О научном издании «Манифеста коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса – Иркутск: Издательство «Типография на Чехова», 2017. – 300 с.
В рассматриваемой книге представлены варианты программы Союза коммунистов, написанные Ф. Энгельсом в июне и октябре 1847 г. и сам оригинальный текст Манифеста Коммунистической партии, написанный К. Марксом и Ф. Энгельсом в декабре 1847 г. – январе 1848 г., а также предисловия К. Маркса и Ф. Энгельса к их прижизненным изданиям документа.
Кроме того, читатель найдет в книге примечания, развернутые комментарии и научные статьи ряда авторов о «Манифесте» в контексте истории и текущей современности. Уже перечисление того, что включено в книгу, свидетельствует об отличии данного издания «Манифеста» от предшествующих. Книга посвящается: 170-летию выхода в свет «Манифеста», 150-летию «Капитала», 100-летию Великой Октябрьской социалистической революции, 200-летию со дня рождения Карла Маркса. В этом тоже безусловное ее своеобразие.
Книга подготовлена Открытым академическим теоретическим семинаром «Марксовские чтения» Института философии Российской академии наук. Семинар действует вот уже 20 лет, проводя регулярно свои заседания в последние пятницы каждого месяца и почти ежегодно издавая научные труды по результатам своей работы. Понятно, что все это достигается благодаря инициативным и трудоемким усилиям бессменного руководителя семинара профессора Д.В. Джохадзе, который и является составителем и редактором рецензируемой книги.
Содержание «Манифеста» отражает основные положения марксизма как они сложились к концу 1847 – началу 1848 г. Об этом свидетельствует и предисловие Ф. Энгельса к новому немецкому изданию вскоре после смерти К. Маркса. По словам Энгельса, через весь «Манифест» красной нитью проходит мысль, «что экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образует основу ее политической и умственной истории; что в соответствии с этим (со времени разложения первобытного общинного землевладения) вся история была историей классовой борьбы, борьбы между эксплуатируемыми и эксплуатирующими, подчиненными и господствующими классами на различных ступенях общественного развития, и что теперь эта борьба достигла ступени, на которой эксплуатируемый и угнетенный класс (пролетариат) не может уже освободиться от эксплуатирующего и угнетающего его класса (буржуазии), не освобождая в то же время всего общества навсегда от эксплуатации, угнетения и классовой борьбы» (С. 103 – 104 названной книги, далее указываются только ее страницы).
Излагая приведенную мысль, Энгельс подчеркнул, что открытие ее всецело принадлежит Марксу. Но надо учесть, что Энгельс внес очень большой вклад не только в ее дальнейшую разработку, но и в сам процесс ее открытия. В предисловии к английскому изданию «Манифеста» в 1888 г. Энгельс после повторения указанной мысли и того, что она принадлежит Марксу, добавляет: «К этой мысли, которая, по моему мнению, должна для истории иметь такое же значение, какое для биологии имеет теория Дарвина, оба мы постепенно приближались еще за несколько лет до 1845 года. В какой мере мне удалось продвинуться в этом направлении самостоятельно, лучше всего показывает моя работа «Положение рабочего класса в Англии». Когда же весной 1845 г. я вновь встретился с Марксом в Брюсселе, он уже разработал эту мысль и изложил ее мне почти в столь же ясных выражениях, в каких я привел ее здесь» (С. 111 – 112). Это надо иметь в виду, как и большую роль Энгельса в подготовке «Манифеста».
Об историческом значении этого документа можно судить и по отмеченному Энгельсом в 1892 г. факту: «по количеству экземпляров «Манифеста», распространенных на языке той или иной страны, можно с достаточной точностью определить не только состояние рабочего движения, но и степень развития крупной промышленности в каждой стране» (С. 123).
В разделе «Комментарии» рецензируемой книги разъясняется современное понимание ряда тем: рабочий класс, насильственная революция, международный характер революции, классовая борьба, поляризация общества, сущность государства, уничтожение частной собственности, диктатура пролетариата, переходные мероприятия, отмирание государства, конечная цель, перспектива революции, сущность материалистического понимания общества.
Надо отметить содержательность комментариев, их конкретность, обоснованность не только текстами Маркса и Энгельса, но и современной реальностью. В вопросе о рабочем классе обращается внимание на введенные Марксом понятие «совокупный рабочий» и Энгельсом понятие «пролетариат умственного труда» (врачи, инженеры, химики, агрономы и другие специалисты) (С. 151 – 154). По отношению к насильственной революции отмечается, что «коммунисты в принципе были бы за мирное преобразование отношений собственности, если бы это было возможно; но в конкретной исторической ситуации это не реально, поэтому неизбежна насильственная революция. Конечно, насилие – это не только вооруженная борьба» (С. 155).
В 1858 г. Маркс написал Энгельсу: «Трудный вопрос …: на континенте революция близка и примет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве буржуазное общество проделывает еще восходящее движение» (С. 157).
В комментарии о поляризации общества содержится вывод: «При видимом сохранении и определенном расширении средних слоев в современном развитом капиталистическом обществе невозможно отрицать чудовищной поляризации общества на сверхбогатых и огромной массы эксплуатируемых, угнетаемых и живущих за чертой бедности.
Разумеется, следует учитывать и изменение представлений о средних слоях общества: во времена Аристотеля или «третье сословие» во Франции XVIII века, или «средний класс» в Англии XIX века, или средние слои в современных развитых капиталистических странах, или в странах «третьего мира» (С. 160 – 161).
В комментарии об уничтожении частной собственности есть простое, но важное замечание: «антимарксистские домыслы о стремлении коммунистов обобществить все и вся, уничтожить все виды собственности, кроме государственной, общественной, коллективной, «все отнять и поделить», вся эта неправда – либо результат полного невежества, либо сознательная ложь» (С. 166). Здесь важно учесть то место в «Манифесте», где капитал характеризуется как «собственность, эксплуатирующая наемный труд, собственность, которая может увеличиваться лишь при условии, что она порождает новый наемный труд, чтобы снова его эксплуатировать» (С. 65). Главное в том, что капитал по своему происхождению – не личная, не индивидуальная, а коллективная, общественная собственность, которая приводится в движение лишь совместной деятельностью многих членов общества, а в конечном счете, только совместной деятельностью всех членов общества.
И далее Маркс и Энгельс делают принципиальнейший вывод: «Итак, капитал – не личная, а общественная сила. Следовательно, если капитал будет превращен в коллективную, всем членам общества принадлежащую, собственность, то это не будет превращением личной собственности в общественную. Изменится лишь общественный характер собственности. Она потеряет свой классовый характер» (С. 65). Капитал станет общественным не только по своей экономической, материальной сущности, но и по юридической, правовой форме. И это оформление капитала как непосредственно общественной (сначала государственной) собственности осуществляется в процессе социалистической, пролетарской революции. Капиталист же переживает все это лишь как отнятие у него его «личной» собственности. Поэтому полный гнева и возмущения он вопит о «грабеже, краже, несправедливости» и т.п.
В комментарии «Переходные мероприятия» приведен крайне интересный материал «Требования Коммунистической партии в Германии». Это программа переходных мероприятий в начавшейся в марте 1848 г. (уже после выхода в свет «Манифеста») германской буржуазно-демократической революции. Программу составил Комитет Союза коммунистов: К. Маркс, Г. Бауэр, Ф. Энгельс, И. Молль, В. Вольф (С. 174 – 176).
Обсудим теперь комментарий «Диктатура пролетариата». В нем говорится: «Понятие диктатуры пролетариата было для Маркса и Энгельса тождественно политическому господству пролетариата, рабочего класса. Диктатура противопоставлялась диктатуре буржуазии … Диктатура пролетариата – это государство переходного периода, она отмирает вместе с отмиранием классов. Уже данное место «Манифеста» свидетельствует о том, что диктатура пролетариата не противопоставляется демократии. Но она противопоставляется буржуазной псевдодемократии» (С. 189). Это все справедливо и подтверждается в книге добротной подборкой соответствующих высказываний Маркса и Энгельса. В конце же комментария им фактически противопоставляется позиция Ленина, представленная определениями диктатуры пролетариата типа: «Диктатура есть власть, опирающегося непосредственно на насилие, не связанная никакими законами» (С. 172). И в заключение делается вывод: «такого определения у основоположников марксизма не было» (С. 173). Здесь требуются уточнения.
Автор комментария о диктатуре пролетариата почему-то не использовал большую статью Ленина «К истории вопроса о диктатуре», в которой понимание диктатуры как прямого насилия связано с работами Маркса. «Всякое временное государственное устройство, - писала «Новая Рейнская Газета» 14 сентября 1848 года, - после революции требует диктатуры и притом энергичной диктатуры», чтобы разбить и удалить остатки старых учреждений, не дать им вернуться снова к власти, используя ее в борьбе с революцией» (По кн.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 374). Ленин далее продолжает: «Маркс бичевал буржуазных демократов за «конституционные иллюзии» в эпоху революции и открытой гражданской войны» (Там же. С. 374 – 375) и опять ссылается на мысль Маркса о недопустимости заниматься «школьными упражнениями в парламентаризме» и предоставлять правительству действовать, хотя оно «в это время поставило уже штык в порядок дня» (Там же. С. 375). После этого Ленин делает общий вывод: «Великие вопросы в жизни народов решаются только силой» (выделено нами – И.М Братищев, Е.Ф. Солопов). Сами реакционные классы прибегают обыкновенно первые к насилию, к гражданской войне, «ставят в порядок дня штык» … Действительно революционный класс должен тогда выдвинуть именно лозунг диктатуры». Дальше Ленин напоминает, что большевики рассуждали так о диктатуре еще накануне и во время революции 1905 года. Тогда же Ленин написал: «Диктатура означает … неограниченную, опирающуюся на силу, а не на закон, власть. Во время гражданской войны всякая победившая власть может быть только диктатурой» (Там же. С. 376). Именно в гражданской войне и диктатуры именно в указанном смысле.
Последнюю четверть 1905 года Ленин охарактеризовал как период «революционного вихря», «сочетания массовой политической стачки с восстанием», когда применялись особые методы народного творчества, чуждые иным периодам политической жизни. «Вот наиболее существенные из этих методов: 1) «захват» народом политической свободы – осуществление ее, без всяких прав и законов и без всяких ограничений (свобода собраний хотя бы в университетах, свобода печати, союзов, съездов и т.д.); 2) создание новых органов революционной власти, - Советы рабочих, солдатских, железнодорожных, крестьянских депутатов, новые сельские и городские власти и пр. и т.п. Эти органы создавались исключительно революционными слоями населения, они создавались вне всяких законов и норм всецело революционным путем … Это были, наконец, именно органы власти, несмотря на всю их зачаточность, стихийность, неоформленность, расплывчатость в составе и в функционировании … третий «метод» действия эпохи революционного вихря»: применение народом насилия по отношению к насильникам над народом» (Там же. С. 379 – 380). Это и есть, по Ленину, диктатура революционных элементов народа, неограниченная, внезаконная, опирающаяся на силу власти, хотя пока еще в зачатке (Там же).
И здесь же дано важнейшее разъяснение. «Но сила, на которую опиралась и стремилась опереться эта новая власть, была не силой штыка, захваченного горсткой военных, не силой «участка», не силой денег, не силой каких бы то ни было прежних, установившихся учреждений. Ничего подобного …
На что же опиралась эта сила? Она опиралась на народную массу. Вот основное отличие этой новой власти от всех прежних органов старой власти. То были органами власти меньшинства над народом, над массой рабочих и крестьян. Это были органы власти народа, рабочих и крестьян, над меньшинством, над горсткой полицейских насильников, над кучкой привилегированных дворян и чиновников. Таково отличие диктатуры над народом от диктатуры революционного народа» (Там же. С. 380 – 381).
«Вы спросите, может быть, … зачем же тут «диктатура», зачем «насилие»? разве же огромная масса нуждается в насилии против горстки, разве десятки и сотни миллионов могут быть диктаторами над тысячей, над десятками тысяч? … Вы говорите, что миллионам не нужно насилия против тысяч? Вы ошибаетесь, и ошибаетесь оттого, что рассматриваете явление не в его развитии. Вы забываете, что новая власть не с неба сваливается, а вырастает, возникает наряду со старой, против старой власти, в борьбе против нее. Без насилия по отношению к насильникам, имеющим в руках орудия и органы власти, нельзя избавить народ от насильников» (Там же. С. 381 – 382).
И еще. «Революция, в узком, непосредственном значении этого слова, есть именно такой период народной жизни, когда веками накопившаяся злоба «на эксплуататоров и угнетателей «прорывается наружу в действиях, а не на словах, и в действиях миллионных народных масс, а не отдельных лиц. Народ просыпается и поднимается для освобождения себя» от насильников, от чуждой ему власти (Там же. С. 384). И применение народом насилия (вплоть до вооруженного) над угнетателями – «это очень хорошо. Это – высшее проявление народной борьбы за свободу. Это – та великая пора, когда мечты лучших людей России о свободе претворяются в дело, дело самих народных масс, а не одиночек-героев» (Там же. С. 385).
Ясно, что речь у Ленина (как и у Маркса и Энгельса) идет о диктатуре классов, а не отдельных личностей, узурпирующих государственную власть. Ленин прямо писал и об этом: «С вульгарно-буржуазной точки зрения, понятие диктатура и понятие демократия исключают друг друга. Не понимая теории борьбы классов, привыкнув видеть на политической арене мелкую свару разных кружков и котерий буржуазии, буржуа понимает под диктатурой отмену всех свобод и гарантий демократии, всяческий произвол, всякое злоупотребление властью в интересах личности диктатора» (Там же. С. 373 – 374). И дальше Ленин переходит к тому, о чем сказано выше и что служит разъяснению понятия диктатуры класса в отличие от диктатуры личности.
Диктатуру как особый способ осуществления власти в условиях вооруженного насилия при замене одной классовой диктатуры другой в ходе революции, контрреволюции и гражданской войны применяют все классы, а не только пролетариат. Революционной и прогрессивной была, например, якобинская диктатура 1793 – 1794 годов во Франции. Контрреволюционными были диктатуры реакционных классов (диктатура Кавеньяка во Франции в 1848 г., фашистские диктатуры в Германии и других странах в ХХ в. Характеристику классовой диктатуры вообще и диктатуры пролетариата в особенности см., например, в Философском энциклопедическом словаре (М., 1983. С. 165 – 167).
В книге нет, к сожалению, комментария знаменитого тезиса «Манифеста» о том, что при капитализме «рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет» (С. 70). А вот Ленин с августа 1914 г. по ноябрь 1916 г. не менее 8 раз обращался к этой теме, отмечая необходимость исторического подхода к трактовке этого тезиса. При этом он ставил риторические вопросы: «Значит ли это, вытекает ли отсюда, что не надо воевать, когда дело идет о свержении чуженационального ига? Да или нет?
Война колоний за освобождение?
Ирландия против Англии?
А восстание (национальное) разве не есть защита отечества» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 49. С. 324). Близкие к этому мысли высказывал и Энгельс в предисловиях к польскому изданию «Манифеста» в 1892 г. и к итальянскому его изданию 1893 г. (С. 124 и 128 наст. издания).
Значительную часть рассматриваемой книги составляют научные статьи ряда ученых. Г.А. Багатурия подробно анализирует теоретическое содержание и логическую структуру «Манифеста». Особенно следует выделить анализ им истории становления понятия диктатуры пролетариата в работах Маркса и Энгельса (С. 196 – 200) и роли работы Энгельса «Принципы коммунизма» как непосредственной основы окончательного варианта «Манифеста».
В статье Л.Л. Васиной и Д.В. Джохадзе освещается ход издания полного собрания сочинений Маркса и Энгельса на немецком языке (MEGA), издающегося ныне на базе «Международного фонда Маркса – Энгельса» в Берлине. Авторы выражают готовность постоянно действующего семинара «Марксовские чтения» в организации «профессионального перевода, научной подготовки и издания собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на русском языке» (С. 213).
В большой статье Д.В. Джохадзе Манифест Коммунистической партии характеризуется как интернациональный протест против порабощения, угнетения и социальной эксплуатации человека, против «цивилизованного варварства» в современном мире. Всем своим содержанием эта статья аргументированно опровергает ложный тезис о том, что марксовская теория пролетарской революции в 21 веке устарела (С. 222). Д.В. Джохадзе много внимания уделил раскрытию того, что революционное насилие трудящихся вызвано самими эксплуататорами, их ненасытной жаждой обогащения за счет трудового народа, возрастающей поляризацией общества на сверхбогатых и бедных. Интересны размышления автора о роли революций в развитии общества, об объективном характере вызывающих их причин. Удачно, в обобщенном и вместе с тем конкретном виде, буквально по пунктам в статье представлены достижения реального социализма в СССР и других странах соцлагеря (С. 251 – 252).
В статье А.Т. Дробана «Манифест» рассматривается в качестве программы международного коммунистического движения в XXI веке, обращая внимание на проблемы развития теории и практики государственного строительства при социализме, в том числе на анализ противоречий между управляющими и управляемыми (С. 258 – 261, 267 – 268). А.Т. Дробан давно уже обосновывает понимание так называемого «азиатского общества» как закономерного и общего этапа развития общества на рубеже распадающейся первобытной общины и возникающего антагонистического классового общества, порождающего государство. В рассматриваемой статье закрепляется авторская позиция: «над совокупностью общин племени или союза племен возвысилось находящееся в становлении государство. Основное отношение этой структуры общества позволяет назвать данный способ производства так: государственно-общинный, в отличие от исторически предшествующего первобытно-общинного» (С. 262).
В.О. Киселев в своей статье отстаивает тезис: свобода для всех – главная цель марксизма, кратко анализируя политическую, экономическую, национально-государственную свободу. Автор опирается при этом на положения Маркса и Энгельса, содержащиеся в настоящем издании, и факты современного мира. Пожелаем ему продолжить начатое исследование.
Заключает книгу небольшая статья покойного Ю.К. Плетникова, в которой он полемизирует с Т.И. Ойзерманом, в советское время получавшем награды за марксистские работы, а в буржуазной России выступающим антимарксистом. В центре статьи – современные вопросы противоборства труда и капитала, в частности, возрастание роли трудовой коллективной собственности.
В целом новое издание Манифеста Коммунистической партии вместе с сопровождающими его материалами заслуживает высокой оценки. Пожелаем его создателям продолжить осмысление теоретических проблем марксизма с использованием новейших данных общественного развития в мире и России.
Вместе с Д.В. Джохадзе выражаем благодарность за издание книги Генеральному директору издательства «Типография на Чехова» (г. Иркутск) А.А. Куренкову и доценту К.М. Федорову за проведенную научно-организационную работу.
Братищев Игорь Михайлович,
доктор экономических наук, профессор,
первый заместитель председателя Центрального совета РУСО
Солопов Евгений Фролович,
доктор философских наук, профессор