ИЗВЕСТНОСТЬ к нему пришла на должности мэра, которую он ознаменовал целым рядом свершений. Александр Петрович украсил улицы Ульяновска солидными параллелепипедами неизвестной консистенции, обладающими пакостным свойством разваливаться на части. За что и получил всенародное звание «бордюрщик». Заменены при этом были фактически вечные гранитные бордюры, не требовавшие никакого ухода более 20 лет.

Одновременно мэр затеял модное ныне в стране дело — замену асфальта на плитку. Вся комплексная замена асфальта, бордюров и плитки в городе потянула почти на миллиард бюджетных рублей, из которых большую часть пришлось взять в долг. Изготовитель материалов, как водится, был выбран «свой», и работы прошли таким образом, что вызывали очень много подозрений в коррупции и пренеприятнейших для Александра Петровича вопросов. Новый асфальт уже через год пришлось основательно ремонтировать, плитка местами просела, а новые бордюры до сих пор регулярно приходится красить и менять.

Далее реализовалась программа «Уютный двор», где очередная сотня миллионов рублей была командой мэра успешно освоена, но вместо уюта в своих дворах горожане увидели перекопанные газоны и те же бордюры. После этого мэр Пинков озаботился проблемами образования и распорядился закрыть сразу пять городских школ, что вызвало прогремевшую на всю страну протестную голодовку родителей и учителей.

Уровень поддержки мэра у населения стал таким, что девять из десяти горожан при упоминании его фамилии изъяснялись с помощью ненормативной лексики. Наконец градоначальник, после провала «партии власти» в городе Ульяновске на выборах в Государственную думу, подал в отставку. Видимо, он не без оснований опасался, что до конца срока досидеть в кресле всё равно не дадут. А сидеть в другом месте, ясное дело, никому не хочется.

Но бывшему мэру всё же надо отдать должное. У нас полно градоначальников, которые в плиточном, бордюрном, дорожном или каком ином хозяйственном деле ни ухом ни рылом. Они даже бордюр от биде не отличат. А вот Пинков — отличит!

В заявлении об отставке, которое принёс наш герой, тоже проявилась его незаурядность. Сочинил он всего семь строк, но какая орфография, какой слог! Даже поверхностный взгляд сразу засекает четыре ошибки. Две — в причастном обороте. Это ведь не бордюр, его запятыми выделять надо. А ещё после слов «в соответствии с Уставом» надеешься увидеть слово «принятым». Но Александр Петрович почему-то начертал «принятого». Вместо «решением Думы» Пинков пишет «решением думой». Вот такая у него замечательная грамотность. Но она не помешала назначению специалиста по бордюрам и пенсионера на очередную руководящую должность.

Министерство издало приказ о назначении нашего героя врио ректора технического университета. Губернатор тут же назвал это событие «самым долгожданным для региона». Так оно и есть, если под регионом подразумеваются региональные похоронщики высшей школы.

— Обком КПРФ выступил с заявлением, в котором осудил грубейшее нарушение воли учёного совета университета, который выдвинул на эту должность представителя своего коллектива, знающего специфику УлГТУ. Толку от Пинкова в новой должности не будет, как не было и на всех прежних должностях, — говорит первый секретарь обкома Алексей Куринный.

На заседании учёного совета, где представляли Пинкова в качестве врио ректора, у него стали спрашивать о диссертации, научно-педагогическом стаже, направлениях научной деятельности и прочих мудрёных вещах. В ответ он сообщил, что является кандидатом экономических наук, не без труда вспомнил тему диссертации, а потом «поплыл», ибо сказать больше было нечего. Какая там научная деятельность, если даже высшее образование получил заочно и в солидном возрасте.

Выкрутиться из неудобной ситуации назначенцу помог губернатор, который сказал как отрубил:

— Надо Родине служить!

Как подсчитали местные журналисты, служба такого высококвалифицированного кадра обойдётся Родине в 400—500 тысяч рублей в месяц.

А ещё Пинков оставил о себе на заседании учёного совета неизгладимое впечатление некоей, как он выразился, «притчей», больше похожей на анекдот. У отца (надо понимать — его собственного) было три сына. Двое окончили политехнический институт (нынешний технический университет) и благополучно дослужились в МВД до полковников. Третий — политех не окончил, но зато стал его ректором.

— От судьбы не уйдёшь, — заключил Пинков.

На лицах учёных, если судить по роликам, выложенным на потеху народу в Интернете, отразилось недоумение. С судьбой вроде бы всё понятно. А дальше как-то не стыкуется. Возможно, братаны у Пинкова полные балбесы, если за пять лет ничему не научились в УлГТУ. И пошли в МВД, где их переучивали, чтобы те дослужились до полковников. Или полные балбесы — это учёные, сидевшие в зале. Ведь учили-учили пинковских братанов и ничему не научили.

Можно в этой «притче» узреть укор и губернатору вместе с директором департамента российского министерства образования и науки Владимиром Голубовским, которые украсили президиум своим присутствием. Но это предположение будет излишне смелым. Не мог Пинков думать подобное о своих благодетелях. Он вообще пребывал в сильном волнении, в чём и признался всенародно. И вряд ли отдавал себе отчёт даже в том, что говорил и где говорил.

— Уж лучше бы ты полковником стал, — удручённо пробормотал кто-то на задних рядах.

А потом была его знаменитая речь перед всем коллективом вуза, которая вызвала восторг и овации. Пинков призвал преподавателей и студентов, находящихся в актовом зале, проявлять энтузиазм, но выговорить это проклятущее слово не смог даже с трёх попыток. Студенты моментально поняли, что можно похохмить, и подбадривали его как могли. После нескольких «интуа» Пинков всё-таки выдавил из себя завершающее «азизьм» под продолжительные аплодисменты. И теперь это словечко стало расхожим.

Примеров ректорского «интуазизьма» можно привести множество. Пинков начал работу с самой актуальной, на его взгляд, проблемы сегодняшней высшей школы — с сокращения кадров. Ни ума, ни таланта, ни учёных степеней в этом деле не надо. Зато можно использовать тот же бордюрный подход: затеять дело, а там — что будет. Он сокращает всяких там охранников, вахтёров, лаборантов, а заведующих лабораториями переводит на укороченную рабочую неделю. При малейших неполадках в оборудовании вся учебная работа останавливается, ведь устранять их некому.

Сокращение преподавательского состава Пинков мотивировал огромными — в десятки миллионов рублей — долгами по заработной плате. До этого о долгах никто даже краем уха не слышал. Естественно, стали возникать вопросы: откуда они появились, кто виноват, не надо ли привлечь правоохранительные органы? Оказывается, ничего не надо: Пинков сам разберётся.

Потом врио ректора объявил, что каждый сотрудник должен взять десятидневный отпуск за свой счёт в мае или июне этого года для экономии фонда заработной платы. А это самое время для подготовки к сессии, сдаче зачётов и экзаменов. Эффективнее было бы отправить в такой отпуск самого Пинкова, учитывая его зарплату. А преподаватели спокойно могли бы работать со студентами. Но как предложить такой вариант? Десятки докторов, кандидатов наук, профессоров послушно написали заявление. Отказались единицы.

— Его совершенно не интересуют ни учебный процесс, ни научная деятельность, — отмечает доцент Константин Горшков. — Из университета уходят молодые кадры, но и это ректора не волнует. Условия созданы такие, что работать здесь не имеет смысла.

Константин Горшков вместе с заведующим кафедрой Сергеем Кургановым получил грант. Распоряжением Пинкова 30 процентов от суммы гранта остаются на нужды университета. Якобы за использование оборудования, хотя степень его эксплуатации никто в процентах и рублях не определял. Да и работа по проекту, на который отпущен грант, теоретическая. Учёные вполне обходятся своими домашними компьютерами. Кроме тех 30 процентов, ещё часть суммы уйдёт на налоги. И останется едва ли половина от полученных двухсот тысяч.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения молодого и перспективного учёного. Работать под руководством Пинкова Константин Горшков больше не желает и уезжает в другой город.

А дальше события могут развиваться по одному из двух вариантов. Один — самарский, где глава региона хотел лишить самостоятельности местный государственный технический университет и загнать в одну упряжку с двумя другими вузами. Долго уговаривал, заманивал посулами, пугал — ничего не вышло. Самарский ГТУ, условно говоря, чихнул на губернаторскую инициативу и остался самостоятельным. Может и ульяновский университет чихнуть на инициативу губернатора, а заодно и министра. И на предстоящих выборах избрать ректором достойного человека из своих рядов.

Второй вариант — ульяновский. Это когда чихают на коллектив. Наиболее строптивых выдавят или сами уйдут. Безропотные останутся. И Пинкова дружно изберут ректором. Не зря же он сказал, что сама судьба — не наука и прочие глупости — связала его с этой должностью.

Но коммунисты города верят, что коллектив УлГТУ не согласится с ролью подопытного кролика у «бордюрщика» Пинкова, поэтому продолжают борьбу за досрочное отстранение его от должности. Они направили письма протеста в министерство, в Генеральную прокуратуру. Организуют пикеты, публикуют разоблачающие статьи в местной прессе.

Однако энергии у врио ректора много, давление на коллектив беспрецедентное. Выборы, которые ожидаются по истечении года, покажут, есть в университете болеющий за судьбу своего вуза учёный совет или остались в нём только жертвы бордюрного «интуазизьма».