Академик РАСХН В.С.Шевелуха
Доклад на научно-исторической конференции
Российского государственного аграрного университета-
Московская сельскохозяйственная академия имени К.А.Тимирязева
«Великий подвиг к празднику Победы»
65-ой годовщине Победы над фашизмом посвящается.
Дорога в поселок Довгаливка, что в западных окрестностях города Кривого Рога, проходила мимо нашей хаты с ее северной стороны. По ней спускалась под гору двуколка. В бударке сидело двое в штатском. Справа - ездовой, слева - спустил левую ногу за борт пассажир, который оглядывался по сторонам. В его позе, внешности, осанке было что-то очень знакомое мне. Я попытался получше разглядеть спутника. Пассажир также проявил заинтересованность ко мне, к нашему дому, к усадьбе. - Послушай, мальчик, - обратился он ко мне, - скажи, Степан Гаврилович дома? - Нет, он на работе, - ответил я незнакомцу. – А вы кто будете? - А ты что, Витя, не узнаешь меня? Я же Николай Гончаренко. - Так вы же, дядя Коля, как сказал мне отец, - на финской войне. Вы штурмуете Линию Маннергейма. - Да, сынок. Я как раз оттуда еду домой, раненый в ногу. Был в госпитале. За это время и война кончилась. Скажи, Витя, батькови, що Мыкола Гончаренко вернулся с финской войны. Хочу його бачыты. Е о чем поговорыты. - Скажу, скажу, дядя Коля. А нам, пацанам, тоже расскажите? - Расскажу, Витя. Тоже е о чем розсказаты. А сейчас скажи, Витя, - перешел дядя Коля на русскую мову, - как там Степан Гаврилович и Татьяна Федоровна?
Узнаю Вас, дядя Коля, - подумал я. – Хороший Вы человек. Сам в пекле, то есть в аду побывал, ранен, жив остался, но не забыл нас. И тут же первый вопрос задал, как мои родители себя чувствуют. Уважает он их, большую дружбу с ними поддерживает.
- Ну, спасибо, сынок, - как будто подслушал мои мысли дядя Коля. – Поехали, - обратился он к вознице. – Моя Екатерина давно меня ждет, никак не дождется. Почти год не был дома, а мог и вообще не вернуться. Много наших полегло на «линии смерти». Шапками их закидать, как учили нас, не получилось, - продолжал выдавать дядя Коля свои мысли довоенной заготовки. Одно дело – патриотические песни «Если завтра война», «Своей земли не отдадим ни пяди», «Три танкиста, три веселых друга», другое дело – линия Маннергейма. – слушал я «выводы» дяди Коли о финской кампании…
Наши детские головы еще не способны были в 39-ом году, когда нам было всего только по девять-десять лет, понять, что встреча с дядей Колей и его рассказ о финской войне являются малым прологом предстоящей Великой Отечественной войны, ставшей огромным испытанием и трагедией для советских людей и для народов многих стран мира, повернувшей их судьбы в противоположном трагическом направлении.
А война, как всем известно, является следствием продолжения империалистической политики государств, осуществляемой военными средствами. Первая и Вторая мировые войны не являются исключением из этого правила. Они и особенно Великая Отечественная война как основная часть Второй мировой войны явились следствием назревших и перезревших противоречий в мировой капиталистической системе и превращением ее в империалистическую как высшую и последнюю стадию капитализма. Главной целью Германии и ее сателлитов и вдохновителей был новый передел мира.
В отличие от Первой мировой войны Вторая совершалась в период после победы Великой Октябрьской социалистической революции и создания В.И.Лениным первой в мире социалистической державы, возникновения и развития мировой социалистической системы. Ведущие капиталистические государства в открытом сговоре объединились для уничтожения СССР – ведущего ядра социализма на земле, для реванша за провал международных контрреволюционных сил в октябре 1917 года и в период вооруженной интервенции стран Антанты. Они не смогли понять и оценить огромное преимущество свободы и проявленного мужества народа в его борьбе за разгром вражеских сил - внутренних и внешних, под натиском которых объединились трудящиеся – рабочие, крестьяне и солдаты и дали могучий толчок в революционном и творческом преобразовании нашей Родины на пути социалистического обновления.
Патриарх Кирилл заявил на весь мир по телевидению, что для Победы в Отечественной войне в Советском Союзе не было необходимого единения наций и народов. Победа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., по его мнению, была только результатом влияния божественной воли.
На примере Великой Отечественной войны советского народа с фашизмом весь мир убедился в неослабевающей силе единства народа, ставшей тем непреодолимым препятствием для фашизма и величайшей силой, объединившей все народы СССР на победу с гитлеризмом.
Предельно точно и масштабно об этом сказал Маршал Победы Георгий Константинович Жуков после разгрома немцев под Москвой.
«Мужественно встретила советская столица надвигающуюся опасность. Призывы Центрального и Московского комитетов партии отстоять советскую столицу, разгромить врага были понятны каждому москвичу, каждому воину, всем советским людям. Москвичи превратили столицу и подступы к ней в непреступную крепость, и защита Москвы вылилась в героическую эпопею.
Когда мы говорим о героических подвигах, совершенных в битве за Москву, то подразумеваем не только действия нашей армии – героических советских бойцов, командиров и политработников. То, что было достигнуто на западном фронте в октябре, а затем и в последующих сражениях, стало возможным только благодаря единству и общим усилиям войск и населения столицы и Московской области, той действительной помощи, которую оказали армии и защитника столицы вся страна, весь советский народ».
Чем дальше уходит вглубь истории Великая Отечественная война, тем настойчивее и масштабнее ведется лжеисториками, примыкающими к ним антикоммунистами и продажными лицемерами от науки фальсификация исторических фактов и важнейших выводов о факторах Победы и ее историческом значении. Научные государственные и общественные структуры и организации должны принять строгие меры борьбы с фальсификаторами, разобраться в истинных целях их антинаучной деятельности.
На полном марше социалистического строительства наша страна была ввергнута в жестокую, кровавую бойню, в плацдарм смертельной схватки Красной Армии и всего советского народа с войсками Вермахта, с зловещей силой фашизма. Начало этого кровавого события и смертельной полосы истории было положено 22 июня 1941 года в день нападения Германии на Советский Союз.
Вот как описал канун этого страшного дня известный украинский советский писатель Иван Стаднюк: «Еще никто не знал, что родит завтрашний рассвет. Стоял знойный день 21 июня 1941 года, то самое преддверье трагического воскресенья, к которому из грядущих десятилетий люди часто будут обращать вопрошающие взоры. Москвичи в это день жили обыденными хлопотами и готовились к выходному. Солнце поднималась все выше, щедро исторгая горячие лучи на улицы, на дома и скверы столицы, на златоглавую и зеленую кремлевскую высоту. Но если бы камню могло передаваться напряжение ищущей человеческой мысли, острота беспокойства о судьбе государства и тяжесть ответственности за эту судьбу, то приметное своей чеканной архитектурой здание Правительства СССр за Кремлевской стеной даже под палящим солнцем стало бы в ледяном ознобе».
В этих словах повествования о Великой Отечественной войне Ивана Стаднюка внутренняя напряженность страны, описанная задним числом, достойна похвалы. Именно так мы, советские люди воспринимаем тот момент в истории нашей страны после свершившихся событий. Но в этом абзаце автора есть одна историческая неточность. Стаднюк пишет, что «еще никто не знал, что родит завтрашний рассвет». Такие люди в стране были. Многочисленные сигналы об этом руководству страны поступали все чаще и чаще из самых различных, в том числе надежных, достоверных источников.
Нападение фашистской Германии на нашу Родину – Великий Советский Союз – не было внезапным. Оно было заранее спланированным получившим накануне войны название «Плана Барбаросса». Сверхинтенсивная, нескрываемая подготовка Германии к нападению на СССР продолжалась целых семь лет. Направление главного удара фашистской военной машины было четко определено известным «Мюнхенским соглашением» руководителей ведущих капиталистических держав. Точная дата нападения не была секретом для руководства СССР. Лишь с известной долей условности можно сказать о внезапности нападения в связи с подписанием СССР перед самым началом войны с Германией «Пакта о ненападении». Нападение Германии на СССР было осуществлено без объявления войны. И это есть правда. В ней кроется одна из причин, из которой многие сделали неправильный вывод о внезапности нападения Германии на СССР.
Многочисленные факты, свидетельствующие о том, что И.В.Сталин в течение определенного времени игнорировал их, как он считал, из соображений безопасности, что сдерживало принятие крайне необходимых и безотлагательных мер по разработке планов подготовки и осуществлению реальных действий по отражению врага, что отрицательно сказалось на сопротивлении наших войск врагу и захвату значительной части советских территории немцами. Это был большой стратегический просчет советского руководства, дорого обошедшийся стране. Впоследствии он был решительно исправлен, что позволило Ставке Верховного командования в кратчайших срок обеспечить все факторы Победы: вооружение, крупномасштабное ведение стратегических операций, разгром и изгнание из страны фашистских захватчиков.
Некоторые лжекритики пытаются подвергнуть сомнению морально-психологическое состояние наших войск и всего советского народа перед войной. По этому вопросу спорить нам не о чем. Как и было сказано Верховным Главнокомандующим И.В.Сталиным в своем обращении к народу в самом начале войны: «Враг будет разбит! Победа будет за нами!», и она была обеспечена. Растерянность и потеря сопротивляемости и управляемости воинских подразделений, проявившиеся в начале нападения Германии на СССР, имели место, но уже при защите Смоленска и в абсолютном большинстве сражений после него, особенно под Москвой в декабре 1941 года, под Сталинградом в ноябре 1942 года, в битве под Орлом и Курском и в последующих сражениях Красная Советская Армия и весь наш народ проявляли высшие образцы духовной стойкости, патриотизма, мужества и героизма.
Партизанское движение охватило всю Белоруссию, значительную часть Украины, захваченные врагом области и территории России. Советские люди проявляли образцы героизма в уничтожении фашистов, боевой техники при освобождении районов и территорий. На счету партизан тысячи пущенных под откос эшелонов, взорванных мостов и вражеских укрепрайонов. Партизанское движение выдвинуло многих героев войны и подполья, выдающихся деятелей из народа. Среди них в Белоруссии Лобанка, Машерова, Козлова, Пономаренко. Пономаренко стал руководителем Центрального партизанского штаба всей страны. На Украине возглавили партизанское движение легендарные личности Ковпак и Вершигора.
Первая моя встреча с врагом на нашей советской земле состоялась в августе 1941 года. Мне было тогда двенадцать лет. За месяц передовые части германских войск прошли почти без больших сражений и боев от западной границы до города Кривого Рога. Герои Бреста еще продолжали сражаться, защищая Брестскую крепость. Кривой Рог и весь Криворожский железорудный бассейн оказались в стратегическом окружении, в так называемом мешке. Линия фронта и обороны наших войск была отброшена далеко на восток до Никополя. Внутри мешка немецкие войска второго эшелона зачищали территорию от оставшихся советских войск.
Вдоль города Кривого Рога по его западной стороне окопались отдельные батальоны пехоты. Почти рядом с линией обороны тыловые части наших войск расположились в садах рабочих поселков. Красноармейцы укладывали военное имущество и снаряжение на пароконные подводы. В нашем саду разместилась походная кухня. Бойцы и тыловики поправляли обмундирование. Все они были в летней форме: галифе, гимнастерках, неизменных обмотках, ботинках, пилотках со звездочками. Сады были полны спелых фруктов. Бойцы с чувством собственной вины собирались отступать, выполняя приказ командования
- Мальчик, - обратился ко мне красноармеец - возница походной кухни, - а где можно набрать питьевой воды для нашей походной кухни? Мне приказано готовить обед для бойцов, а воды нету. - Это надо ехать вам вон туда, за бугор, показал я рукой, - километра за три отсюда. Там в степи есть колодец, из которого мы пьем пресную воду и летом, и зимой. - Давай-ка, Витя, так тебя, кажется, зовут, садись рядом со мной на облучок. Поедешь со мной, покажешь дорогу к колодцу.
Я быстро забрался на сидение кухни, и мы быстро поехали через балку, мимо вырытых бойцами окопов и траншей в степь в направление села Веселый Кут. Через минут двадцать мы уже были на возвышенности, с которой виден был степной колодец.
Я не знаю, как тогда работала разведка и кто отдавал приказ выезжать на возвышенность, с которой открывалась вся территория вокруг километров на три-четыре. Мы с бойцом не успели опомниться, как вокруг нас – открытой мишени в степи, стали рваться снаряды. Немцы пристреливались. Снаряды ложились справа, слева, спереди, сзади. Еще несколько секунд – и наша кухня была бы в воздухе. Но боец молниеносно ударил вожжами по лошадям, круто развернул кухню на месте, и лошади галопом понеслись с вершины горы вниз. Мы кубарем слетели к окопам и траншеям, обозначающим линию обороны и скрылись в садах. Никакой воды мы не привезли. Солдаты остались без обеда. В моем сознании ничего не осталось от ощущения опасности, кроме детской любознательности, а что же будет? Все осталось эпизодом, с которого начал накапливаться опыт новой суровой военной обстановки и новой своей и народной жизни и судьбы.
Передовые немецкие части вошли в наш рабочий поселок Дубки Октябрьского района города Кривого Рога в 12 часов на следующий день. Никакого сражения не произошло. Ночью бойцы отступили. Обоз пустых телег после сваливания имущества в кучи также ушел в центр города.
В поселок сначала вошел передовой отряд из мотоциклистов. За ним на больших дизельных автомобилях въехала пехота. В одной из мотоциклетных колясок сидел человек средних лет в штатском. Он переводил вопросы фашистского офицера к местным жителям и ответы на них собравшихся людей. Всего вокруг было несколько десятков человек. Люди хотели побороть в себе страх перед завоевателями, как они говорили, чтобы не попасть в плен и увидеть своими глазами, услышать своими ушами, каковы они - немцы – наши враги, что же будет теперь. Но не любопытство, а страх проявлялся в их поведении. И вдруг наша соседка по подворью тетя Даша своим нервным голосом заявила, протягивая руку немецкому офицеру: «А мы вас ждали!».
Не все услышали, что она сказала. Что побудило тетю Дашу, столько лет соседствующую с нами, которая ни перед кем никогда не заискивала, была открытой и прямой, как казалось довольной жизнью, имела мужа - рабочего и дочь - учительницу, вдруг сказать такие страшные слова? Мои родители, брат и я услышали такие «приветственные» слова тети Даши, обращенные к немцам, напавшим на нашу страну, уже известным во всем мире своими преступлениями и зверствами. Думаю, что эти слова были сказаны ею от страха и необходимости убедить врага в «своем доверии» к завоевателям. Другой версии у меня не было, и быть не могло. Тем более, что тетя Даша сказала тогда еще одну фразу. Во время этой встречи прогремели мощные взрывы на шахтах рудников имени Фрунзе и Октября. Полетели в воздух шахтные копры. - Ой, господи! Как же мы жить-то будем, где будем работать? – запричитала тетя Даша.
Это были действия советских спецотрядов подрывников шахт и других предприятий и сооружений, чтобы они не достались немцам. Здесь тетя Даша проявила свой инстинкт самосохранения. На большее у нее не хватало ни сил, ни опыта. Она была слабой трусливой женщиной.
Но другой факт, произошедший здесь же на встрече с немцами передового отряда, свидетельствовал об ином, о явном предательстве затаившихся в нашем советском обществе людей, ненавидящих советский строй и коммунистов. Человек в штатском, сидевший в мотоцикле вместе с немецким офицером, обращаясь к нему сказал: «Герр официр! Прошу быстрее двигаться вперед! Быстро, быстро, быстро! В направлении КРЭСа. Там засело группа коммунистов. С минуты на минуту они могут взорвать единственную в Кривом Роге теплоэлектростанцию».
С ревом мотоциклы сорвались с места и помчались по грунтовой дороге к указанной цели. Внутренний враг не дремал, он объединялся с врагом внешним. Такие люди тоже были, хотя их было не так уж много, но они были! Они всегда бывают. Проверка жизненными обстоятельствами, в конце концов, их выявляет. И не специальная проверка, а так случается. Скрыть свою ненависть к Родине, друзьям, народам они не могут.
Позднее после разгрома немцев под Москвой и перелома в ходе Великой Отечественной войны под Сталинградом произошло резкое изменение в поведении фрицев. Они зверели, повсеместно проводили на временно оккупированной территории облавы, уничтожали коммунистов, патриотов, отправляли молодежь в Германию, занимались массовым грабежом, насилием. От первоначальной демонстрации «заботы» о местном населении не осталось и следа. Облавы взрослых мужчин, подростков и даже детей проводились ими по несколько раз в сутки. Для этого использовалась полевая жандармерия и воинские подразделения. Тех, кто прятался, находили и расстреливали на месте. Чаще применяли так называемый статистический метод уничтожения потенциальных партизан. Убивали каждого десятого в построенной шеренге случайно захваченных людей. Так погиб и мой дядя Леонид Криворучко, участвовавший в партизанском отряде шахтеров города Кривого Рога.
- Сынок, быстро прячься вот в эту копну сена! – закричала мама. - Снова идет облава. Забирайся внутрь! Я проделала там лаз, там осталась пустота.
Я быстро залез в копну, закрыл вход в логово. Вскоре я услышал сквозь сено немецкую речь. Копну немцы «обезвреживали», прокалывая ее ножевыми штыками. До меня штыки не доставали. Я сжался в комок и сидел в центре логова. Беда миновала. Когда стемнело, я выбрался наружу. Мама еле стояла на ногах. Она все видела и стояла окаменевшая.
На второй день охота за подростками и мужчинами продолжалась. Соседи своевременно нам сообщили, что цепь немцев уже недалеко. Прятаться уже было поздно. И тогда я принял решение бежать! Метров в ста от нашего дома было кукурузное поле. За двадцать метров до него я услышал выкрики немцев и несколько выстрелов. Не успел я уйти. Подбежавший ко мне фриц ударом приклада карабина в спину повернул меня назад в колонну захваченных облавой мужчин, подростков и детей, направляемых в концлагерь. Вместе с колонной я прошел не более двухсот метров. Идущий рядом с колонной немец быстрым шагом подошел ко мне, ударил сапогом сзади, и я очутился в кювете. Ко мне больше никто не подошел. Колонна прошла дальше мимо меня. Я пролежал в канаве до сумерек и стал пробираться домой. Думаю, что главную роль сыграл мой возраст. Он резко отличался от возраста окружающих меня мужчин. Снова спас меня случай. Трудно, конечно, себе представить, чтобы фриц меня пожалел. А может быть, и у него как у отца своих детей зашевелились остатки человека.
Через несколько суток в ночь на 23 февраля 1943 года беда еще раз вернулась в наш дом. Накануне Дня Красной Армии в дом ввалился огромный верзила, вооруженный немец. В эту ночь фашистов выбивали из Кривого Рога передовые части Советской Армии. Блуждающим взглядом он обшарил наше с мамой убогое жилище и остановился на немецкой гармошке. Он схватил ее руками, хотел найти еще что-нибудь подходящее. Не помня себя, я соскочил с табуретки, вцепился обеими руками в гармошку и укусил зубами немца за руку. Фриц наотмашь со всей силы ударил кулаком меня по голове и вышел из хаты. Судьба еще раз повернулась ко мне в лихую годину.
В два часа ночи в замерзшее окно к нам постучали. Мама спросила, кто. «Свои», - ответил нам красноармеец. Он вошел в хату и обнялся с нами. Советские войска выполнили свое обещание, наказ, с которым мы мысленно провожали их в августе 1941 года. Рано утром поселок был весь в оживлении. Наши бойцы в прекрасном обмундировании - в теплых белых полушубках, в валенках, в ушанках на автомашинах ЗИСах и Студебеккерах с артиллерией, лафетами прицепленной к автомобилям, после оживленной беседы с населением готовились к марш-броску на реку Ингул, где предстояло новое сражение, которому предшествовал мощный артобстрел нашей артиллерии. Прихватив с собою своего друга по школе - соседа Володю Прокопенко, я забрался вместе с ним на лафет 76-миллиметровой пушки, и поехали мы с ним с бойцами на запад. Солдаты с радостью нас взяли с собой. Маме я не успел ничего сказать.
Отец Степан Гаврилович и брат Анатолий после побега при перевозке в концлагерь брата и освобождения из концлагеря нашими войсками отца ушли на приемный пункт, где были призваны в действующую армию и участвовали в военных сражениях до самого окончания войны.
После разгрома немцев на реке Ингул один из командиров отправил нас домой с наказом возвращаться к родителям, а они, бойцы, без нас теперь «уже обойдутся». Вооруженные до зубов автоматами, патронташами и лимонками мы явились с передовой домой. Мы были разоружены на месте летучими отрядами и спасены от наказания матерями.
Но к этому времени мы уже много знали и понимали из военной жизни о силе духа наших воинов и победном настрое бойцов, освобождавших нашу Родину от немецких захватчиков. Позже я узнал и еще одну важную новость, что в то время, когда мы с Володей «сражались» на Ингуле, с воздуха уничтожал своими реактивными снарядами врага Георгий Тимофеевич Береговой, которому был всего двадцать один год, впоследствии ставший дважды Героем Советского Союза, знаменитым летчиком-испытателем, летчиком-космонавтом и командиром отряда космонавтов в Звездном городке. Об этом я узнал из беседы, которая состоялась у меня с Г.Т.Береговым уже в Москве в восьмидесятые годы.
Больше чем на фронте нам, подросткам, досталось в тылу. Это была большая школа жизни и мужества. Сразу же после освобождения Кривого Рога от фашистов я пошел на железнодорожные курсы слесарей-автоматчиков. Мать работала на восстановлении взорванной немцами при отступлении Криворожской электростанции.
От отца и брата приходили с фронта знаменитые треугольные письма, полные веры в Победу и надежды на скорую встречу.
После курсов меня направили в бригаду на станцию Вечерний Кут города Кривого Рога по техническому обслуживанию проходящих железнодорожных составов. Но пришлось срочно переквалифицироваться из слесаря-вагонника на слесаря-автоматчика. Не мог я еще пока поднять вагонную рессору весом более тридцати двух килограммов.
Самая большая деталь тормозных систем вагона по конструкции Матросова, Казанцева и Вестингаузена – золотниковая коробка – весила в два раза меньше. Меня оставили в той же бригаде на станции Вечерний Кут. Вскоре потребовалось меня отправить на работу на крупный железнодорожный узел Пятихатки Днепропетровской области, где я снова работал в бригаде по техническому обслуживанию эшелонов, идущих на фронт и возвращающихся оттуда с ранеными бойцами. Бригада ПТО из семи-десяти человек обслуживала каждый состав за время, не более пятнадцати-двадцати минут. Через двадцать-тридцать минут мы вручали машинисту паровоза справку-гарантию, что все вагоны в полной исправности, и мы гарантируем безаварийный проезд по перегону до станции Знаменка на фронт и до станции Верховцево в тыл, в сторону города Днепропетровска. Если в пути случалась авария – горели буксы, отказывала тормозная система, выходили из строя колесные пары, появлялись другие неисправности – всю бригаду в соответствие с приказом Министра путей сообщения СССР Бещева отправляли на фронт. «Спасало» только то, что почти вся наша бригада состояла из подростков, не подлежащих призыву в армию, а наш бригадир Илья Григорьевич Абрамов был в возрасте более шестидесяти лет и обладал высокими профессиональными качествами и организаторским талантом. Но у нас таких проблем и не возникало. Как правило, ни с одним составом за все время нашей работы в Пятихатках в пути следования эшелонов подобных ЧП не возникло.
Железная дорога в СССР во время войны была на военном положении. Высокая дисциплина и ответственность распространялась и на нас – подростков и несовершеннолетних. С семи часов вечера до семи утра мы работали в ночную смену, после чего семь дней работали в дневной. С пяти до семи вечера мы проходили военную подготовку – «длинным штыком коли, коротким коли!» и выполняли другие воинские обязанности. Жилья нам никто не давал, сами себе находили угол для ночлега у местного населения. Меня приютил у себя дома на веранде наш бригадир Илья Григорьевич Абрамов. За это я выполнял еще одну «обязанность». Находил самогонщиков, покупал у них поллитровки для Ильи Григорьевича за его деньги. Бутылка такой сивухи стоила пять рублей. Такой был наш начальник – добрый, порядочный, честный, но иногда расслаблялся после тяжелейшего труда.
Всякое говорят люди, пережившие большие лишения на трудовом фронте. Был и со мной такой очень опасный эпизод. Трудно нам, почти еще детям, было работать по семь суток подряд в ночной смене, особенно под утро во время восхода солнца в четыре-пять часов утра. Сон валил с ног, и однажды я заснул на рельсах железнодорожного полотна. Обнаружил и стащил меня с рельс осмотрщик вагонов из нашей бригады, мой сосед из Кривого Рога Григорий Иванович Словецкий. Он спас мне жизнь.
На станции Пятихатки орудовали в большом количестве воры, бандиты, хулиганы. Они грабили пассажиров, особенно ночью. Не раз приходилось спасать от них пассажиров. Сами мы ездили на товарных вагонах на один-два дня в месяц домой в Кривой Рог. Ездили на крышах вагонов, на тормозных площадках, на сцепках, на фаркопах и буферах. Все было. Но я не помню, чтобы кто-то из нас тогда или теперь говорил об этом как о большом несчастии или жизненном подвиге. Мы жили и работали, как все.
Солдаты, уезжавшие на фронт, и возвращающиеся с фронта раненые всегда поддерживали нас, пацанов добрым словом и материально, кто даст бэушную гимнастерку, кто - галифе, кто - кусок хлеба или банку «американской» тушенки, кто расспросит о родителях, скажет доброе слово и напутствие, кто погладит по голове, похвалит.
Мы еще хорошо помнили дни оккупации, немецкие зверства и голод. Было с чем сравнивать. Мы хорошо помнили и то, что нас – пацанов -, отлавливали и отправляли в концлагерь. Чтобы избежать отправки в Германию, я несколько месяцев ходил переодетым в женскую одежду - юбку, кофту и платок. Немцы принимали меня за круглолицую девчонку. В этом была тоже большая опасность. Мне было тогда тринадцать лет. В женской одежде вместе с мамой мы переходили ночью линию фронта, чтобы принести оттуда еды и помочь детям и старикам на оккупированной территории. Люди продавали на рынке последнее, что у них осталось. В магазинах не было почти ничего. «Хлеб», испеченный из проса, выдавали по двести-триста граммов в сутки. Он рассыпался как опилки. Его невозможно было есть. Бесконечные облавы и отправка эшелонов с людьми из концлагеря в Германию проводились постоянно. Шахты не работали. Немцы грузили и отправляли в Германию забранный у населения скот, который еще оставался у людей. Грузили вагонами чернозем и тоже отправляли в Германию. Нас – пацанов - забирали днем на тяжелые работы по погрузке и выгрузке военного снаряжения. Это были большие электробатареи «БАС», различное бытовое оборудование и даже ящики со снарядами. Мы падали от изнеможения. В отместку за это мы вместо предложенного нам груза набросали в тележки металлолом, который кучей лежал тут же в бывшей фабрике-кухне Октябрьского рудника. Рассвирепевший от негодования немец, увидев такое, за несколько секунд достиг меня первым и стал избивать. Ребята подбежали ко мне и оттолкнули немца. И мы все в рассыпную, кто куда, убежали с территории, а затем удрали по городским улицам.
Ничем другим невозможно было измерить и оценить масштабы народного гнева и ненависти к фашистам, посмевшим ввергнуть нашу Родину в кровавую войну, посягнувших на наш мирный труд и наши достижения, кроме как огромным чувством радости и благодарности за проявленные народом единство духа, воли и силы, массовый героизм и великую Победу, одержанную великим русским народом совместно с народами всех республик Советского Союза.
9 мая 1945 года на площади перед Домом культуры Октябрьского рудника состоялся грандиозный митинг в честь Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Гремели духовые оркестры, выступали руководители города, рудника, шахт, других предприятий, военные и гражданские люди. Все обнимались, кричали «Ура!», плакали, танцевали, радовались счастью оставшихся в живых в страшной войне на фронтах и в невероятно трудных условиях работы в тылу.
У всякой войны есть конец. У людей, потерявших своих близких и родных, конца войны не было. Оставалось нескончаемое горе, вечная скорбь, затмение солнца навсегда. Конечно, остается свет в окошке от близких, от соотечественников, переживающих это горе вместе с теми, у кого кто-то погиб, не вернулся с фронта.
Победа в Великой Отечественной войне – это и огромный триумф героизма и великая радость всего народа и конец страшной драмы.
Василь Быков, драматический белорусский писатель больше уделил в своем творчестве теме окопной войны, горю и несчастию народа, которое она причинила. Баланс великой Победы и драмы больших потерь есть на весах истории, на которых правда остается за теми и другими. Эта правда нашла свое подтверждение в творчестве многих советских писателей и поэтов: Твардовского, Эренбурга, Шолохова, Шагинян, Симонова, А.Толстого, Фадеева, Суркова, Бондарева и других. Василь Быков также не отступил от этой правды, создав знаменитую повесть «Альпийская баллада». По сей день продолжается дискуссия по этой стержневой, духовно-нравственной человеческой проблеме Великой Отечественной войны.
После возвращения отца и брата с войны домой на семейном совете было принято важное решение: всем троим мужчинам – отцу, мне и брату идти работать на шахты, иначе не проживем. Вместо дневной я перешел в вечернюю школу рабочей молодежи. Жалко было расставаться с людьми – учителями и друзьями! Директор школы № 34 Кривого Рога Беляев и преподаватели, особенно математик и учительница украинского языка (семья Чабан Петр Алексеевич и Мария Ивановна) настойчиво предлагали и требовали от меня остаться на дневном обучении. Но суровые голодные дни послевоенного времени распорядились иначе. Мои «университеты» продолжились среди рабочих шахт № 5 и Центральная рудника имени Фрунзе.
Мы ремонтировали вагонетки, электровозы, отвозили добытую в шахте железную руду к железнодорожным бункерам с рудой, откуда ее отправляли на металлургические заводы Криворожья и Донбасса. Это была настоящая трудовая школа в коллективе, где все и механик, и бригадир, и слесаря были равны во всем, кроме одного: старшие учили младших и молодых. Там я работал и слесарем, и сцепщиком, и помощником машиниста электровоза. Самых молодых, в том числе и меня, отобрали в состав комсомольской бригады для очистки штрека от сцементировавшей подземный рельсовый путь породы. На 186-ом горизонте, где круглые сутки с потолка лилась холодная вода, в резиновых костюмах и сапогах мы с помощью кайл отвоевывали у «пятилетнего периода оккупации» доступ бурильщикам к камерам добычи железной руды.
Мой незакаленный, почти детский организм не выдержал испытания такими условиями. Двухстороннее воспаление легких приостановило мое «героическое» участие в работе комсомольской бригады. Предстояло выкарабкаться всеми возможными способами из такой катастрофы, что я и сделал с помощью врачей и смены обстановки. Я возвратился к любимому делу – к учебе в школе, затем в Эрастовском сельскохозяйственном техникуме, Московской сельскохозяйственной академии имени К.А.Тимирязева, в аспирантуре и докторантуре при ней, а потом многие годы работал по специальности агронома-селекционера, на партийной и советской работе в Ярославле, преподавательской работе в Белорусской сельскохозяйственной академии, директором Белорусского НИИ земледелия, Секретарем ЦК Компартии Белоруссии. Встреча и работа с Машеровым в составе Бюро ЦК Белоруссии на посту Секретаря ЦК по сельскому хозяйству, затем заместителем Министра сельского хозяйства СССР, депутата Государственной Думы двух созывов, академика-секретаря Отделения растениеводства Россельхозакадемии, заведующего кафедрой сельскохозяйственной биотехнологии в Тимирязевке, члена ЦК КПРФ, руководителя Общероссийской общественной организации «Российские Ученые Социалистической Ориентации» (РУСО).
С высоты великой Победы советского народа в Великой Отечественной войне и жизненного пути, пройденного от подростка шахтера и железнодорожника в годы войны до одного из партийных руководителей республики, советских, партийных и общественных организаций всей страны – СССР и Российской Федерации, кажется невероятным то, что произошло с нашим государством в девяностые годы – ее разрушение. С этой же высоты четко вида и истинная причина произошедшего. Народ, победивший фашизм, не мог не разгромить логово предателей, допустивших смену власти в стране и возврат ее к капитализму. Предатели должны понести за это суровое наказание. Народ потребует суда истории над ними. Возврат социализма в нашей стране неизбежен, как восход солнца. КПРФ и патриоты России заявили об этом в годовщину 130-летия со дня рождения И.В.Сталина, 140-летия со дня рождения В.И.Ленина, 65-ой годовщины Победы советского народа над фашистской Германией. Протестное движение в стране нарастает, набирает силу. Другого пути развития революционного процесса в России нет. Победа в борьбе за переход власти в руки народа, возрождение Союза бывших республик СССР и восстановление социализма в нашей стране нет!
С Днем Победы Вас, дорогие товарищи!
9 мая 2010 года