Проект коммунистов поддержала «Справедливая Россия – Патриоты – За правду». Правительство и Фракция «Единая Россия» и профильный комитет по финансовому рынку выступили против. В результате — 79 голосов «за», 2 «против», и 369 депутатов просто не нажали кнопку. Законопроект отклонен в первом чтении.

Однако сама дискуссия оказалась намного важнее результата голосования. Она вскрыла нерв сегодняшней экономической политики.

О чем законопроект КПРФ: вернуть ЦБ под контроль общества

Денис Парфенов (КПРФ), представляя законопроект, обозначил его суть предельно ясно:

«…законопроект… разработан в целях создания дополнительных гарантий обеспечения стабильности в экономике Российской Федерации, а также предоставления возможности гражданам через нас с вами, то есть через своих представителей, участвовать в выработке денежно‑кредитной политики».

Ключевые идеи проекта:

1. Госдума не просто «берет к сведению», а утверждает основные направления денежно‑кредитной политики (ДКП), представленные ЦБ.
   Сейчас, по ст. 5 закона о ЦБ, Дума «рассматривает… и принимает по ним решения», но на практике это решение превращено в формулу «принять к сведению», то есть в пустой ритуал. КПРФ предлагает вернуть смысл в эту норму, уточнив, что Дума именно утверждает документ:

   «…уже сейчас… мы с вами рассматриваем основные направления единой государственной денежно‑кредитной политики и принимаем по ним решения.
   …проектируемые положения нисколько не уменьшают независимость Центрального банка… но, наоборот, конкретизируют уже имеющиеся в законодательстве положения.
   В частности, уточняются слова “и принимают по ним решения” в формулировке “и утверждают их”…»

2. Если Дума отклоняет документ, ЦБ обязан его доработать и в короткий срок повторно внести.
   Это делает парламентскую процедуру реально значимой, а не декоративной. В этом смысле законопроект просто приводит практику в соответствие с уже существующей нормой о том, что Дума «принимает решения» по ДКП.

3. Вводится дополнительное основание для освобождения председателя ЦБ — в случае:

   • существенного расхождения фактической политики с заявленными ранее целями;
   • недостаточных шагов по обеспечению устойчивости рубля;
   • повторного отклонения Думой документа об основных направлениях ДКП.

   Фракция КПРФ подчеркивает, что это — не личная кампания против действующего главы ЦБ, а элемент ответственности:

   «…некоторые высказывали большое волнение, что вот чуть ли не вся задумка эта в том, чтобы избавиться именно от действующего председателя Центрального банка. Ну, это, конечно, не так.
   Я вижу нашу с вами задачу в том, чтобы добиться реализации определенного вида политики, которая будет обеспечивать устойчивый рост благосостояния наших граждан и развития экономики нашей страны, а кто конкретно будет реализовывать, это второй вопрос».

4. Парламент — как канал влияния народа на ЦБ.
   Центральная мысль депутатов фракции КПРФ: сейчас у граждан нет реального инструмента влиять на денежно‑кредитную политику.

   «…кто по факту влияние на Центробанк и его политику не имеет вовсе, это наш народ, трудящиеся, большинство нашей страны. И инструментов у населения повлиять на действия ЦБ, ну, по факту‑то нет, ну, кроме разве что жалоб главе Центробанка…
   На наш взгляд, парламент как раз мог бы в этом смысле быть тем институтом, который берет на себя дополнительную ответственность… по части представления именно мнения граждан…»

Итоговая концепция, которую Парфенов в законопроекте КПРФ четко сформулировал в заключительном слове:

«Самое главное – это концепция, а концепция очень проста: народ должен иметь право влиять на то, что происходит в экономике страны. Мы с вами можем народу это право обеспечить».

Кризисная реальность: высокие ставки, низкий рост, обнищание населения

Важный момент: законопроект не висит в воздухе. Он обращается к острейшим проблемам текущей эпохи.

«Охлаждение экономики» превратилось в «глубокую заморозку»

Парфенов описал последствия нынешней линии ЦБ:

«Нам говорят о том, что требуется продолжать охлаждать экономику.
Но мы же видим, что переохлаждение уже перешло в стадию глубокой заморозки…»

При этом международная обстановка — санкции, военно-политические угрозы, спецоперация — объективно требуют прямо противоположного: ускоренного роста.

«…все это требует наращивания темпов экономического роста. А, соответственно, проводимая денежно‑кредитная политика должна быть одним из звеньев, которое такое наращивание экономического роста обеспечит».

Высокая ключевая ставка — удар по производству и благосостоянию

Для роста нужны долгосрочные дешевые кредиты. В реальности:

«…сейчас, когда ставка очень высока, когда кредитные средства получаются по очень дорогой цене для практически всех предприятий, мы понимаем, что это способствует дальнейшему замедлению, торможению экономического роста… те довольно неплохие показатели, порядка 4 процентов, которые демонстрировались еще относительно недавно, сейчас… их и близко нет, и снова мы существенно не дотягиваем даже до среднемировых темпов».

Это не абстракция. На парламентских слушаниях по легкой промышленности, напомнила Нина Останина (КПРФ), «едва ли не каждый производственник» говорил именно о разрушающей роли высокой ставки:

«…чрезмерно высокая ключевая ставка Центробанка… мешает развитию производства, в том числе легкой промышленности».

Артем Прокофьев (КПРФ) подчеркивает: ЦБ стреляет не по инфляции, а по экономике:

«…по факту мишенью оказалась не инфляция, а мишенью оказалась экономика России, с которой Центральный банк успешно справляется (в кавычках).
…из‑за космических размеров ключевой ставки… у нас уничтожен экономический рост, у нас иссушается инвестиционная активность, у нас сокращается производство».

Обнищание граждан и рост долговой ямы

Парфенов привел показатель, который трудно оспорить:

«…снова 40 процентов своих доходов граждане тратят на приобретение продуктов питания, то есть практически половина того, что люди зарабатывают, уходит просто на то, чтобы поесть…
Мы же понимаем, что во всех развитых экономиках доля этих расходов значительно ниже, на уровне 10–15 процентов».

Одновременно:

«…практически на 30–50 процентов ежегодно растет количество банкротств… граждане, наверное, не от хорошей жизни выбирают вот такой способ… если, значит, банкротства растут стремительными темпами.
…кредитов берут все еще достаточно много, но так их берут‑то для того, чтобы перекредитоваться… заплатить за те обязательства, которые были взяты ранее, потому что больше средств взять неоткуда».

Прокофьев дополнил эту картину ростом цен, который каждый видит в магазине и в «письмах ужаса» от ЖКХ:

«Что происходит с ростом цен на продукты питания? Вы видите то, что происходит в магазинах?… что происходит с ценами на крупные бытовые товары, на недвижимость, на автомобили.
Вся страна в начале года получила письма ужаса – это новые платежки ЖКХ. Неужели мы этого не видим».

Вывод Прокофьева:

«…из‑за политики Центрального банка мы получили все разрушительные эффекты, связанные с огромной ключевой ставкой, но не получили никакого контроля над инфляцией по факту, рост цен продолжается, и мы все это чувствуем каждый день».

Политический смысл: ЦБ как «встроенный дестабилизатор» и «вне закона»

Очень жестко, но по сути ту же мысль высказал Михаил Делягин (СРЗП). Он подчеркнул, что законопроект в первую очередь:

1. возвращает Банк России в правовое поле;
2. восстанавливает целостность государства, разрушенную фактическим выводом ключевого экономического центра из системы власти.

«Сферический конь в вакууме»

Предситавитель «Справедливой России» депутат Михаил Делягин поддержал законопроект КПРФ и обратил внимание на противоречие между статусом ЦБ на бумаге и его практикой:

«…в Конституции написано… что Банк России независим от других органов государственной власти.
Других означает, что он тоже является органом государственной власти, но при этом он демонстрирует **абсолютную свободу от всей государственной политики, от всех государственных установок, от всех государственных стратегических указаний.
То есть он такой отдельный существующий сферический конь в вакууме, который делает, что хочет и в реальности никакой ответственности ни за что не несет»».

Отсюда первый смысл законопроекта:

«Во‑первых, это возврат Банка России в правовое поле…». 

ЦБ постоянно демонстрирует - он против бюджета и против политической стабильности

Отсюда второй смысл — восстановление целостности государства:

«…ключевой элемент государственной власти, который определяет всю экономическую конъюнктуру — Банк России, выведен де‑факто из системы органов государственной власти».

Показательный пример — бюджет:

«Мы с вами приняли закон о бюджете на текущий 2026 год, в котором была заложена та инфляция, которую, по сути дела, продиктовал Банк России, 4 процента.
Мы еще не успели этот закон принять, как Банк России сказал: ой, вы знаете, извините, а мы немножечко ошиблись, будет не 4 процента, а побольше.
Но мы с вами закон о бюджете… уже не изменим. Принятый нами закон о бюджете уже объективно неадекватен, потому что об этом еще до его принятия сказал Банк России…», - отметил М.Делягин.

И это не просто техническая «ошибка в прогнозе». Это прямой удар по управляемости страны:

«В результате Банк России превратился во встроенный дестабилизатор не только социально‑экономической, но уже и политической жизни…
…когда мы охладили экономику впятеро, когда бизнес думает, не что он будет делать, а как он будет закрываться? Когда нас с вами здесь ненавидят кровно и угрожают нам, в том числе физическим насилием, эта ситуация вызвана поведением и политикой, и стратегией Банка России, на который нет никакой управы.
Абсолютная безответственность Банка России является ключевой институциональной проблемой сегодняшнего российского государства, и данный законопроект эту проблему устраняет предельно корректно, предельно гомеопатично, только пылинки с Банка России не сдувает».

Именно поэтому представитель фракции СРЗП заявил по ходу дискуссии:

«…в силу умеренности этого законопроекта его будем поддерживать. СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ, будем голосовать “за”».

Ответ большинства: формальная «независимость» вместо реальных решений

На этом фоне аргументы оппонентов выглядят откровенно слабее и узкоформально.

«И так все есть в законе» и магия формулировки «принять к сведению» - лейтмотив оппонирования предложению КПРФ.

Зампред комитета по финансовому рынку Владимир Сенин («Единая Россия») строит линию защиты на том, что никаких изменений не нужно:

«…в соответствии со статьей 5 федерального закона о банке России Государственная Дума рассматривает основные направления ДКП и принимает по ним решение. В последние годы решение формулируется, как “принять к сведению”, но оно на самом деле может быть и другим.
Действующим законом не установлена единственная… формулировка… принимаемого решения».

То есть, по логике Сенина, раз формально можно написать что‑нибудь другое, то менять закон не нужно. Но фактически все решения Думы по ДКП сводятся к беззубому «принять к сведению», и именно для преодоления этой пустой практики и предлагается законопроект. Формальный аргумент не затрагивает сути проблемы: Дума не имеет инструмента реального воздействия.

Далее комитет заявляет о «внутренних противоречиях» проекта, но конкретика сводится к бюрократическому препирательству: мол, вы исключаете утверждение ДКП, но при этом описываете действия ЦБ в случае отклонения. Это технический момент, который элементарно правится между первым и вторым чтением; использовать его как основание для отклонения в принципе означает нежелание обсуждать содержание.

Персональная ответственность председателя ЦБ — «неправильна», потому что решения коллегиальны. Вот второй ключевой аргумент Сенина:

«…перечень оснований, по которым Председатель Банка России может быть освобожден от должности… связан с персональной ответственностью…
Порядок разработки основных направлений… основан на коллегиальном принятии решений. Его разрабатывает совет директоров… Решение по проекту принимает Национальный финансовый совет, а не лично Председатель Центрального банка.
Проектируемые положения… о персональной ответственности Председателя ЦБ… не соответствуют процедуре разработки и принятия денежно‑кредитной политики».

Логика проста: раз решения коллегиальны, то глава ЦБ не должен нести политическую ответственность за их результат. Но это прямо противоречит базовой практике государственного управления: правительство тоже принимает решения коллегиально, однако ответственность несет премьер; корпорации имеют советы директоров, но отвечают их руководители и акционеры.

По этой же логике можно вообще объявить весь государственный аппарат безответственным: «это же коллегиальное решение».

Фактический смысл такого аргумента — защитить безответственность и неподконтрольность главы ЦБ обществу и парламенту. Именно ту проблему, о которой говорят и КПРФ, и СРЗП.

«Подумаем о статусе Банка России… но ничего менять не будем»

Показателен ответ Сенина на конкретный вопрос Нины Останиной (фракция КПРФ): раз ставка губит производство, а инфляция по продуктам и услугам растет, что вы предлагаете вместо КПРФ‑овского проекта?

Сенин признает: «…несомненно, Центробанк не во всем непогрешим… влияние Банка России на экономику очень существенное…»

И тут же уводит разговор в сторону: «…подумать о статусе Банка России, о его праве или не праве законодательной инициативы, мне кажется, это важная история».

То есть производственники задают вопрос о разрушающей реальный сектор ставке, оппозиция предлагает конкретный механизм парламентского контроля, а ответ большинства — «надо подумать о праве законодательной инициативы для ЦБ». По сути — никакого решения, только отложенная дискуссия о другом.

В заключительном слове Сенин повторяет: «…есть здравые мысли о том, что необходимо подумать над совершенствованием этого мандата, и на эту тему провести какую‑то дискуссию…
…что касается другого вопроса, это о независимости статуса Банка России, то я считаю, что это фундаментальный вопрос, и Центральный банк… должен оставаться независимым институтом…
Поэтому мы как фракция “Единая Россия” не поддерживаем данный законопроект».

Таким образом:

• реальность — низкий рост, высокие ставки, бедность, банкротства;
• законопроект — предлагает конкретный инструмент, созвучный запросу общества;
• ответ большинства — «мы признаем, что проблемы есть, но трогать “независимость” ЦБ нельзя; давайте просто подумаем».
•  

Сопоставление с мировым опытом: рост против фиктивного «таргетирования»

Коммунисты и их союзники неоднократно обращаются к сравнительному и историческому контексту.

Китай, Вьетнам, СССР: когда ЦБ работает на рост

Георгий Камнев (КПРФ) прямо сравнивает «независимый» ЦБ РФ и китайскую модель:

«…у нас он формально по Конституции независим, и мы имеем около 0 процентов экономического роста, в том же Китае, где Центральный банк напрямую подконтролен правительству, наши соседи имеют порядка 5 процентов роста, ну, и раньше было даже еще выше».

Парфенов развивает тему, напоминая о советском и современном опыте планомерного ускоренного развития:

«Тот же Советский Союз в 30‑е и 40‑е годы демонстрировал темпы роста промышленного производства порядка 14 процентов ежегодно…
Из современных примеров обращает на себя внимание уже упомянутый здесь… Китай и Вьетнам, где десятилетиями экономика растет не менее чем на 5–8 процентов ежегодно. То есть стабильный подъем экономической мощи страны обеспечить можно. Было бы желание».

И делает принципиальный вывод: «…нас интересует задача обеспечения быстрого и одновременно устойчивого экономического роста… при одновременном сохранении макроэкономической стабильности. То есть не противопоставлять друг другу эти задачи, а сочетать их».

Таргетирование инфляции как проваленный догмат

Сергей Обухов (КПРФ) напомнил выводы МВФ и Всемирного банка: «…отчет Всемирного банка, МВФ за 2025 год… на примере 70 стран показал неэффективность и безрезультативность этой практики [инфляционного таргетирования]. Это вывод Международного валютного фонда».

При этом зарубежные аналоги центральных банков, как минимум, формально ориентированы на реальный сектор и занятость:

«Если мы посмотрим на Федеральную резервную систему, там максимальная занятость, стабильность цен – цели. В еврозоне – поддержание стабильности… У Банка Англии иерархический мандат: поддерживать стабильность цен, и при условии этого поддерживать экономическую политику правительства (цели по росту и занятости)...»

Фактически РФ воспроизводит самый жесткий и узкий вариант мандата, сосредоточенный на «стабильности цен», которая к тому же в реальности не достигается.

Шире, чем проблемы ЦБ: корпоративное перекосившееся государство

В заключительном слове Парфенов ставит диагноз не только ЦБ, но и всей экономической политике последних десятилетий:

«…речь идет об экономической политике, реализуемой в нашем государстве в целом в настоящий момент. Эта политика уже долгие годы носит ярко выраженный корпоративный характер, то есть она направлена главным образом на то, чтобы обеспечивать интересы крупного бизнеса, причем не просто крупного, а крупнейшего, наиболее состоятельной и могущественной его олигархической части».

Результат: «…этот бизнес демонстрирует уверенные экономические показатели… огромные корпоративные прибыли у банковского сектора…
Но при этом мы видим, что экономический рост страны замедлился до фактически около нулевых показателей.
…социальное самочувствие наших граждан ухудшается… растет безработица скрытая… галопирующий рост цен на продукты… уродливые социальные проявления».

И очень важный стратегический вывод:

«…проводить прежнюю экономическую политику в новых условиях, ну, это просто немыслимо. Поймите, прежняя политика не даст даже прежнего результата, хотя и он был не бог весть.
…на протяжении фактически 10‑летия у нас был тот самый “экономический рост” на уровне примерно 1 процента…
…мы снова вернулись к нему… а при продолжении прежней экономической политики и той же самой денежно‑кредитной политики, проводимой Центральным банком, никакого серьезного позитивного эффекта мы с вами не получим, наоборот, получаем накапливающееся, нарастающее отставание, и тем самым перспективы нашего исторического выживания становятся все более туманными».

В этом контексте законопроект КПРФ — не волшебная палочка, но первый осознанный шаг к восстановлению народного контроля над ключевым звеном финансовой системы, что прямо вытекает из духа ст. 75 Конституции («создаются условия для устойчивого экономического роста и повышения благосостояния граждан»).

Итог: услышать народ или спрятаться за слово «независимость»?

Дискуссия вокруг законопроекта выявила жесткий раскол:

• КПРФ и СРЗП говорят о реальном состоянии экономики — «глубокая заморозка», рост бедности, удушение промышленности — и предлагают конкретный политико‑правовой инструмент, усиливающий роль парламента и, через него, общества в определении денежно‑кредитной политики.
• Партия большинства формально признает, что проблемы есть, теоретически допускает «дискуссию о мандате ЦБ», но категорически упирается в защиту «независимости Центрального банка» как догмы — при фактической его безответственности и разрушительном влиянии на рост, бюджет и политическую стабильность.

На фоне кризисной реальности аргументация оппонентов выглядит, мягко говоря, ущербной:

• ссылка на то, что «закон уже позволяет Думе принимать решения» не отвечает на вопрос, почему все эти решения выхолощены до «принять к сведению»;
• оправдание отсутствия ответственности главы ЦБ «коллегиальностью решений» — фактическое оправдание политической и институциональной безответственности ЦБ в целом;
• предложение «подумать о статусе Банка России» вместо ответа на вопрос о разрушающей экономику ключевой ставке — классический уход от сути.

На этом фоне слова Парфенова о том, что идея серьезной корректировки политики ЦБ уже «имеет достаточно широкое хождение» в обществе и разных политических силах, звучат как предупреждение:

«…если Государственная Дума получит дополнительный инструментарий, чтобы воздействовать на политику Центрального банка… наше общество и наша страна от этого только выиграют».

Но большинство предпочло не только не дать этот инструментарий, но и продемонстрировать демонстративное безучастие — 369 человек не голосовали вовсе.

С точки зрения политической логики, это означает одно: ответственность за продолжение нынешней денежно‑кредитной политики и ее последствия полностью ложится на тех, кто сегодня прикрывается словом «независимость» в ущерб интересам экономики и граждан.