Каждый новый фильм Алексея Пивоварова из его военно-разоблачительной и ложно-поучительной саги оказывается все слабее и размытее предыдущего. Нам предложили два часа тягомотины, несусветной мешанины и пережеванных банальностей, которые Пивоваров пытается подать хотя бы через интонацию, подковырку, как нечто новое и разоблачительное.
Когда он начинал свое очернение страниц Великой Отечественной, в его лентах еще пробивался неожиданный взгляд, привлекал новый поворот темы. Критика отсебятины и явных передергиваний потребовала от канала НТВ более объективистского подхода, и это стало гибелью для подобных фильмов. Остался только один путь – замутить любую болевую и трагическую тему, завалить экран версиями, мнимыми откровениями, вольными трактовками и размалеванными иллюстрациями. Нам предложили два часа тягомотины, несусветной мешанины и пережеванных банальностей, которые Пивоваров пытается подать хотя бы через интонацию, подковырку, как нечто новое и разоблачительное.
Избран псевдодраматургический ход – спор двух историков: слегка державного Михаила Мельтюхова и более прозападного Марка Солонина, который утверждает, например, что предвоенная Латвия была не восточноевропейским захолустьем, а «находилась на западноевропейском месте» (?! – А.Б.). Они в начале и в конце оговариваются, что новых доказательств нет, что «документы недоступны, которые хотелось бы». И это косноязычие нам выдают за поиск истины на пустом месте. Из этого вялого спора ясно становится только давно очевидное: Пакт о ненападении, подписанный с Германией в трещащей по швам Европе, в атмосфере общей лжи и предательства, был абсолютной и своевременной победой Сталина.
Самое провальное для любого телефильма заключается хотя бы в том, что он совершенно не соответствует анонсу и пиар-компании. Уже совсем перед началом, в программе Токменева, за несколько минут до премьеры, коллега спрашивает с почтением парящего на экране Пивоварова: «Это твой первый международный проект. Какое главное открытие?» – «Мы попытались разобраться, что было на самом деле. Ведь в том, что мы учили в школе, было много мифологии». Ни один миф – особенно с четких и верных позиций германской стороны – не развенчан и даже не уточнен! Напротив, журналист «Штерна» Андреас Албес был единственным последовательным антифашистом и профессионалом на экране. Чего стоит один его твердый пассаж: «Еще одна причина неизбежности войны – нацистская идеология!». От Пивоварова такой идеологической внятности не дождешься: подспудно всегда чувствуется, что ему более всего ненавистна советская идеология. Даже эти бутафорские сцены с солдатами, ломающими мирные стены границ и национального бытия, показывают, как уважают создатели немецких солдат и как пренебрежительно относятся к советским солдатам: там – ордунг, форма с иголочки, напор, а тут – толпа плохо одетых людей с винтовками. Ну а перед финской стеной вообще фарс разыгран. Гармонист с казацким чубом из-под пилотки поет песню братьев Покрасс на слова Д'Актеля:
Открывай же, Суоми, доверчиво
Половинки широких ворот.
Пивоваров злорадствует, что в отличие от стран Прибалтики Финляндия не подчинилась, и солдатики вламываются через стену навстречу погибели. Два раза повторяет автор цифру наших потерь: 131 тысяча убитых и 265 тысяч раненых, а финны у него потеряли в несколько раз меньше. Откуда он взял эти цифры? Почему такая гордость за враждебную Финляндию? Ведь давно была ясна националистическая позиция правительства Финляндии – объединить под своей властью все угро-финские народы от моря до моря. Выбор друзей и потенциальных союзников Финляндии определялся согласно известному тезису, выдвинутому президентом Финляндии в 1931–1937 годах П.Э.Свинхувудом: «Любой враг России – должен всегда быть другом Финляндии». Началась Вторая мировая война, готовилось невиданное в мире противостояние, и чтобы выстоять в нем, открытых врагов под боком с таким лозунгом не оставляют. Наши потери: убитыми, умершими, пропавшими без вести составили 126 875 чел. Из них убитых – 65 384 чел. Потери финских войск: убитыми – 48,3 тыс. чел. (по советским данным – 85 тыс. чел.). Однако в период с 1990 по 1995 год в нашей исторической литературе и в журнальных публикациях появились странные данные о потерях как советской, так и финской армий, причем общей тенденцией этих публикаций было нарастающее, как положено в «годы гласности», число советских потерь и уменьшение финских. Так, например, в статьях М.И.Семиряги число убитых советских солдат указывалось в 53,5 тыс., в статьях А.М.Носкова спустя год, – уже 72,5 тыс., а в статьях П.А.Аптекаря без всякой аптечной точности – 131,5 тыс. Пивоваров, конечно, хватается за цифры Аптекаря. Узнаете фирменный подход?
Во всех программах была напечатана аннотация, состоящая из броских вопросов: «Почему летом 1941 года СССР оказался совершенно не готов к войне, которая шла у его границ с осени 39-го? Неужели безжалостный прагматик Сталин верил Гитлеру больше, чем собственной разведке? Правда ли, что наша агентура сообщила точную дату нападения за несколько месяцев до него? Или все это – не более чем мифы, созданные партийными историками, чтобы скрыть правду?»
СССР оказался совершенно не готов? Об этом в фильме никто ни с одной стороны не заикается – наоборот, картавящий историк Марк Солонин утверждает, что в технике и в живой силе у Сталина было превосходство. Это что, с неба упало – коли уж «совершенно не готов»? Вообще ни на один вопрос, кроме последнего, картина не дала, да и не могла дать внятных ответов. Сошлись на том, что точную дату никто, даже Зорге, назвать не мог – и на том спасибо.
Еще в рекламе твердили, что картина «22 июня. Роковые решения» использует уникальную кинохронику в сочетании с новейшей компьютерной графикой и элементами игрового кино. Никакой уникальной кинохроники в помине не было, лишь некоторые подлинные кадры дублировались пошлыми игровыми сценками. Вообще элементы игрового кино уж лучше бы не вводили: Сталин похож на какого-то азербайджанского торговца, Молотова можно перепутать с Гитлером. Правда, последнему напялили какой-то рыжеватый парик, и Адольф стал похож на героя Никиты Михалкова из фильма «Жмурки».
Многие эпизоды, как хвалились в рекламе, воссозданы с помощью масштабных реконструкций, а подлинные документы эпохи «предстают перед нами в тонком актерском изложении». Ох, уж тоньше некуда: Вольфганг Хосфельд читает немецкие документы по бумажке, и у него постоянно дрожат руки, Михаил Ефремов в невообразимом сером френче на Москворецком мосту пугает многозначительностью интонации и мешками под глазами, а валяющийся на снегу Вилле Хаапасало, читающий великое стихотворение Твардовского, выглядит просто пародийно. Вообще Пивоварову, наверное, многое в его фильме кажется стильным, но дешевая провинциальность и претенциозность так и шибает с экрана.
Ну а мысль-то, генеральная идея в преддверии 70-летия войны какова? Пожалуй, только параллели с Резуном напрашиваются: Сталин был плохо подготовлен к обороне, потому что готовился… напасть сам. Это повторяется постоянно, все штабные игры и планы удара по разворачивающимся немецким войскам расцениваются только так. Но что навязывать наступление на Южную Польшу 12 июля, если 22 июня вероломно началось вторжение фашистских войск?
Накануне показа фильма в «Гайдпарке» состоялся опрос: «Как вы считаете, было ли нападение на СССР 22 июня 1941 года неожиданным для Советского Союза? Результаты таковы:
371 (77%) – Определенно нет
69 (14%) – Определенно да
26 (5%) – Скорее да
7 (1%) – Ваш вариант
7 (1%) – Затрудняюсь ответить
Если поговорить с обывателями, то примерно такое мнение и составишь: только каждый пятый впрямь посчитает, что нападение было неожиданным. Если проедешь по местам вторжения фашистов – от Беларуси до Прибалтики, то убедишься, что политическая осторожность соблюдалась, но войска готовились к нападению. Не во всем преуспели. Да и как верный ученик Ленина мог забыть слова вождя о том, что Версальский мир, унижающий Германию, чреват войной. Даже депутат-«единоросс» Мединский считает, что Вторая мировая война была продолжением Первой, что Версальский мир был невыносим и неприемлем для Германии. Как известно, Советская Россия вышла из Первой мировой, в унижении Германии не участвовала, но у Гитлера с негласной поддержки Запада появилась идея-фикс разгромить коммунизм, то есть Советский Союз, а заодно уничтожить евреев, цыган и большинство славян. Какие встречные и твердые планы, кроме штабных вариантов, естественных для стратегических разработок, мог вынашивать Сталин, неведомо: нет ни документов, ни проговорок, ни даже обоснованных предположений, в том числе с немецкой стороны. Ну тост один предвоенный на приеме в Кремле вспоминают, что, дескать, оборонительная тактика устарела – и все. Так и президент Медведев при разваливающейся армии в ответ на агрессивные планы НАТО грозит адекватными мерами в случае размещения ПРО, а им не страшно.
Самый большой удар по всем концепциям Пивоварова разом, повторяю, нанесло участие немецкого коллеги: он не позволял, видимо, нести заведомую ложь и чушь, подобную той, что звучала от немецких ветеранов в фильме про Ржев. Например, он прямо заявляет: «Теория превентивного удара Гитлера, опередившего Сталина, очень популярна среди нацистов и служит как бы оправданием». Она популярна, Андреас, и у Резуна с Пивоваровым, и даже у Солонина. Однако спорящие на пустом месте историки приходят к банальным выводам. Мильтюхов: «В руководстве СССР неправильно оценили развитие событий. Момент упреждающего удара был упущен». Солонин: «Сталин переоценил мощь своей армии и не думал, что Гитлер рискнет напасть такими силами». И все? Даже заурядный футбольный матч состоит из цепи ошибок и неоправданных рисков, а тут смертельное противостояние двух систем, столкновение Советского Союза (20 лет не прошло после Гражданской) с военной махиной всей Европы, с самой зверской идеологией, которую знало человечество. Стоило ради этого двухчасовой затратный фильм городить, который оставляет мешанину в головах и неприятный осадок в душе: ни трагедии всенародной не показано, ни страны, героически встающей на смертный бой с проклятою ордой не просматривается, ни насущных параллелей с современными проявлениями нацизма и диктата силы не проведено. И какие же уроки должна вынести современная Россия из событий 70-летней давности, тоже ни словечка.
В воздухе повисают инфантильные или чисто обывательские вопросы:
Кто допустил, что война началась неожиданно?
Не было ли другого варианта?
Могло ли 22 июня остаться обычным воскресным днем?
Даже странно их слышать после того что изучено, написано, снято о причинах и ходе Второй мировой, а главное – на фоне того, что творится в сегодняшнем мире, чреватом новой кровью и геополитическими потрясениями.
Александр БОБРОВ.