Наказ в сегодняшний день

Жителям Большой Царевщины пальца в рот не клади. Да и откуда здесь взяться смирным и безропотным, если с давних времен в местах рядом с Волгой, Жигулями на другом берегу и Сокольими горами на этом селился строптивый и буйный народ. Имена казацких атаманов увековечены в названиях здешних мест: Барбошина Поляна, пещера Степана Разина, утес Шелудяк...

ЦАРСКИЕ воинские команды не раз пытались усмирить местный люд, да куда там. Все равно смотрели мужики на власть исподлобья. Если что не так, нырк в бескрайний лес - и ищи-свищи. А наиболее ретивым представителям власти просто сворачивали башку.

Был такой злобный господский слуга Никита Князев, по прозвищу "бурмистр". И вдруг пропал. Нашли на веревке под крышей винокуренного заводика. Впрочем, и без этого акта возмездия каждый местный "бурмистр" хорошо знал, что по Царевщине надо ходить и оглядываться.

Стоит ли удивляться, что именно в Большой Царевщине и в селе с говорящим названием Старый Буян возникла в 1905 году крестьянская республика.

Бунтарские гены предков подпитывала пропаганда, которую вели в этих местах народники, эсеры и социал-демократы. Здесь, по воспоминаниям современников, действовали воскресные школы и революционные кружки. А детонатором крестьянского восстания послужили известные революционные события в Москве и Питере в начале 1905 года. Большая Царевщина откликнулась на них собраниями и митингами. К осени здесь была создана сельская боевая дружина. Оружие добыли с помощью самарских социал-демократов. Они узнали, что в одном из железнодорожных тупиков губернского центра стоит вагон с винтовками. Ночью нейтрализовали охранника, и дружинники из Царевщины Гусев и Петров погрузили в подводу сорок винтовок, ящики с патронами, укрыли все это брезентом и вывезли из города.

23 октября 1905 года на митинге в Большой Царевщине был организован сбор средств для бастующих рабочих Самары, а затем прошла манифестация. 25 октября лесная удельная стража отказалась продолжать охрану леса, в котором все чаще можно было встретить крестьян-бунтовщиков. 12 ноября, в ответ на предписание земского начальника направить на волостной сход в Старый Буян уполномоченных для выбора старшины, 200 вооруженных крестьян из Царевщины под красными флагами и лозунгами "Долой самодержавие!", "За землю и волю", с пением "Марсельезы" и других революционных песен тоже пошли в волостной центр. К вечеру колокольным звоном в Старом Буяне созвали общий сход, на котором решили установить свою власть. Крестьянский сход отстранил от должностей волостного старшину, писаря, урядника. 13 ноября был принят "Временный закон по Старо-Буянскому народному самоуправлению". Работали над ним члены революционного кружка Большой Царевщины.

Помогал им бывший народоволец, юрист по образованию, Николай Долгов, который уже отсидел девять лет в Петропавловской крепости за революционную деятельность.

- Хороший закон, - одобрил он. - В нем видна ваша искренность, есть и народная мудрость, сказано все необходимое, что нужно в настоящее время. В законе пять глав. В первой от имени народного съезда Старо-Буянской волости правительство страны объявляется незаконным. Вот так - ни больше, ни меньше! А признавать следует только такое правительство, которое избрано на основе всеобщего, равного и тайного голосования без различия пола, национальности и религии.

Вот бы нам сейчас такое правительство!

На территории Старо-Буянской волости тем законом устанавливалось народное самоуправление. Законодательная власть - у народного съезда, который считается состоявшимся, если соберется не менее 120 человек от 18 лет и старше. Исполнительная власть принадлежит народному правлению. Председателем его избрали крестьянина А.Т. Князева из Большой Царевщины, его помощником стал Е.Д. Пеннер, секретарем правления - Г.М. Милохов. Оба они из села Старый Буян. Кстати, Евгений Пеннер был землевладельцем. На сходе он объявил, что снимает с себя позорное звание помещика и передает свои 120 десятин земли в общий фонд.

Во второй главе закона подробно излагались обязанности исполнительной и законодательной власти. Все земли, леса и угодья поступали в распоряжение волости. Право на пользование землей имел всякий, желавший работать на ней с согласия Старо-Буянского народного съезда. Если земля куплена или арендована "с целью прокормления", а не с целью наживать капитал перепродажей, то такой земледелец должен быть вознагражден.

Представляю, какой зубовный скрежет у российских рыночников вызвали бы эти строки, попади они в современный Земельный кодекс.

Отдельные главы в законе были посвящены работе милиции, народному образованию, церкви. Милиция должна состоятьиз дружинников. В каждом селе она делится на десятки, которые большинством голосов выбирают себе начальника. В мирное время начальник всей милиции подчиняется председателю народного правления, в военное - становится самостоятельным. Церковные дела решаются только прихожанами храма или мечети.

Народное образование в Старо-Буянской республике было объявлено "светским и бесплатным во всех школах, как в низших, так и в высших". При каждой школе должен быть совет из учителей и нескольких крестьян, выбранных народным собранием. Если же в волости откроется народный университет - вон о чем мечтали! - то и члены его совета тоже выбираются народным съездом.

Как тут не увидеть прообразы попечительских советов и родительских комитетов при теперешних учебных заведениях!

А кроме того, в законе говорилось о сельском народном суде, народном банке, типографии, о союзе с окрестными поселениями.

- Составители этого закона смотрели далеко вперед, - говорит секретарь Самарского обкома КПРФ по идеологии Сергей Ракитин. - Нельзя без восхищения читать строки о самоуправлении, о земле, о праве каждого крестьянина участвовать в делах волости, об избрании и строгой отчетности должностных лиц.

Причем временный закон не был документом о намерениях. Сельские революционеры сразу же приступили к делу. Кабатчика выгнали, и двери кабака забили. И вообще пьянству был объявлен бой - решительный и бескомпромиссный. Именно такой бой объявляли спустя десятки лет во всей нашей стране, но без особого результата. А в селах "Старо-Буянской республики" - под этим именем местное самоуправление вошло в историю - результат был. Крестьяне один за другим добровольно заявляли о том, что начинают вести трезвый образ жизни. Вот такой эффективной оказалась антиалкогольная пропаганда.

Новая власть ввела запрет на самовольную вырубку леса, поскольку его хищническое уничтожение вредило народу. Господские имения жечь запретили, ибо в этом нет никакой пользы, а только вред. Дружинники стали следить в селах за порядком, чтобы не было никаких безобразий.

Местный священник, которому объяснили, что рай крестьянину нужен не только на небе, но и на земле, сразу же отправил донос губернатору. Земский начальник - тоже донос. Сочинил донос и управляющий лесами.

В Старый Буян - центр волости - прибыл для проведения дознания помощник начальника Самарского губернского жандармского управления подполковник Битепаж со становым приставом Студежным. Крестьяне заявили, что разговаривать будут только всем народом, а не порознь. И потребовали убрать из села полицейского урядника, поскольку есть народная милиция. Высказали и другие требования.

Подполковник и пристав убрались восвояси ни с чем.

А из Самары приходили тревожные вести. Войсковые части, которые заявили о поддержке крестьян, разоружили казаки. Четыре роты Бузулукского полка и отдельный саперный батальон, выразившие недоверие царскому правительству, вывели из города. На улицах появились парные патрули.

Оживилась "черная сотня".

В Большой Царевщине и Старом Буяне об этом знали и стали готовиться к обороне. Дружинникам объявили полную боевую готовность. Фельдшер Костригин и учительница Кожевникова создали группу девушек, которых учили делать перевязки. В село Красный Яр, от которого шла прямая дорога к Старому Буяну, отправили наблюдателя. На телефонной станции там были свои люди. Вскоре в Красный Яр приехал вице-губернатор с казаками. Тут же в Старом Буяне собрался сход. Более ста вооруженных дружинников приготовились к бою. Общее решение было таким: первыми стрельбу не начинать, сначала посмотреть, как будут вести себя казаки. Дети и женщины сразу же ушли в лес.

Казаки вели себя мирно, хотя вице-губернатор вначале пытался было приструнить народ. А потом предложил избранному председателем правления крестьянину Антипу Князеву стать старшиной, а вместо самоуправления оставить волость. Но тут вышел вперед сам Антип:

- Я старшиной вам служить не согласен. Меня выбрал народ, и я служу народу.

Вот так и поговорили. Вице-губернатор заявил, что в городе уже наведен порядок и власть не допустит существования какой-то крестьянской республики. С тем и отбыл в сопровождении казаков в Самару, откуда стали приходить вести о массовых арестах. Вскоре из Красного Яра сообщили, что к Старому Буяну идет большой отряд казаков и жандармов. Крестьяне приготовились к бою, но казаки все так же вели себя мирно. Разошлись по квартирам, продукты и фураж у них были свои. Даже ходили на собрания, слушали, о чем говорит народ. Но под защитой казаков в селах снова открыли кабаки. Появились волостные чиновники...

Старо-Буянское самоуправление просуществовало всего 13 дней. Крестьяне рассчитывали на поддержку из Самары, но так и не дождались ее. Жители окрестных сел узнали, что волостной центр наполнен казаками, и выступить против царской власти не осмелились. Организаторы Старо-Буянской республики понимали, что силами одной народной дружины с казаками не справиться. Впрочем, и губернская власть выжидала, когда народ успокоится. Из Москвы приходили тревожные сообщения о вооруженном восстании. В середине декабря царские войска его подавили. Но самарский губернатор до конца года так и не решился схватить организаторов крестьянской республики. Щибраева, Солдатова и Колпакова арестовали только 14 января 1906 года. Затем и Князева. Гусев успел скрыться. Открыто судить сельских бунтовщиков власть не стала: побоялась волнений и беспорядков. В итоге было решено отправить их подальше от Самары. Один из организаторов республики, крестьянин Лаврентий Щибраев, сумел передать прощальное письмо на волю: "Нас без суда и следствия ссылают в Архангельскую губернию", - сообщил он.

Это письмо - размышление о том, за что боролись жители сел, какие хотели решать проблемы. Адресовано оно было односельчанам, но и нам тоже полезно знать, о чем идет речь. Пишет Лаврентий о взятках лесных сторожей, с которыми крестьянская власть повела борьбу. Да так решительно, что взятки прекратились. А в наши дни те взяточники-сторожа выглядят невинными овечками перед вельможными хапугами, сидящими в губернаторских и министерских кабинетах. Теперешняя российская власть тоже вроде бы ведет с ними борьбу, но так робко, что и конца ей не видать.

В письме Щибраева говорится о произволе "волостных старшин и писарей", издевающихся над людьми. Разного рода "старшины" издеваются над народом и в наши дни. Вместо решения проблем, волнующих людей, они шлют отписки в неисчислимых количествах. А "царевы" кабаки, которые закрывали крестьяне, теперь в городах и селах на каждом углу.

Читаешь письмо крестьянина Щибраева и кажется, что речь в нем идет о теперешней российской действительности. Причем возвращение страны в начало двадцатого века произошло за последние три десятка лет так называемой перестройки. Понятно, почему о Старо-Буянской республике не любят вспоминать теперешние "урядники" и господа повыше рангом. В книге, изданной к 100-летию поселка Волжский - так теперь называется Большая Царевщина, - лишь небольшая заметка, в которой с удовлетворением отмечается, что республика "была разгромлена всего за один день".

Но события тех давних лет живут в памяти людей. В советские времена массовым тиражом вышел роман "Буян". Два издания, последнее - десять лет назад, выдержала книга "Большая Царевщина" сына Лаврентия Щибраева - Василия Лаврентьевича.

Если Волжский, через который проходит трасса в Тольятти и аэропорт, разросся и стал поселком городского типа, то Старый Буян из волостного центра превратился в обычное село, которое постепенно обживают самарские дачники. О прошлом здесь напоминают две невзрачные таблички. На одной сообщается о событиях 1905 года, на другой - фамилии односельчан, погибших в Великой Отечественной войне. В советские времена в селе был музей с экспонатами, связанными с крестьянской республикой. Теперь его нет. Но бунтарский характер местного населения никуда не делся. В Красноглинском районе, к которому относятся и пригородные поселки по берегам Волги, коммунистов больше, чем в других районах Самары - 133 человека. На днях партийные билеты получили молодой предприниматель Алексей Цильке и его жена Мария. Проходит "обкатку" перед вступлением в партийные ряды еще добрый десяток сторонников КПРФ.

- В ближайшее время мы создадим во всех поселковых школах пионерские организации, подготовительная работа уже проведена, - сообщил мне первый секретарь райкома Сергей Думлер. - Мы храним память о Старо-Буянской республике и сделаем все, чтобы о ней знали наши дети и внуки.

Как тут не вспомнить наказ, который перед отправкойв ссылку дал не только тогдашним крестьянам, но и нам тоже сельский революционер Лаврентий Щибраев в своем письме: "Товарищи, не падайте духом, работайте насколько можете. Наше святое, правое дело не заглохнет никогда".

Да, наше дело правое. И оно действительно никогда не заглохнет.



Петров Александр