность и реальность участия в непрерывном образовании — одно из основных благ постиндустриального общества.
Для нового социализма приобретает исключительное значение и проблема общих условий достойного образа жизни.
Это прежде всего права и свободы человека. Для человека умственного труда проблема свободы так же актуальна, как и проблема образования. Поэтому категории “либерализм”, “индивидуальность” становятся близкими новому социализму.
Это, далее, демократическое устройство государства. Новый социализм — отражая интересы среднего класса — будет бороться за подлинную независимость и судов, и телевидения. Независимость и от властей, и от денег. Демократия — это и защита масс от произвола средств информации.
Эта демократичность предполагает разработку новым социализмом своего видения того, как должны сочетаться популистская демократия внизу и единство власти.
Новый социализм должен разработать новую концепцию социалистического интернационализма, социалистического подхода к глобализации и интеграции, социалистического отношения к проблеме самоопределения наций.
Вместо примитивного, упрощенного интернационализма и вместо такого же примитивного лозунга о праве всех наций на самоопределение новый социализм должен выдвинуть четкие критерии, в зависимости от которых нация может претендовать или на самостоятельность, или на территориальную автономию, или на культурно-национальную автономию.
К общим условиям эффективной деятельности среднего класса относится и культура. Для нового социализма особо важным является оборона от разного рода заменителей культуры и ее подделок (типа “массовой культуры”), которые навязываются людям труда.
И, наконец, к общим условиям относится и ситуация в области окружающей среды. Ситуация со средой, скажем, с городским воздухом, может сделать бессмысленными и бесполезными все успехи в части обеспечения жильем.
С учетом опыта ХХ века новый социализм должен думать не только о правах, но и о гарантированности всех прав. И оплаты труда, и имущества, и вкладов, и качества окружающей среды, и, конечно, всей демократии.
В среднем классе резко увеличивается доля людей, для которых критерии совести, долга, морали, личной ответственности становятся порой единственными опорами. И речь идет не только о тех, кто проводит опыты по клонированию и генной инженерии, но о врачах, учителях, фермерах и т.д. При работе непосредственно на заказчика, на потребителя, при отсутствии промежуточных звеньев именно критерии совести, морали, долга становятся главными регуляторами. Вместо марксистско-ленинского беспринципного подхода к морали (морально все, что служит делу социализма) должен появиться новый подход, где не мораль — следствие задач социализма, а, напротив, мораль предшествует этим задачам, ограничивает их. И в этом новом подходе к морали новый социализм существенно сближается с тем, что наработано и развито в различных религиозных идеологиях.
В качестве главного противника новый социализм прежде всего сталкивается не с частным собственником и даже не с олигархами, а с номенклатурой.
Борьба с монополизмом, за меры по обеспечению свободы рынка и свободной конкуренции, по защите малого предпринимательства — это в первую очередь борьба с номенклатурой.
Новый социализм должен активно защищать все слои среднего класса от номенклатурной бюрократии при любых ее попытках выйти за пределы, установленные для нее всей структурой постиндустриального общества. Особенно — при создании ею привилегий для себя. Особенно — при попытках номенклатуры переложить на средний класс непропорционально высокую долю необходимых общих расходов. Особенно — при попытках заставить средний класс оплачивать ее, номенклатуры, ошибки во внутренней и внешней политике. Особенно — при авторитарных поползновениях номенклатуры.

Равенство уже в социализме ХХ века отмежевывалось от примитивной уравниловки. Но равенство социализма ХХ века все еще оставалось в сфере распределения, в сфере потребления или, в лучшем случае, в сфере политики. Социализм ХХI века на первое место выдвигает равенство в доступе к сфере труда, равенство при выборе человеком сферы своей деятельности, равенство возможностей.

Справедливость уже в социализме ХХ века трактовалась в рамках принципа “каждому по его труду”, т.е. уже предполагала справедливость неравенства. Социализм XXI века существенно расширяет понимание справедливости неравенства. Он не ограничивает ее сферой труда и его оплаты, но признает справедливым любое неравенство, объективно необходимое постиндустриальному обществу. Иной и не может быть справедливость для среднего класса, особенно для интеллигенции, для людей творческих видов деятельности. Масштаб неодинаковости тут столь велик, что именно справедливость необходимого обществу неравенства становится принципом нового социализма.

Солидарность, поддержка друг друга — третий фундаментальный принцип социализма. И простая поддержка друг друга, и через коллективные организации (профсоюзы и т.д.), и через государство. Социализм ХХ века трактовал солидарность как своего рода благотворительность. Это неизбежно вело к иждивенчеству, социальному паразитизму и худшему виду паразитизма — преступности. Солидарность в социализме ХХI века — это тоже поддержка и забота всех о каждом. Но это поддержка в деле обучения, в деле подготовки человека к переменам, в деле наращивания личного потенциала человека в части способности преодолевать трудности жизни. Условно говоря, солидарность социализма ХХI века не в том, чтобы регулярно делиться с другими пойманной рыбой, а в том, чтобы научить всех самым лучшим методам ловли рыбы.
Необходимо подчеркнуть, что все главные принципы социализма — равенство, справедливость, солидарность — сохраняются и в новом социализме, обеспечивая его преемственность с социализмами прошлого. Но эти принципы реализуются по-новому, приобретают новые черты, обеспечивая место социализму и в новом, постиндустриальном обществе.