Предполагаемая проблематика требует пояснений. Так геном (греч. genos – происхождение) означает объединение генов, которые содержатся в одинарном (гаплоидном) наборе хромосом определенной клетки – животной или растительной. Экономика – это живой развивающийся, как и любой другой, организм. И как таковой состоит из клеток. Достаточно вспомнить К. Маркса, начавшего свое непревзойденное исследование капитала словами: «Богатство общества представляет собой огромное скопление товаров, отдельный товар – его элементарную клеточку» [1, 13].
Необходима цель, основанная на высоких помыслах.
Во все времена самодостаточность была свойством, имманентно присущим экономике России. Мы всегда развивались на своей собственной природно-климатической основе посредством создания, как сейчас говорят, активного баланса во внешней торговле. И только в 90-е и двухтысячные годы, когда вся экономическая конструкция стала держаться на «трех китах»: а) на проедании советского социалистического наследства; б) на подпитке российской финансовой системы долгосрочными зарубежными кредитами (их перекредитовывании и спекуляции ими) и в) на разграблении недр и перегонке сырья на Запад (а сейчас и на Восток). Считается, что за счет всего этого олигархат и обслуживающая его власть «заработали» более трех триллионов долларов. Два из них остались за границей.
Но признавать эту очевидность кремлевским сидельцам никак нельзя, поэтому вместо национально выверенного курса, они и их прислужники во всю воркуют об инвестициях, импортозамещении, модернизации, оптимизации и так далее и тому подобное. Победоносно заявляется, к примеру, что: «мы показали себя зрелой, творческой, уверенной в себе нацией». И ещё: «…наша экономика в полном объеме преодолела последствия спада» или «Мы не дали кризису перечеркнуть позитивные демографические тенденции …», «…У нас самые высокие темпы роста экономики среди государств «восьмерки» (это 2012-й год), «По нашим оценкам, уже в ближайшие 2-3 года Россия войдет в число пяти крупнейших экономик мира» (тогда же).
И говорится это всерьез, без малейших сомнений в правдивости произнесенных эскапад. При этом умалчивается, что за последние 15 лет (2000-2015 годы) в стране ушло в небытие 70 тысяч промышленных предприятий. На оставшихся же износ основных фондов составил 80%. Не возникает даже вопросов: почему в середине второго десятилетия XXI века в России электроэнергии производится и потребляется меньше, чем в 1990 году, и , следовательно, страна отброшена в прошлое на четверть века; есть ли у нас кадры для восстановления экономики и имеет ли государство финансовые ресурсы, необходимые для позитивного функционирования системы и для «обеспечения ее живучести»?
Но главным в этой череде почемучестей становится вопрос: какова цель, к достижению которой народ призывают стремиться?
Ведь без цели, основанной на высоких помыслах, нация деградирует. Как бы не порочили Советскую власть, но у нее при всех ее ошибках и просчетах такая цель была: создать новую «социальную организацию», а по существу нового типа цивилизацию, основанную на социальной справедливости, национальном братстве и бесклассовом жизнеустройстве. Воплотившись в «Красном проекте» эта невиданная ранее цивилизация впитала в себя все лучшие черты цивилизации русской, стала ее продолжением и развитием.
В силу этого не трудно понять почему Великая Октябрьская социалистическая революция, изменившая мир, так возбуждает глобальный (всепланетный) олигархат. Ему мы – русские как независимое сообщество смелых, мужественных, высокообразованных, способных отстаивать свои интересы, людей, ни в коем случае не нужны. Вот и заработала, начиная с Октября 1917-го года, «пятая колонна» на дискредитацию социальной справедливости и воспевание частной собственности и якобы «эффективных собственников».
Анализируя сложившуюся в стране ситуацию, пользуясь сообщением Росстата (17 сентября 2015 года), видишь, что средняя зарплата в России снизилась на 10% за год, падает розничный товарооборот, инфляция зашкаливает, около 22 млн. человек опустилось за черту бедности. Отсюда нельзя не задаться вопросами: где же выход, почему болтовня об импортозамещении так и остается, по большей части, болтовней, а вместо замещения импорта на том месте, где он был, образуется зияющая дыра? В результате чего резко ухудшается динамика промышленного производства – минус 4,5% в годовом выражении (в сентябре 2015 года) по сравнению с 2014-м годом. (В прошлом году был рост в годовом выражении – на 3,9%). При этом обращает на себя внимание, что обрабатывающие отрасли промышленности в сентябре 2015 года по сравнению с тем же месяцем 2014-го и вовсе сократили производство на 7,2%.
Если же посмотреть на динамику выпуска важнейших видов продукции, то и здесь оснований для оптимизма не найти: производство легковых авто снизилось на 21,9%, грузовых – на 26,7%, тракторов для сельского и лесного хозяйства – на 51,9% и далее по списку. Торговля по темпам своего падения поставила очередной антирекорд – минус 9,8% по сравнению с апрелем 2014 года. Реальная среднемесячная зарплата и вовсе обвалилась на 13,2%. Инвестиции в основной капитал – минус 4,5%. Строительство – минус 5,2% и т.д. Справедливости ради следует отметить, что сельхозпроизводство выросло за то же время на 3,3%. Но и здесь есть объясняющие факторы, заставляющие сдержанно относится к этому показателю.
Общий вывод: ситуация в экономике, к сожалению, ухудшается и это никак не вписывается в гипотетическую «повестку развития», о которой толкует Правительство.
На пути к великодержавности.
Вся многовековая история России – это постоянная перекличка прошлого с настоящим, а настоящего с будущим. «История – это наставница жизни», - утверждал Марк Туллий Цицерон, написавший 19 трактатов по истории, политике, философии и более 800 писем.
Что, к примеру, засвидетельствовала отечественная история? Русские всё перебрали: удельное княжение, самодержавие, капитализм (так никогда и не приобретший у нас развитых форм), ранний социализм, либерализм, сумевший создать определенный набор мифологии позитивного толка, якобы характеризующей будущее, в которое российские либералы звали народ. В частности, речь шла о «возвращении на путь цивилизованного развития», об «обществе свободы и демократии», о «волшебной силе рынка», способного в короткие сроки преобразовать страну, о «невмешательстве государства в экономику» и т.д. и т.п.
Способна ли «пошедшая в разнос» российская экономика ответить на вызовы времени? – вот в чём вопрос.
Из-за ухудшения конъюнктуры на мировом рынке энергоносителей финансовые потери России в 2014 году составили 100 млр. долларов, а вследствие режима санкций мы не досчитались еще 40 млрд. долларов. Добавим сюда, деньги оставляемые в офшорах. Это примерно 60-80 млрд. долларов и 13 млрд. долларов, теряемых в результате «странностей» в деятельности Центробанка. Получается, как говорил известный киногерой, «картина маслом». Словом, та «вилка», в которой сегодня оказалась Россия, ставит нашу страну и её политическое руководство перед тяжёлым и неординарным выбором.
Понятно одно: бесконечно находиться в «точке бифуркации» и продолжать «делать хорошую мину при плохой игре», уже невозможно. Тем более нельзя выйти из кризиса только путём попыток запустить механизм рыночного (читай монетаристского) стимулирования, как и оставаться в мировом разделении труда на прежних условиях – сырьевого донора.
Россия должна вернуть себе статус мировой державы. Но как этого добиться? Ответ на этот вопрос очевиден. Только неоиндустриальным развитием, задействуя ещё оставшиеся у нас технологические заделы и включив в оборот природные и интеллектуальные ресурсы, которым мало кто может что-то противопоставить. Перед нами выбор: либо продолжать оставаться в своем прежнем качестве, либо совершить прорыв в новую технологическую эру, стать державой – самодостаточного развития. Мудрые китайцы называют это «опорой на собственные силы», а русские: «сами с усами».
Следует сказать, что вводя в оборот понятие «экономический геном», я имею ввиду то, что называют наследственным (в нашем случае историческим) образцом. Что касается самодостаточной экономики, то ее чаще всего рассматривают в качестве одного из элементов автаркии – политики хозяйственного обособления страны. Такая политика, как продолжают твердить горереформаторы, была характерна для советского времени. Советская Россия, и далее СССР, - по их утверждениям, - закрылись от мира, отгородились «железным занавесом», а там, за кордоном, «все лучшее». Следует отметить, что подобное утверждение было навязано обществу и, к сожалению, оно и сегодня остается доминирующим в сознании множества обывателей разных уровней и мастей [2, 14]. Но так ли это?
Анализ различных интерпретаций понятия «автаркия», существующих в отечественной и мировой энциклопедической литературе, свидетельствует о том, что оно означает:
Во – первых, национальную экономическую суверенность;
Во – вторых, такую политику построения экономики, которая обеспечивает определенную самодостаточность и относительную независимость от других стран, а также самодостаточность и независимость региона или нации [3].
Именно такая управляемая государством независимость, позволяющая экономически обеспечить национальные интересы страны, и стала реально создаваться в посленэповском Советском Союзе. Это потребовало теоретического обоснования нового механизма управления экономикой, подкрепленного системой законодательных актов, направленных на достижение национальных и общественно значимых целей. Нельзя было не учитывать и то, что автаркия (самодостаточность, самообеспечение) позволяет в случае войны выдержать первые вооруженные нападения и мобилизовать экономику, т.е. осуществить ее конверсию, исходя из задач военного времени.
Россия, как уже отмечалось, была первой и пока единственной страной в истории человечества, свершившей социалистическую революцию в то время, когда капитализм вступил в высшую стадию своего развития – империализм, а затем и государственно-монополистический капитализм. Она изначально вынуждена была защищать себя от агрессии извне. И одним из важнейших, эффективных путей решения этой задачи было обеспечение самодостаточности и живучести ее экономики.
Исходя из этого, в 20-е годы в стране была проведена научная дискуссия о двойственном характере труда, постепенно переросшая в широкую полемику о диалектике производительных сил и производственных отношений. В экономической науке сложилось два антидиалектических направления: механистическое и идеалистическое. Сторонники идеалистического направления (И. И. Рубин, И.А. Кушин и др.) неверно трактовали всякую связь между производительными силами и производственными отношениями, рассматривая последние с точки зрения примата обмена, что вынуждало их переносить в сферу обмена и категорию «абстрактный труд». В свою очередь, сторонники механистического направления (С. Бессонов, А. Кон и др.) растворяли производственные отношения в производительных силах, натуралистически толковали абстрактный труд и другие категории политической экономии.
С критикой механистических и идеалистических воззрений в политической экономии выступили Г. Абезгауз, Г. Дукор, А. Ноткин и др. Итоги дискуссии были подведены в статье В. Милютина и Б. Борилина «К разногласиям в политической экономии», опубликованной в журналах «Большевик», «Проблемы экономики» и «Плановое хозяйство» (1930, №2).
Надо сказать, что экономические споры того времени вовсе не носили схоластический характер. Организовывались они тем или иным политическим, хозяйственным или научным учреждением – Академией наук СССР, Академиями наук союзных республик, научными институтами, вузами, а также проводились в форме полемики в журнальных статьях и монографиях.
Представленные в экономической литературе теоретические концепции подвергались всестороннему обсуждению, в ходе которых выдвигались новые, оригинальные решения спорных вопросов. Как правило, широкие и продолжительные экономические дискуссии предшествовали принятию важных политических и хозяйственных решений.
Систему самодостаточности Советская власть выстраивала с учетом внутренних и внешних угроз (рисков как сейчас говорят). Она обеспечивалась:
- монополией государства во внешней торговле;
- стратегическим и текущим планированием экономики;
- курсом на строительство и развитие долгосрочных внешнеэкономических связей Советского;
- динамичным организационным и структурным построением аппарата той или иной отрасли экономики, учитывающим мировые тенденции.
Понятно, что обеспечение самодостаточности такой громадной пространственно и столь различной исторически, многонациональной страны требовало неординарных решений, предопределяемых прежде всего тем, кто является собственником земли, природных ресурсов, лесов, вод, орудий и средств производства, транспорта и денежного капитала.
Утверждение новых форм собственности в стране позволило осуществить три грандиозных преобразования (модернизации): форсированную коллективизацию сельского хозяйства, основанную на замене системы мелкособственнического и мелкотоварного производства коллективным обобществленным земледелием; индустриализацию, т.е. создание крупного машинного производства во всех отраслях народного хозяйства, обеспеченного кардинальной реконструкцией экономики; культурную революцию, главным содержанием которой стал коренной переворот в духовном развитии страны и формирование «нового» человека, обладающего, как сейчас говорят, высоким индексом развития человеческого потенциала (ИРЧП).
Последнее обстоятельство имело особо важное значение, поскольку вряд ли можно подвергнуть сомнению, что успехи осуществленных в СССР предвоенных модернизаций были напрямую определены образованностью, знаниями, умениями, навыками и опытом, инициативой и творчеством работников – главной производительной силы любого общества.
Объективной сутью осуществляемого в то время «в отдельно взятой стране» уникального в мировой истории эксперимента явилось формирование новой социально – экономической сферы. Ее проект – стал вырисовываться еще в 1924 – 1928 годах в постоянных дискуссиях между так называемыми «почвенниками», призывающими строить социализм, не дожидаясь мировой революции, и «интернационалистами», утверждавшими, что без помощи будущих «передовых» социалистических стран Европы и Америки победа социализма в заведомо «отсталой» стране не возможна. И это несмотря на то, что уже к октябрю 1928 года народное хозяйство Советского Союза по целому ряду показателей существенно превосходило наиболее высокий в дореволюционной России уровень, а ежегодный прирост продукции машиностроения, энергетики, химии, металлургии уже в первой пятилетке обеспечивался на уровне 19-20% [4].
Жизнь требует вернуть государство в экономику
Понятно, что в современных условиях единственным способом экономического прорыва может быть только мобилизационный курс. Он позволит подчинить все внутренние ресурсы задаче освоения шестого технологического уклада (сейчас Россия топчется кое-где в пятом, а в основном в четвёртом укладе). И никуда не деться – либо использовать в новой ситуации то, что было сделано в Советском Союзе в 30-е и последующие послевоенные годы, либо как говорил И.В. Сталин в речи "О «задачах хозяйственников» (1931) «нас сомнут», а В.В. Путин в Послании Федеральному Собранию 2014 года «мы растворимся, потеряемся в мире».
При этом очевидно, что панацеи от всех бед не существует. Но разве кто-то нам мешает, покончить со стратегической неопределенностью в развитии российской экономики, вернуть в нее государство, обозначить контуры новой доктрины экономической самодостаточности, согласиться с рекомендациями об укреплении национальной валюты, о необходимости неоиндустриализации, развития агросферы, о научно-культурно-образовательном возрождении и т.д. и т.п.
Вместо всего этого произносятся мантры о базовых, якобы консервативных ценностях – добросовестном труде, частной собственности, свободе предпринимательства, государственно-частном партнерстве, равноправном диалоге между бизнесом и властью, и многие, многие другие.
При этом «ахиллесовой пятой» созданной либералами экономики, ее родовым признаком продолжает оставаться сырьевая зависимость, основанная на примитивизации экономической структуры. Как здесь не вспомнить эпоху, когда доля сырьевых товаров в советском экспорте составляла меньше 23%, а их основные поставки осуществлялись в социалистические страны по долгосрочным контрактам (46 млрд. из 68 млрд. рублей в 1988 году). Тогда на долю капиталистических государств приходилось товаров на 13 млрд. рублей. Из них энергоносителей мы продавали менее чем на 5 млрд. рублей.
Сейчас в результате бездумной ломки хозяйственного механизма Советского Союза («Большой России» как его называют) 45% российского бюджета формируется за счет поступлений от экспорта углеводородов. В результате даже незначительное падение цен на них приводит к ощутимым экономическим потерям. Рубль обесценивается, темпы роста экономики резко снижаются и даже уходят в минус. Достаточно сказать, что уменьшение цен на нефть всего на один доллар приводит к потере экономикой России четырех миллиардов долларов. Надо ли удивляться тому, что при обсуждении «Бюджета-16» чиновники из экономического блока правительства постоянно твердили о необходимости сокращения расходов, в том числе социальных и оборонных.
Нельзя забывать, что во все времена действует одно правило: в случае форс-мажора экономика должна переходить в режим мобилизации, а государство откладывает в сторону рыночные инструменты и начинает использовать жесткие методы управления. Таким форс-мажором явился для России режим внешних санкций. Он привёл к падению нефтяных котировок, а с ними и курса рубля, к дезориентации внешней торговли и до предела осложнил международную ситуацию. До слез становится понятным, что либерально-демагогическая модель экономики в силу своей маргинальности и далекости от потребностей подавляющей массы населения крайне неэффективна. Госсектору, ужатому до микроскопических размеров, созданы условия максимального неблагоприятствования и нежизнеспособности.
По логике вещей необходимо бы было готовить экономику к устойчивому самодостаточному развитию. Но не тут-то было. Приверженность принципу «Больше рынка – меньше государства!» превратилась в хронический маниакальный синдром: едва недуг приглушится, он затем с удвоенной силой снова бросается на наш ослабевший экономический организм с тем, чтобы с необоримым упорством «петь старые песни на новый лад»
Как обеспечить экономический (финансовый) суверенитет.
Преступлением была случившаяся еще в перестроечные годы отмена государственной монополии на внешнюю торговлю. В результате в современной России внешнеторговой деятельностью занимается более 600 тысяч субъектов (юридических и физических лиц). Как здесь не вспомнить В.И. Ленина, который без устали повторял: монополия государства – надежная защита от проникновения в страну западного капитала. Без нее империалисты скупят и вывезут за границу всё ценное. Так и случилось. На Запад пошло продовольствие, золото, нефть, газ, уголь, пушнина, лес, удобрения, химтовары и многое, многое другое.
Не меньшим преступлением явилось разрушение всей финансовой системы страны, снятие с государства ответственности за их стабильность. Результат хорошо известен: ликвидация экономического и финансового суверенитета страны, превращение Центрального банка РФ (Банка России) и всей банковской системы в структуры подконтрольные Федеральной Резервной Системе (ФРС) США. Россия, как уже говорилось, стала жить преимущественно за счет продажи природных ресурсов, цена на которые по разным причинам падает.
Почему стагнирует и по определению не жизнеспособна наша современная экономика? Потому что в 90-е годы прошлого века она была создана не с целью развития, а для устранения России как конкурента на мировом рынке и ее превращения в сырьевой придаток транснациональных корпораций (ТНК), т.е. в территорию, свободную от населения. Почему уникальный шанс, возникший в связи с необходимостью наладить импортозамещение и, следовательно, занять освобождающуюся нишу уходящих импортных товаров, оказался не нужным отечественным бизнесперекупщикам? И здесь ответ хорошо известен здравомыслящим экономистам, которые никак не могут докричаться до властей. Как и не могут пока убедить в необходимости перемен народные массы, оболваненные агитпропом.
Приведу лишь несколько примеров. Еще в 1992 году по заданию ВЭС при Президиуме ВС РСФСР возглавляемый мною научный коллектив провел исследование и разработал «Концепцию антиинфляционной программы для России». Одной из центральных в ней была проблема ценообразования. Тогда мы, опираясь на отечественный и зарубежный опыт, пришли к выводу, что заложенный в основу рыночных преобразований механизм свободного ценообразования – беспрецедентная нелепость. Свободного ценообразования по большему счету нет, по существу, нигде: ни в Европе, ни в Китае, ни в Индии, ни в Бразилии и т.д. Нет его и в предельно рыночных Соединенных Штатах, где сразу три государственных ведомства ведут контроль за ценами, определяют размер зарплаты для частных предпринимателей по спущенным сверху государственным расценкам на труд и его качество (квалификацию). Конгресс США утверждает процент амортизационных отчислений, а ТНК регулируют цены на энергоносители.
Ничего этого и в помине нет в современной России. Исключение составляет разве что свободное ценообразование в области топливных цен (тарифов). Они, как известно, устанавливаются госкомиссией и официально публикуются. Но и этот порядок был введен по подсказкам западных советников с целью угробить Россию изнутри, уморить ее экономически. Тарифы ежегодно растут. Также ведут себя цены на ГСМ, электроэнергию, газ.
Специалисты не одно десятилетие доказывают, что цены в России должно устанавливать, контролировать и регулировать государство. Для этого можно использовать десятки известных науке и практике способов. Органически капитал настроен на увеличение прибыли, а не на развитие производства, которым он занимается только тогда, когда может извлечь из этого дополнительный доход. Как только капитал найдет для этого возможности, не связанные с тяжелыми затратными и рискованными усилиями, он тут же их использует.
Что, к примеру, делает любой капиталист, если для него лично улучшилась рыночная конъюнктура? Во-первых, он, пользуясь моментом, вздувает цены. И только после этого, если по каким-то причинам первое не удается, только тогда, т.е. во-вторых, он использует вариант, связанный с ростом производства и «понуждаемый обстоятельствами» использует достижения НТП.
Давно научно доказано, что в товарно-капиталистическом обществе процесс производства двойственен. С одной стороны это процесс труда, а с другой – процесс увеличения стоимости, в которую заложена прибавочная стоимость. Капиталист всегда «хочет произвести не только потребительную стоимость, но и товар, не только потребительную стоимость, но и стоимость, и не только стоимость, но и прибавочную стоимость» [1, 197]. «Как производство прибавочной стоимости есть определяющая цель капиталистического производства, - заключил в своё время К. Маркс, - так и степень богатства измеряется не абсолютной величиной продукта, а относительной величиной прибавочного продукта» [1, 240]. Следовательно, производство и присвоение прибавочной стоимости всегда было и остается движущим мотивом и конечной целью товарно-капиталистического производства, в какие бы одежды он не рядился: классического капитализма, империализма или как сейчас глобализируемого транснационального государственно-монополистического капитализма.
Может кто-то рискнет утверждать что это не так. Тогда зачем, к примеру, либералы исхитрились протащить в Гражданский кодекс РФ следующую дефиницию российского предпринимательства: «Предпринимательской считается самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товара, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке» [5].
Еще и еще раз подчеркну, что главным мотивом деятельности любого капиталиста является, говоря современным языком, «срубить бабла». Как только найдена лазейка для этого без роста производства, внедрения в него всего нового (процесса затратного, тяжелого и непривлекательного), капитал устремляется туда. Ему нет никакого дела до циклов, технологических укладов и прочей «беллетристики». Его надо ловить за шкирку и понуждать идти куда надо. И делают и понуждают с помощью государства везде кроме России и разве что Сомали с Нигерией.
Существует немало идей и предложений направленных на суверенизацию (национализацию) финансовой системы России. Одно из них – переход на деньги с так называемыми демерреджем, т.е. неустойкой или налогом на хранение, который собирается в виде специальной марки, наклеиваемой на купюру. Считается, что такие деньги нет смысла накапливать, поскольку они всегда теряют в своей стоимости, а их использование автоматически приводит к ускорению в 12-20 раз денежного оборота. Проблема же их обслуживания может быть решена посредством неминуемого перехода на электронные деньги, финансовой и управленческой базой которых должен стать единый общественно-государственный банк (подобный общественному банку Прудона), осуществляющий независимую эмиссионную политику.
Прогнозируется, что в этом случае национальная экономика получит нормальные условия для развития, возникнет возможность использовать максимально упрощенную систему налогообложения (в свое время мы презентовали в Госдуме проект ФЗ «Об универсальной налоговой системе России»), а общество – высокое качество жизни и социальной защиты. Главное же состоит в том, что электронные деньги с демерреджем дадут возможность избавиться от ссудного процента. Это подорвет всевластие банков и финансового олигархата, позволит избавиться от чудовищного перекоса в распределении и перераспределении прибыли (Сегодня 60% прибыли незаслуженно получает финансовый капитал, вкладываемый в виртуальный сектор экономики).
При всей привлекательности высказанных выше идей, большая часть из которых принадлежит Институту высокого коммунитаризма, они пока что остаются экзотикой.
Но это отнюдь не освобождает нас от необходимости оздоровления финансово-экономического блока Правительства, и от создания суверенной финансовой системы, способной поставить в новые финансовые условия предпринимателей и «естественные монополии». Задача не простая, но при мобилизации усилий руководства страны и всего народа вполне решаемая.
Именно об этом свидетельствует отечественный опыт 1922-1924 годов, когда в условиях всеобщей разрухи в параллельный оборот был введен твердый рубль - червонец, обеспеченный золотом и инвалютой не менее, чем на 25%.
Думать об интересах России, жить своим, а не чужим умом
Сама жизнь подталкивает нас к избавлению, по крайней мере, от двух наших «холопских» недугов. Во-первых, от низкопоклонства перед Западом и призрачных надежд на то, что «Запад нам поможет». И, во-вторых, от неолиберального принципа: «Больше рынка – меньше государства!» и от попыток решить наши многочисленные проблемы монетаристскими инструментами. Пора, наконец, осознать, что возможность играть более-менее на равных с крупными мировыми субъектами Россия получит только тогда, когда вернет себе статус самодостаточной континентальной державы. Такая держава не может держаться на принципе «господства и подчинения». на уравнивании законов и ценностей в разных мирах и цивилизациях. Действительная гармония - это не убаюкивающий пацифизм, а готовность и умение постоять за свои интересы.
Почему вместо реанимации производства и его наращивания российские товаропроизводители по-прежнему, как и в 90-е годы, заняты переделом собственности, а если и производят товары, то делают их дороже и некачественнее по сравнению с зарубежными аналогами?
Дело в том, что после разрушения Советского Союза приставленные к власти в России либералы (тогда их называли демократами) стали управлять страной по чужим подсказкам. Они доверили американцам не только реформирование экономики, но «всего и вся», т.е. стали жить не своим, а чужим умом. «В результате, - как пишет публицист Татьяна Воеводина, - произошло то, что в большом и малом происходит тогда, когда человек перестает заниматься своими делами, передоверяет их невесть кому и даже не пытается о них думать. Реформы были проведены не в интересах России, а в интересах Запада. И на Запад утекли и продолжают утекать наши ресурсы: минеральные, денежные, интеллектуальные. Мы тут можем сколько угодно махать флагами и выкрикивать патриотические слоганы, а процесс-то идет.
Существует масса версий, почему так произошло. Любят говорить о предательстве элит, о поражении в холодной войне, о системном кризисе экономики. Наверное, было и то, и это. Но настоящая, самая сущностная причина всех явлений, кажется мне, коренится в сознании человека. в данном случае – людей, принимающих государственные решения» [6].
Так, в начале 2015 года, когда стала резко возрастать инфляция, а уровень жизни падать, руководители многих субъектов Федерации, встревоженные ростом недовольства населения, попытались обуздать рост цен, в частности, стали проводить «разъяснительную» работу с владельцами торговых сетей, убеждая снизить величину «торговой накидки». В процесс включилась даже Генеральная прокуратура, заявляя о многочисленных случаях ценовых сговоров, удорожающих продукты питания и лекарственные средства аж на 400% и угрожая применить жесткие меры к нарушителям.
Но все эти высокие угрозы остались пустым звуком. Бдительная антимонопольная служба (ФАС) тут же признала стремление остановить ценовой беспредел незаконным и не позволила «создать опасный прецедент для последующего введения госрегулирования цен», заявив «о недопустимости принятия на уровне субъектов РФ решений по ограничению оптово-отпускных и розничных цен, за исключением случаев, предусмотренных законом». И это при том, что подавляющее число россиян явно обеспокоены повышением цен. По итогам 2015 года по данным ВЦИОМ 83% встревожены увеличением коммунальных тарифов, 48% - тарифов на проезд общественным транспортом, 77% - ростом цен на мясо, 72% - на молоко, 68% - на сахар, 65% - на овощи и фрукты, 66% - на хлебобулочные изделия и далее по списку.
Утешили граждан лишь тем, что Правительство (испытывающее чисто либеральное отвращение к идее госрегулирования цен) снизило минимальную цену на водку с 220-ти до 185 рублей.
Отсюда вывод: в руководстве страны должны стоять люди, способные «раньше думать о Родине, а потом о себе», т.е. думать прежде всего об интересах России, жить своим, а не чужим умом.
Только такие люди способны поддержать «Список стран-агрессоров по отношению к России», который предлагают принять в Государственной Думе РФ в форме Федерального закона. Только они смогут выступить с требованием вернуть российские деньги «Резервного Фонда» и «Фонда национального благосостояния» из-за рубежа (в западных банках хранится наших 470 млрд. долларов, в т.ч. в США – 111 млрд.), а также добиваться возврата в руки российского государства алкогольной и табачной промышленности. Более 20 последних лет эти отрасли кормят в основном тот же Запад, усиливающий санкционное давление на экономику России. Наконец, только люди, думающие об интересах страны, способны добиться успехов в борьбе с коррупцией. Для России она страшнее всех санкций , вместе взятых.
В свое время, провозгласив «переход от плана к рынку», Ельцин и его окружение тесно интегрировали экономику России в глобальное рыночное пространство, поставив ее в зависимость от всего того, что происходит в мире. Так в нашу экономику был занесен вирус инфляции. Известный немецкий экономист, политик и реформатор Людвиг Эрхард, считая инфляцию имманентным свойством рынка, называл ее не законом природы и не ошибкой экономистов, а «делом рук дураков или преступников, управляющих государством».
Надо понимать, что рыночные отношения – это бесконечная игра спроса и предложения. Это всегда попытка угадать, что и какому покупателю в данный момент может показаться нужным. Это соединение краткосрочной выгоды с риском при постоянных страхах и призрачных надеждах на лучшее. «Такая экономика, - пишет известный политолог С. Черняховский, - «это мореплавание под парусами. Очень удобно и прогрессивно на фоне плота или шлюпки, если идешь под попутным ветром, но смертельно опасно во время шторма. Романтично – для яхтсменов. Но глупо – когда созданы паровой и атомный двигатели» [6].
Но рынок – не только и не столько инфляция, но и неэффективное использование природных и людских ресурсов, экономическое мародерство и разграбление национального достояния, подверженность разрушительным экономическим кризисам, которые начинаются как бы с пустяка. Достаточно сказать, что мировой кризис 2008-2009 годов начался с того, что всего лишь один владелец дома не смог во время погасить ипотечный кредит. В действительности же и этот и другие кризисы имеют более основательные причины. «Самая глубокая и самая сокровенная» из них, как научно доказал К. Маркс, наличие основного антагонистического противоречия капитализма между общественным характером производства и частной формой присвоения его результатов [7, 268].
Отсюда вывод: преодолеть экономические кризисы можно лишь избавившись от буржуазного общественного жизнеустройства и ликвидировав или, по крайней мере, заметно потеснив его основу – частную собственность на средства производства. Но означает ли это, что в сложившихся в России условиях не надо искать конструктивных альтернатив неолиберальным практикам? Нет, конечно. Мы видим, к примеру, что принуждаемые обстоятельствами, продолжающие цепляться за власть либералы – «холопы чужих мыслей» и чуждой для России экономической политики вынуждены время от времени предпринимать шаги, направленные на ограничение интеграции в западную экономику.
Но они в принципе не могут решить ни одной экономической проблемы. Они способны только создавать проблемы и множить их. На уровне своих представлений они заточены только на произнесение мантр типа «свобода лучше, чем несвобода», «рынок все урегулирует», «демократию – на смену тоталитаризма», «обогащайтесь» и т.д. и т.п. При этом они всегда заточены на большой хапок. Итог их бурнодеяний, как уже отмечалось, неутешителен. В рейтинге уровня и качества жизни населения Россия традиционно уступает Белоруссии, занявшей 58 место, Греции (54 место) и Китаю (51 место).
* * *
Доктрина самодостаточности России не должна исходить из попытки «соединить ежа и ужа». Ее разработка и реализация настоятельно требует переосмысления роли государства в управлении экономикой. Оно должно представлять и обеспечивать интересы всего населения, а не быть комитетом по заведыванию делами наиболее состоятельной и влиятельной его части. Для этого необходим кардинальный поворот – концептуальный и кадровый. Нельзя продолжать плыть по течению иссякающего нефтяного потока, как нельзя «идти вперед с головой, повернутой назад», т.е. уповать на «консервативные ценности», любовно перечисленные В.В. Путиным в его декабрьском 2014 года Послании Федеральному Собранию Российской Федерации со ссылками на теоретика неофашизма Ивана Ильина.
Понятно, что серьезные перемены быстро не происходят. Россия еще долго будет уступать другим странам в своей конкурентоспособности на мировом рынке, главным образом, из-за неэффективности государственной системы управления и низкого качества и коррумпированности чиновничества. Чтобы вырваться вперед недостаточно расплывчатых и двусмысленных высказываний: пора сформулировать четкую концепцию мобилизационного проектирования. И, разумеется, последовательно проводить ее в жизнь.
Оздоровление всего организма страны и её экономики следует начинать с изменений в общественном устройстве и выработки достойной идеологии дальнейшего развития. При этом не лишне учитывать, что источники большинства российских проблем находятся не где-то за океаном (хотя и там тоже, поскольку стараниями власть предержащих, страна была насильно «вписана» в антиисторию), а внутри нас самих. «Экономике страны нужны хирурги-кардиологи, а ей подсунули «ночных сторожей» частной собственности, - пишет Н. Выхин, - и у меня только один вопрос: власти хотят процветания страны либо народной революции? Я понимаю, что российский и русский народ много вытерпит, но и у него терпелка не вечная» [8].
Литература
Первый заместитель Председателя ЦС РУСО
д.э.н., профессор, академик РАГН,
РАЕН, И.М. Братищев
29 ноября 2015 года