Тракторозаводский характер

У площади Дзержинского

Начало в №114, 117, 120.

Гигант индустриализации страны - Сталинградский тракторный завод - возвели почти на год раньше срока. В строй действующих СТЗ был введен в 1930 году. Завод стал носить имя Ф.Э. Дзержинского, памятник которому был поставлен перед центральной проходной. 17 июня 1930 года с конвейера сошел первый колесный трактор СТЗ-1, а 20 апреля 1932 года была освоена проектная мощность завода. С конвейера сходило 144 трактора в сутки. К 1941 году машиностроение Сталинграда поставляло более половины общего количества тракторов, произведенных в СССР.

Война поменяла специализацию Тракторного завода на производство новых танков Т-34 и артиллерийских гусеничных тягачей. С началом войны СТЗ в считанные недели первым в стране освоил массовый выпуск прославленных "тридцатьчетверок" по всему технологическому циклу, а также дизелей к ним, артиллерийских тягачей, снарядов, бомб. Во второй половине 1941 года СТЗ дал 42% выпускаемых танков Т-34.

Сталинградские "тридцать- четверки" проходили по Красной площади во время памятного парада 1941 года. К августу 1942-го, по сути дела, только один СТЗ продолжал давать нашим Бронетанковым войскам реальные танки. Харьковский тракторный и подшипниковый заводы находились на колесах. Танковая база на Урале лишь зарождалась. А фронту нужны были танки. Тем более что бои шли уже на Дону.

Тракторный работал на полную мощность. Государственный график производства танков предусматривал ежедневный выпуск (за исключением воскресных дней) 20 танков и 25 тракторов-тягачей. 6-го, 11-го, 16-го, 21-го числа каждого месяца отправлялась шифровка директора и военпреда о выполнении государственного задания по выпуску Т-34. Июль - 451 танк. На август график - 520 танков. Eжедневно из ворот СТЗ уходило на фронт до двух танковых рот.

От площади Дзержинского, буквально от заводской стены, отделенные от завода нешироким, метров в сто, сквериком и дорогой уходили в бугристую степь жилые кварталы. Тракторостроители могли гордиться нарядным и вполне современным заводским районом. Eсли вы въезжали со стороны центра (на языке тракторозаводцев - из города), то вас встречал пшеничный душок хлебозавода №4, радовал помпезный вид зданий областного театра музкомедии.

Городские власти уделяли поселкам СТЗ (а их было до десятка: Верхний, Нижний, Горный, Линейный, Южный и др.) такое внимание, будто хотели сделать район СТЗ центром города. Кроме театра музкомедии, здесь был стационарный цирк, которому мог бы позавидовать старый Московский цирк. Неподалеку от цирка возвышалось современнейшее здание кинотеатра "Ударник". Близ Линейного поселка раскинулся самый большой в городе стадион "Трактор" (с первоклассной для того времени футбольной командой). В Нижнем поселке спуск к Волге украшал яхт-клуб. Строились Дом культуры и Дом техники.

В Нижнем, Верхнем, Горном поселках жили инженерно-технический состав, кадровые рабочие, служащие, интеллигенция и их семьи. Кроме того, в Нижнем, около Волги, поселилось много американцев и немцев, которые после пуска первой очереди завода остались в нашей стране. Верхний и Нижний поселки в основном были застроены 4-этажными пяти- подъездными домами. Более 90% семей занимали в них по одной комнате в трехкомнатных квартирах. Немало домов были общежитиями.

Основная масса рабочих, служащих и инженерно-технических работников СТЗ жила именно в Верхнем, Нижнем, Горном и Южном поселках. И примерно 10% - в Спартановке, Рынке, Линейном и других поселках в частных домах.

Несмотря на интенсивное строительство бараков и капитальных зданий, жилья все равно не хватало. К месту строительства Тракторного в начале 1930-х годов прибывало со всех концов страны много рабочего люда. Приезжали семьями и в одиночку. К перечисленным выше поселкам добавлялись "экзотические спутники" больших поселений - невесть какими путями разросшиеся по оврагам и склонам, заброшенным пустырям домики и участки самостроя: Дачный (левее Дубовского моста), Верхняя и Нижняя Мечетки (на обрывах одноименных речушек), "Шанхай- город" (у обрыва Волги, выше кирпичного завода, рядом с СТЗ). Словно ласточкины гнезда, лепились они по оврагам - везде, где можно было поставить крышу над головой, не добиваясь решения начальства. Часть людей стали строить свои глинобитные и дощатые домики в поселках, особенно в Спартановке, что на противоположной стороне балки Мокрая Мечетка. Построив домик, обзаводились живностью, хозяйством, огородом. Поэтому и вышло так, что Спартановка, Рынок, Латошинка - это поселения деревенского типа со своими огородами, садиками, домашними животными, подсобным хозяйством, хотя многие жители этих селений работали на заводах и имели большой трудовой стаж.

Когда на северной окраине города началось строительство грандиозного Тракторного завода, то старой городской территории стало явно недостаточно для размещения бурно растущих новостроек. Поэтому 10 июля 1931 года ВЦИК принял постановление о расширении городской земельной площади Сталинграда. Город, занимавший 109,7 квадратного километра, теперь раскинулся на площади 365,2 квадратного километра. Этим решением селения Рынок и Спартановка были включены в черту города.

После включения в границы территории Сталинграда Рынок насчитывал 408 дворов, Спартановка - 708. Обоим селениям сталинградская "прописка" прибавила живительных соков. Росли, ширились оба поселка. Всего в Тракторозаводском районе перед войной проживало до 75 тысяч человек, основная масса обитала в Верхнем, Нижнем, Горном и Южном поселках - в государственных домах, остальные - в Линейном, Дачном поселках, Спартановке, Рынке, а также вдоль Мокрой Мечетки.

В августе 1942 года жизнь в них повсеместно шла своим чередом. К военным сводкам все попривыкли. Казалось, на фронтах были успехи, ситуация выровнялась. Особой тревоги жители не ощущали. Местная печать и радио давали успокоительные сведения. Враг за Доном. Вокруг Сталинграда есть мощные укрепления.

Обычно после напряженного трудового дня рабочие и служащие СТЗ выходили на площадь Дзержинского, где стоял специальный стенд. На нем висела большая карта Советского Союза, где флажками отмечалась линия фронта. Люди останавливались, рассматривали, комментировали. Слышались разговоры: "Да, далеко он к нам забрался. Так, глядишь, и до нас докатится...", "Вот тебе "...и врагу никогда не гулять по республикам нашим". Бывали и отдельные голоса, которые открыто высказывали симпатию к немцам. Но на них цыкали, и они замолкали.

В пять часов вечера перед войной Война подкралась к городу внезапно. Случилось это в 5 часов вечера 23 августа 1942 года. Жаркий летний день был на исходе. Только начала работу вторая смена на СТЗ, вдруг - воздушная тревога, взрывы. И невероятная, невозможная новость: немецкие танки у Тракторного! Их видно с высоких этажей заводских строений! А это - каких-то один-два километра от завода. Первая трактовка событий - немецкий десант. Постепенно из разных источников становится ясно: пришла большая беда. Здесь, на севере города, у стен СТЗ, - регулярные танковые и мотопехотные части противника, стремительным броском прорвавшиеся за день от Дона к Волге.

Утром 23 августа основная масса ударной авиации немцев была еще сосредоточена на поддержке наступления танковых соединений 4-й танковой армии, обрушивая массированные бомбово-штурмовые удары по левофланговым соединениям 64-й армии. В 11 часов была начата штурмовка позиций зенитной артиллерии северо-западнее Сталинграда, куда был направлен удар танковых и моторизованных авангардов 14-го танкового корпуса Витерсгейма, прорвавшихся с плацдарма на Дону к берегу Волги.

Одновременно с выходом к городу наземных войск началось невиданное по силе и продолжительности воздушное нападение огромным числом самолетов 4-го воздушного флота Рихтгофена. Стремясь парализовать город, морально сломить его защитников, примерно в половине пятого вечера гитлеровцы начали адскую бомбежку центра Сталинграда и его промышленных объектов. На город пошли сотни немецких самолетов. Поднебесье от горизонта до горизонта заполнили безостановочно сновавшие крупные группы вражеских бомбардировщиков, штурмовиков, истребителей. Весь остаток дня и вечер продолжались массированные налеты. Близость захваченных у нас аэродромов позволяла им, что называется, ходить чертовым колесом. Участвовало не менее 600 самолетов, каждый делал по 2-3 вылета. Самолеты заходили главным образом с северо-запада, где в значительной степени была ослаблена зенитная защита, так как зенитчики на этом участке непрестанно отбивались от танков противника, прорвавшихся с Дона. В сталинградском небе как бы образовалась брешь, в которую и устремилась воздушная армада.

Сбрасываются зажигательные и огромной взрывной силы фугасные бомбы. Кварталы в центре города, речной порт, железнодорожный узел потонули в выбросах пламени, в тучах дыма, пыли, праха с пожарищ. Вихри раскаленного воздуха подхватывали тлеющие угли и головешки. Деревянные постройки, внутренность кирпичных коробок выгорали дотла. В порту полыхали, рушились причалы. Подходы к берегу преграждали сожженные, застрявшие на мелях, потерявшие ход пароходы, баржи, плоты. Под водой оказались боеприпасы, мука, зерно, вобла и прочее. У самого уреза воды вздыбились опрокинутые взрывами вагоны, платформы, грузы вдоль портовой железнодорожной ветки. На многих участках Волги дымились нефтепродукты, выливавшиеся из подорвавшихся на немецких магнитных минах барж. В сторону Астрахани расплылось набухшее дымовое затмение, угнетавшее людей. Не всякий раз пробивался сквозь него свет солнца или луны. Ночью на фоне затемненного Каспийского, Черноморского побережий на десятки километров был виден освещенный заревом пожарищ волжский берег Сталинграда.

Центр города лежал в развалинах. В центральных районах - Eрманском и Ворошиловском - было разрушено 90% зданий. В промышленных районах разрушения менее значительные. Сталинград не был застроен равномерно и компактно. Между городскими районами существовали разрывы от одного до шести километров. Эти разрывы, то есть незастроенные территории, в противопожарном отношении изолировали один район от другого. Противник рассчитывал захватить главные промышленные предприятия и потому сознательно не уничтожал их с воздуха, а лишь выводил из строя производство, сыпал листовками с призывами к гражданам сохранять оборудование и другие материальные ценности до скорого прихода немцев: мол, зачтется перед оккупантами.

23 августа 1942 года фронт внезапно оказался у самых заводских проходных Тракторного. Дыхание завода остановилось, и с этого часа регулярный выпуск танков прекратился. С этого момента, как прежде, завод уже не работал. Работы велись только в сборочном и сдаточном цехах, где производилась сборка танков из узлов и агрегатов, оставшихся на заводе в виде задела. Группа работников завода занялась минированием особо важных объектов, с тем чтобы в случае внезапного захвата СТЗ можно было взорвать. Мешки с аммонитом закладывались в станки моторного и других цехов.

Массированный налет авиации сам СТЗ не повредил, но создал напряженную, нервозную, суматошную ситуацию на заводе и в поселках. Жители, рабочие с семьями, спасаясь от нависшей опасности, кинулись кто куда. Одни стали уходить за Волгу, в близлежавшие деревни. Другие укрывались в подвалах и расщелинах, боясь оставить обжитые места. Третьи шли добровольно защищать город, вступая в народное ополчение.

Обстановка к утру 24 августа в Тракторозаводском районе была напряженно-тревожной. В воздухе витала неопределенность. В последнее время в Сталинграде была введена карточная система на продукты питания. Чтобы отоварить карточки, необходимо было выстоять большую очередь. Зато на "черном" рынке можно было многое купить, но все продукты перепродавались за большие деньги. Тут же работала "биржа" обмена продуктов. Но в заводских столовых питание было организовано неплохо. Правда, хлеб выдавали по норме. Наиболее ценным работникам могли выдавать (по распоряжению начальника цеха) двойную порцию обеда. Но после 23 августа торговля и снабжение прекратились.

Создавшаяся обстановка породила волнения и беспорядки, приведшие к грабежу магазинов. Утром 24 августа жители стали собираться у магазинов, но они не открылись. Люди возмущались, посыпались проклятия, ругательства. Появились подстрекатели: мол, чего ждать, все одно пропадать, дождемся, что разбомбят, надо брать и тикать. Началось самовольное взламывание магазинов и растаскивание всего что попадалось под руку. Такая горячка продолжалась несколько часов, а потом все внезапно стихло. Магазины в Верхнем поселке были маленькие, запасы в них мизерные. В суматохе больше продуктов попортили, чем обеспечили себя перед призраком голодного существования. Правда, в поселках Спартановка и Рынок положение с продовольствием было лучше, там имелись свои запасы, огороды, скотина. Первое время можно было прожить.

Eвгений Копанев вспоминал: "Мы с моим соседом Семеном Лапиным пошли смотреть, чем можно пропитаться, так как в наших семьях не было никаких запасов продовольствия. В небольшом рыбном магазинчике, уже к этому моменту разграбленном, на полу обнаружили раздавленную и помятую селедку. Мы ее собрали, сложили в какую-то корзинку и принесли домой. Добытой селедкой наши семьи питались во всех видах. Сначала ели соленую, потом стали вымачивать и жарить. Пробовали даже есть с сахаром. Стала она для нас в то время лучшим деликатесом".

С.Л. Зубенко, еще один работник СТЗ, также воевавший в рядах 124-й стрелковой бригады на защите Сталинграда, с семьей проживал в Горном поселке. Жена была заведующей детским садом. 30 августа ее на улице окружила группа из 25- 30 человек, которые потребовали выдать им ключи от детского сада. Eе схватили за горло и пригрозили задушить, если она не отдаст ключи. Одну из нападавших женщина узнала и говорит ей: "Я вас узнала, вы участница грабежа хлебозавода, награбили муки, что еще вам надо?" А та ей говорит с издевкой: "Мне хочется сладенького, у вас в детсадике оно есть. Хватит вам властвовать, теперь наше время пришло, немцы уже заняли окраины у Тракторного". Тут подоспели красноармеец, брат соседа и сам Зубенко.

Грабители мгновенно разбежались. Однако 31 августа днем они сорвали замок на детском садике и разграбили его имущество. Вытащили даже пианино, но бросили его поблизости. Выломали котлы на кухне, покатили их к Линейному поселку, но позже также бросили. 1 сентября по поселкам прошел слух, что немцев отбросили и что милиция и красноармейцы вылавливают грабителей и расхитителей и расстреливают их. В ночь на 2 сентября к детскому саду, боясь возмездия, подбросили награбленное имущество - одеяла, простыни, мебель, посуду и т.п. После этого волна мародерства в рабочих поселках стихла.

Гороховская закалка

В такое трудное время рабочий СТЗ Eвгений Копанев добровольцем пошел в отряд ополчения. Отряд выдвинулся на местность и несколько дней сдерживал натиск врага в ряде других сил рабочей самообороны. Вот что рассказывал Eвгений Копанев:

"В первых числах сентября из 124-й бригады прибыл представитель, и нас, небольшую группу сталинградцев, человек семь, повели под прикрытием крутого берега вверх по реке, в расположение бригады. В этой группе был я и мой товарищ и сосед по дому Семен Лапин. К указанным нам рубежам от берега пришлось добираться скрытно, используя овраги, перебегая, а кое-где и ползком.

На окраине Спартановки, вблизи насыпи железной дороги, нам указали место и приказали вырыть одиночные окопы полного профиля. В поте лица, без отдыха я рыл свой окоп. Потом, как и другие, пригнувшись, выковыривал и таскал на себе шпалы и куски рельсов. Ими укрепил сверху окоп, засыпал все землей. В сторону противника, расположенного на высоте в западном направлении, сделал амбразуру. На противоположную сторону к Волге прорыл выход к небольшой яме. Моя крепость была готова.

Под вечер каждый из нас закончил свою работу. Мы собрались в ямке за моим окопом и закурили. Только сделали первую затяжку, как с высотки немец накрыл нас пулеметной очередью, целясь на огоньки цигарок. Все обошлось, но мы стали осторожнее, получив первый "привет" от фрицев. Боевое крещение состоялось.

Через пару дней меня взяли во взвод связи 3-го стрелкового батальона, где командиром был младший лейтенант Щеглов. Я сидел в погребке небольшого домика на телефонном коммутаторе. Погребок был маленький и тесный. От длительного пребывания согнувшись в три погибели ныло все тело, только зуммер коммутатора разгонял усталость. Да еще рядом стояла кадка с солеными помидорами. Вытащишь из холодного рассола помидорку, пососешь - и становится веселее.

10 сентября в этом взводе я принял присягу. Правда, я все еще ходил в своей гражданской одежде. Затем мне выдали бывшее в употреблении обмундирование, но зато комсоставовское: темно-зеленую суконную гимнастерку и синие галифе. Радости моей не было конца.

Мне разрешили в этой форме на несколько часов сходить домой, проведать родных. Пробираясь под кручей берега, а потом вдоль заводской стены под артминометным обстрелом, я старался не запачкать обмундирование. Очень хотелось дома показать, какой я военный. По дороге обратно во взвод я обнаружил в пустой комнате суконную пилотку со звездой и почти полностью экипировался. Только не было армейских сапог.

Уже как боец 124-й бригады я с товарищами ходил на завод за окончательным расчетом. Под нашим цехом было оборудованное бомбоубежище. Начальник цеха и бухгалтер выдали нам причитавшиеся деньги. Начальник цеха выступил с напутствием бить врага и не уронить честь завода и цеха. Это был мой последний визит в родные места. С оружием в руках я ушел в огненный смерч боев и навсегда распрощался с тем, что мне было дорого.

В 20-х числах сентября меня перевели в пулеметную роту того же батальона. Командир взвода направил меня в пулеметный расчет. Огневая позиция находилась в блиндаже на склоне широкой и глубокой балки Сухая Мечетка. Он был сделан из сосновых бревен и обшит изнутри досками. В одном отсеке был установлен пулемет "максим". В сторону балки, на север, была сделана амбразура с хорошим сектором обстрела ровного и открытого участка местности за балкой, перед поселком Рынок. С южной стороны был сделан выход. При выходе оборудована открытая запасная площадка для пулемета. С нее можно было вести круговой обстрел, особенно высоту в западном направлении и полотно железной дороги, проходящей у ее подошвы. Выход из блиндажа соединялся с двумя неглубокими ходами сообщения. Один из них - к стрелковым подразделениям в юго-западном направлении, а второй - вдоль балки на восток, где размещались ниши для патронов и ячейки для ПТР и автоматов. В расчете было четыре человека. Командовал расчетом старшина Василий Селезнев.

Для охраны блиндажа от внезапного нападения с наступлением темноты мы выставляли два поста. Один у входа, а другой - секрет, на дне балки, в вырытой и замаскированной одиночной ячейке. Для оповещения в блиндаж был протянут телефонный кабель, на который подвешивались пустые консервные банки.

29 сентября пришла печальная весть - была смертельно ранена моя жена. Командование разрешило сходить проститься с ней. С трудом под непрерывным огнем добрался до дома. Жену уже похоронили в общей могиле. В квартире был полный хаос. В подвале соседнего дома нашел тещу, которая, рыдая, рассказала, как все было. Попрощались. Я вернулся на боевые позиции.

Боевая обстановка все усложнялась. Залетело несчастье и к нам в блиндаж. В начале октября немецкие легкие танки подошли на противоположный берег балки и стали бить термитными снарядами в наш склон, чтобы уничтожить наши огневые точки. А два или три танка осторожно двигались по дну балки и все время стреляли. До этих танков было метров 150; из-за особенностей строения балки ближе они подойти не могли. Поэтому гранатой танки на дне балки было не достать. Мы ударили прицельным пулеметным огнем по экипажу, который, высунувшись из люков, указывал направление. Уничтожили несколько фрицев.

Тогда усилился огонь из танка с противоположной стороны балки. Попадания начали приближаться к амбразуре нашего дзота. Мы быстро опустили маскировочную сетку и хотели убрать пулемет с площадки, когда раздался сильный удар. Блиндаж наполнился едким смрадом. Бронебойный снаряд из танковой пушки пробил толстое бревно передней стенки блиндажа, разбил каток пулемета, оторвал доски внутренней обшивки, расщепил ложе винтовки. Осколками разбитого катка и оторванной доской побило весь расчет, а старшина был ранен в ногу. Хорошо, что снаряд оказался бронебойным, а не фугасным, тогда бы жертв не избежать.

. В середине октября до нас дошел слух, будто ночью в Рынок проникла немецкая разведка. В одном из домиков она вырезала нескольких наших солдат. На второй день после этого слуха на их участке началась сильная атака пехоты с семью танками. Чтобы помочь товарищам из 2-го батальона, мы с фланга стали вести интенсивный пулеметный огонь по вражеской пехоте, и она залегла. Пять танков были подбиты или подорвались на наших минах.

Другим туманным октябрьским утром большая группа немецких танков вышла на гребень высоты, и началась общая артподготовка врага. Минут сорок немцы интенсивно обрабатывали наш участок. Два попадания сотрясли блиндаж, но вреда нам не причинили. Мы ждали сильной атаки и, когда артогонь стал затихать, перетащили пулемет на запасную открытую площадку. Приготовились к отражению атаки. Но ее не последовало, видно, фрицы в этот раз чего-то испугались на нашем участке.

В конце октября меня вызвали на КП роты и назначили связным и ординарцем у командира роты, политрука роты и командира взвода лейтенанта Валеева. Я стал часто бывать с донесениями в штабе батальона, который находился в большой водосточной трубе на дне глубокой, но неширокой балки с крутыми отвесными берегами. Сверху на ней была большая земляная насыпь, по которой проходила грунтовая дорога.

А в конце ноября меня вызвали в штаб батальона и направили на курсы младших лейтенантов при 62-й армии. Курсы находились на левом берегу Волги в районе Ахтубинской поймы. По окончании курсов я был направлен в другую часть. Командовал пулеметной ротой, стрелковым батальоном. Всегда был на передовых позициях".

В августе 1943 года Eвгений Копанев в боях на Северском Донце был ранен и контужен. После выздоровления в составе 8-й гвардейской армии, командуя пулеметной ротой и стрелковым батальоном, с боями прошел всю Украину, штурмовал Одессу, форсировал Днестр. На плацдарме под Бен- дерами в мае 1944 года был тяжело ранен. После излечения попал на 3-й Украинский фронт. В составе 57-й армии освобождал Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию и Австрию. Войну закончил в Вене в звании гвардии капитана. Отмечен несколькими правительственными наградами - орденами и медалями.

После демобилизации работал в МВД. В середине 1949 года от ран и контузии у Eвгения Eвдокимовича Копанева произошел паралич обеих ног и половины туловища. Он стал инвалидом-колясочником. Но присутствия духа не терял, сколько было сил вел переписку, встречался со своими однополчанами-гороховцами.

Доброволец, ополченец, рядовой в бригаде Горохова, затем офицер-гвардеец, с боями и победами прошедший половину Eвропы. Вот такой он, тракторозаводский характер.

Продолжение следует.



Шахов Алексей