Последний полет "Ворона"

Власова называли главным изменником Родины

Историк и офицер Анатолий Михайлович Сергиенко многократно выступал на страницах "Правды" с интересными материалами, вызывавшими читательский отклик. В основном они были на темы Великой Отечественной войны, а особенно - Авиации дальне го действия. Сергиенко по праву можно назвать лето писцем этого рода войск, которому он посвятил мно жество статей, очерков и ряд капитальных исследо вательских трудов. Сегодняшняя статья - об особом задании, которое летчикам Авиации дальнего дейст вия довелось выполнять весной 1945 года.

И вот наступило время возмездия

"Совершенно секретно, экземпляр №1. 27 августа 1943 года. Сталину И.В.

"Ворон", проживая постоянно в районе г. Берлина, периодически посещает города Псков, Смоленск, Минск, Борисов, Ви" тебск, Житомир и др., где немцами органи" зован отдел "Русского Комитета" и часть РОА. В целях ликвидации "Ворона" НКГБ СССР проводит следующие мероприятия..." Далее в документе, подписанном народным комиссаром государственной безопасности СССР В.Н. Меркуловым, приводятся сведения о проводимой в различных пунктах оккупированной территории страны работе НКГБ с целью ликвидации "Ворона" - главного изменника Родины генерала А.А. Власова. Именно "ликвидации". Тогда, в 1943 году, когда он развернул бурную деятельность по созданию в помощь фашистской Германии "Русской освободительной армии" (РОА), его надо было убрать и тем самым обезглавить это скопище предателей, поставивших себя в услужение самым лютым врагам Советского Союза.

Попытки ликвидировать Власова предпринимались и в дальнейшем, но постепенно от них отказались, ибо с приближением окончательного поражения фашистской Германии, а следовательно, и краха РОА, тайное уничтожение ее главаря становилось делом слишком узким. Теперь Власов нужен был живым - для того, чтобы через судебный процесс вскрыть политическую сторону власовского движения.

"Взять живым главаря РОА" - такова была задача НКГБ Украины. С этой целью сотрудники госбезопасности создали оперативную группу "Факел" под руководством полковника Я.А. Козлова, известного в Чехословакии под именем Богдана Петровича Богуна. Задача группы: совместно с чешскими партизанами разработать и осуществить план захвата главарей РОА - Власова, Трухина, Малышко.

Доставка разведгруппы Богуна в Чехословакию осуществлялась экипажами 1-го гвардейского авиаполка Авиации дальнего действия (АДД) в течение нескольких дней. Операция завершилась 17 апреля 1945 года. Установив связь с местными партизанами, группа приступила к выполнению задания. И 7 мая им удалось пленить начальника штаба власовской армии Ф.И. Трухина. "Важную птицу" надо было доставить в Москву... Восьмого мая, в день всеобщего ликования, вызванного окончанием войны, командир 1-го авиаполка Авиации дальнего действия В.П. Филин вызвал к себе Михаила Левина и Ивана Воеводова.

- Война кончилась, но не для всех. Ставлю боевую задачу: завтра утром берете на борт представителя НКГБ полковника Сергеева и с ним десять автоматчиков, вылетаете в район Праги, садитесь вот здесь, на лесную поляну, забираете арестованного начальника штаба РОА Трухина и возвращаетесь на свой аэродром. Хотя война и завершилась, но недобитого зверья еще полно, поэтому используйте малые высоты и осмотрительностью в воздухе не пренебрегайте. В общем, возвращайтесь невредимыми.

Девятого мая утром экипаж и пассажиры прибыли на аэродром. Самолет был уже "под парами". Провожали командир и начальник штаба авиаполка Д.А. Козенко. Он отозвал штурмана корабля в сторону:

- Ты, Ильич, под Прагу летал несколько раз, дорога, как говорится, наезженная, поэтому в штурманском плане полет труда не составит. Но, знаешь что, посматривай побольше за воздухом. Это ведь ваш последний полет, в общем, вы в полку закрываете войну.

Зеленая ракета позвала в самолет. Представитель НКГБ занял место правого летчика, автоматчики разместились в салоне. В 9.00 Ли-2 покинул аэродром Ясенки.

Признаков войны в небе не было. До чехословацкой столицы добрались благополучно, снизились до восьмидесяти метров, прошли над шоссе Прага - Пльзень.

Оно забито отступающими немецкими частями. Помня наказ начальников, отошли в сторону. Через несколько минут Воеводов доложил:

- Площадка под нами.

- Да, но сигналов-то нет!

Стали совещаться с полковником Сергеевым.

- Что-то партизанам мешает нас принять. Надо идти в Прагу, она уже освобождена, - резюмировал представитель НКГБ.

Сделав еще круг и убедившись, что их никто не ждет, взяли курс на чехословацкую столицу. Далее - слово командиру корабля Михаилу Васильевичу Левину: "В Праге нас никто не ожидал, так как заход туда не был предусмотрен заданием. Пришли на центральный аэродром и произвели посадку по выложенным посадочным знакам. На аэродроме масса людей, бронетранспортеры, автомашины, флаги СССР и Чехословакии. Кто-то в форме офицера чехословацкой армии флажком показалнам место, куда надо рулить. Представитель НКГБ говорит: "Командир, мы кому-то мешаем, давай отрулим вглубь аэродрома".

Мы так и поступили. Не успели винты моторов остановиться, как к самолету подъехали несколько автомашин, из которых вышли военные и штатские люди. В одном из военных представитель НКГБ узнал генерала Рыбалко. Мы вышли из самолета, и он доложил ему, кто мы и какую задачу выполняем. Тот сказал: "Вы испортили мне всю обедню. Мы встречаем бывшего чехословацкого президента Бенеша, а ваш Ли-2 приняли за его самолет".

Рыбалко дал одному из генералов поручение оказать экипажу необходимую помощь по всем вопросам спецзадания.

Нам выделили машину, на которой представитель НКГБ, я и штурман Воеводов убыли в штаб к танкистам. Там согласовали свои дальнейшие действия на завтрашний день, установили радиосвязь с группой Богуна, которая сообщила, что в связи с отступлением немцев из Праги партизаны не смогли подготовить площадку. Договорились: они привезут Трухина прямо на аэродром. Нас разместили в гостинице, остальные члены экипажа и автоматчики ночевали в самолете.

Трухина привезли на аэродром утром. Руководил группой охраны Богун. Он и передал начальника штаба РОА представителю НКГБ. День был солнечный. Под крылом самолета постелили коврик, на котором Трухин ждал вылета. Он был в форме генерала РОА - темно-серый френч с черным воротником, такого же цвета брюки с красными лампасами, сапоги. На левом рукаве нашивка с буквами "РОА" по-немецки. Подстрижен под "ежик", в волосах - седина. Выглядел подавленным, но на вопросы штурмана Воеводова отвечал достаточно четко. Получили разрешение на вылет. Трухина посадили на бочку из-под вина, покрытую ковриком. Автоматчики находились на откидных сиденьях. Группа Богуна осталась в Праге. Примерно в 12.30 произвели посадку на аэродроме Ясенки. Наш самолет встречали начальство корпуса и дивизии, а также личный состав полка. Приблизительно в 16.00 из Москвы прибыл Си-47 второй дивизии особого назначения и, забрав Трухина, вылетел в Москву. Генерал Власов избежал встречи с разведчиками Богуна, он был позже захвачен танкистами".

Да, первым из руководства РОА в Москву был доставленбывший советский генерал-майор, изменник Родины Федор Иванович Трухин. Родился он в 1896 году в дворянской семье в городе Костроме. В Красной Армии с 1918 года. Окончил академию им. М.В. Фрунзе и академию Генерального штаба. Перед войной занимал должность начальника оперативного отдела штаба Прибалтийского особого военного округа. Во время войны - начальник штаба Северо-Западного фронта.

Беспартийный.

Попав в плен, он стал на путь сотрудничества с фашистами. Усердие генерала не осталось незамеченным: его признали "пригодным к использованию", а затем разрешили носить немецкие знаки различия. Довольно подробно о своей деятельности Трухин рассказал, отвечая на вопрос председателя суда: "В чем признаете себя виновным?"

"Я признаю себя виновным перед Родиной, Советской властью, партией в том, что, сдавшись в плен, встал во главе борьбы с Советской властью, организовывал других, клеветал, вошел в Трудовую партию, вошел в союз "Новое поколение", и все это в поисках путей борьбы с Советской властью.

Я был идейным вдохновителем курсов в Дабендорфе, через мои руки прошли до пяти тысяч человек курсантов, которые подготавливались в антисоветском духе, я подготовлял вербовщиков, чтобы вести работу среди русских военнопленных, и втягивал их в РОА.

Лично я, по поручению немцев, объезжал все части РОА, действующие на территории Италии, моими выступлениями вводил эти части в заблуждение о роли, которую они играют, сулил им победу и счастливую жизнь в России.

Я был начальником штаба РОА, и под моим руководством шли формирование школ разведки, подготовка офицеров, формирование воинских единиц... Сам я, боясь ответственности, хотел перейти на англо-американскую сторону, но это мне не удалось".

Так завершилась предательская деятельность одного из организаторов "Русской освободительной армии" Ф.И. Трухина.

Власовская агония

А что же "Ворон"? В дни агонии третьего рейха и РОА ее командующий метался между своими бывшими хозяевами и союзниками СССР по Второй мировой войне. После неудавшейся попытки Трухина договориться с американцами Власов 8 мая отправил на установление контакта с ними своего адъютанта капитана Антонова. Американцы подтвердили прежнее требование: безоговорочная капитуляция РОА.

Восьмого мая Власов пошел на личный контакт с американцами, однако вернулся оттуда руководитель РОА ни с чем. Известный советский дипломат Ю.А. Квицинский в своей книге "Генерал Власов - путь предателя" приводит диалог изменника с офицером американской армии: "К вечеру 10 мая появилось несколько американских машин, которые забрали Власова со всей его свитой и отвезли в один из замков на окраине Шлиссельбурга. В замке Власова ждал капитан американской контрразведки Донаджу.

- Ну что? - приветствовал он Власова. - Игра подходит к концу? Зря хозяев меняли. Не на ту лошадь поставили.

- Не менял я хозяев, - устало ответил Власов. - Я всегда служил одному хозяину - русскому народу.

- Да ну? - рассмеялся Донаджу. - Странно вы ему, однако, служили".

Начался последний аккорд. Власов приказал своему подельнику - генералу Буняченко передать подчиненным: спасаться поодиночке. Когда солдатам сообщили об этом, они стали уничтожать документы, снимать с себя форму, некоторые кончали самоубийством, считая, что это лучше, чем умереть от расстрельной пули. Это была агония власовского движения. Руководитель РОА пережил тех, кто сам решил свою судьбу, совсем ненадолго.

Деятельность штаба РОА находилась в поле зрения советской армейской разведки и НКГБ Украины. После того как было установлено пребывание Власова в Шлиссельбурге, командир 25-го танкового корпуса генерал-майор Е.И. Фоминых получил приказ идти на Прагу для блокирования действий РОА.

Утром 11 мая корпус подошел к реке Услава, встретился с союзниками и, переправившись, сосредоточился в районе города Непомук. Здесь и был пленен Власов. О том, как это произошло, поведал 7 октября 1962 года в "Комсомольской правде" бывший командир 25-го танкового корпуса генерал-лейтенант запаса, Герой Советского Союза Е.И. Фоминых. Приведу выдержки из его рассказа:

"...Многие офицеры-власовцы искали встреч с советскими воинами, чтобы перейти к нам. Наш комбат капитан Якушев познакомился таким образом с одним офицером из войск Власова, в прошлом тоже капитаном и тоже комбатом.

Узнав о выступлении Власова, этот капитанприбежал к Якушеву. Недолго думая, Якушев вскочил в машину капитана Кучинского и помчался на перехват колонн Власова, успев предупредить об этом своего начальника штаба. Обогнав колонну легковых и специальных машин, Якушев поставил свою машину поперек дороги. Колонна встала... В это время капитан Кучинский сообщил Якушеву, что в колонне находится Власов. Обежав все машины и бегло осмотрев их, он Власова не обнаружил... И вдруг шофер четвертой машины кивком головы показывает Якушеву, что Власов здесь. Заглянув внутрь, Якушев увидел на заднем сиденье двух перепуганных женщин. Он зло оглянулся на шофера, который только и ждал этого взгляда, и вновь кивком головы подтвердил, что Власов здесь.

Дальнейшее происходило молниеносно. Якушев рванул дверцу машины и увидел неестественно свернутый ковер. Он сорвал ковер и буквально вытащил Власова из-под него. Недолго думая, на глазах у всех Якушев потащил Власова к своей машине...

Шофер плохо ориентировался, и они стали плутать по лесу, забитому власовцами. Власов осмотрелся и, выбрав подходящий момент, выскочил из машины и побежал, ловко перебирая длинными ногами.

Якушев на миг остолбенел, а потом рванулся за ним, доставая пистолет из кобуры. Но, видя, что это соревнование не по плечу быстро выдохшемуся генералу, стрелять не стал. Власова доставили в расположение корпуса...

Я и мой начальник политотдела П.М. Елисеев с любопытством разглядывали приближавшегося к нам в сопровождении комбата капитана Якушева высокого, сутулого генерала в очках, без головного убора, в легком стального цвета плаще. Так вот каков этот выродок!" Характерно то, что, когда Якушев вытащил Власова из машины, а затем повел к своей и когда генерал предпринял попытку сбежать, ни один из присутствующих власовцев не шевельнул пальцем, чтобы оказать помощь своему главнокомандующему.

В книге Ю.А. Квицинского приводится следующий документ на имя И.В. Сталина от 13 мая 1945 года за подписью начальника Главного управления контрразведки "Смерш" В.С. Абакумова: "По сообщению управления Смерш 1-го Украинского фронта, 12 мая с.г. в районе города Прага задержан предатель Власов, который на автомобиле направлялся в сторону союзников. По предложению командира 25-го танкового корпуса генерал-майора Фоминых Власов отдал приказ своим солдатам о переходе на сторону Красной Армии. Вчера же нашим войскам сдалась дивизия в количестве десяти тысяч человек. Мной дано указание начальнику управления Смерш 1-го Украинского фронта генерал-лейтенанту Осетрову доставить Власова под усиленной охраной в Главное управление Смерш".

Некоторые дополнительные детали можно почерпнуть из письма очевидца тех событий Н.А. Алексеева: "Целую ночь после ареста А.А. Власова содержали в штабе корпуса. А на следующий день в расположение корпуса прибыло минимум 10 - 15 автомобилей из штаба оккупационных войск, и Власова увезли".

Сколько веревочке ни виться...

Итак, 12 мая Власов был арестован танкистами 25-го корпуса и увезен из его штаба, как потом оказалось, в Дрезден. Оттуда его следовало перебросить в Советский Союз. Для этого нужны были крылья. Они нашлись в 7-м авиаполку Авиации дальнего действия.

Тринадцатого мая утром в группу экипажей авиаполка, базировавшуюся на аэродроме Бобервиц, поступил приказ: срочно направить один самолет в Дрезден, дальнейшее задание будет дано на месте. Старший группы решил направить в Дрезден экипаж командира корабля В.М. Короткова (штурман И.Я. Мендюх).

Борттехник Владимир Кутовенко только-только успел раскапотить моторы и "раскапотиться" сам, как поступила команда на немедленный вылет. Быстро привел все в порядок и стал дозаправлять машину горючим. Через тридцать минут взлетели и взяли курс на Дрезден. Летчики знали об интенсивных бомбардировках одного из красивейших городов Германии союзной авиацией в феврале 1945 года. Результаты их "работы" хорошо просматривались с воздуха: город лежал в руинах, большинство уцелевших зданий было без крыш, стены зияли пустыми глазницами окон и дверей, улицы завалены битым кирпичом, черепицей и бревнами.

- Хорошо поработали союзники, - сказал правый летчик Михаил Кузнецов, помогая командиру заводить самолет на посадку.

- Они же старались разбить все мосты через Эльбу, чтобы задержать наше наступление, - высказал свое предположение штурман.

Посадочная полоса дрезденского-аэродрома тоже носила следы интенсивных бомбардировок, но ее уже успели подремонтировать. Сели, подрулили Ли-2 на край аэродрома поближе к КДП, выключили моторы. Командир и штурман пошли к диспетчеру, а Кузнецов, Кутовенко, стрелок-радист и стрелок остались у самолета.

На ветках низкорослого кустарника, что был за чертой аэродрома, и на высоких стеблях прошлогодней травы под напором слабого ветерка колыхались еще не успевшие пожелтеть от весеннего солнца белые листы бумаги. Кутовенко снял один, всмотрелся в напечатанный на русском языке текст.

- Братва, это же листовка его превосходительства генерала Власова! Призывает стать под его знамена. Вот шкура!

Сам-то, наверное, уже удрал!

Подошли командир и штурман. Им показали листовку.

- Ирония судьбы! - воскликнул Коротков. - Вы не поверите, но именно этого предателя нам и предстоит везти. Приказано лететь днем и ночью до самой Москвы. Так что сами скоро будете лицезреть главного изменника Родины. - Ну и история... - сопроводил борттехник свое восклицание чисто русским выражением, которое из его письма ко мне я не решаюсь перенести в текст этой статьи.

- Верно, Владимир Иванович, история! - ответил ему дочитавший листовку Мендюх. - Что ни говори, а Власов пусть что ни на есть самая скверная, но все же история. И мы будем к ней причастны.

- Ну и повезло, - не унимался Кутовенко. - Потом после него самолет надо мыть!

Кстати, о власовских листовках.

Впервые они появились внушительным тиражом на территории нашей страны в январе 1943 года. Впоследствии тираж все время наращивался. На каждого советского солдата за годы войны пришлось более сотни экземпляров. Начинались, как правило, так: "Русские люди, братья и сестры!" Но действенного и массового влияния на наших бойцов, судя по всему, иудины призывы не возымели.

...Минут через тридцать на дрезденский аэродром ворвалась легковая машина и направилась к самолету. За ней, стараясь не отстать, следовал грузовик. Джип, круто развернувшись и взвизгнув тормозами, остановился напротив открытой двери самолета. Вышли генерал и два офицера с личным оружием. Коротков доложил о готовности к полету и представил экипаж. Подъехал грузовик, из него выгрузилась группа автоматчиков. Построились под крылом самолета. После этого генерал пригласил Власова выйти из легковой машины.

Слово Владимиру Ивановичу Кутовенко: "Власов был выше среднего роста, в гражданской одежде, при шляпе. Из-под плаща горбились лопатки плеч, и он напоминал цаплю. Какого-то физического недомогания не чувствовалось, а вот маску душевного страдания на лице скрыть он не мог. Было видно, что тяжесть содеянного и близкая расплата терзали его душу".

По приказу советского генерала Власов поднялся в салон самолета. Его посадили у кабины летчиков по правому борту. Рядом разместились несколько автоматчиков. Слева от них сел офицер охраны. После всех на борт поднялись члены экипажа.

- Запускай! - приказал Коротков борттехнику. - На связь с диспетчером не выходим, я с ним договорился, что будем взлетать самостоятельно.

После взлета в пилотскую кабину вошел генерал и попросил разрешения занять место правого летчика. Командир корабля дал "добро". Так и летели до Бобервица. Пока заправлялись горючим, к самолету привезли необходимые для экипажа документы и бортпаек. После взлета сопровождающий генерал вновь сел на место правого летчика. Стало понятно, что это своеобразный контроль за действиями экипажа...

И вновь рассказ Кутовенко:

"Полет был продолжительным, и нам предстояли посадки на дозаправку. Наше движение по всему маршруту находилось под особым контролем. Сразу же после приземления и заруливания на стоянку к самолету подъезжали спецпредставители, справлялись о нуждах, спрашивали, нужна ли дополнительная охрана, обеспечивали экипаж и группу сопровождения всем необходимым, и мы без особой задержки вновь поднимались в воздух.

К исходу дня сели где-то на полевом аэродроме после захода солнца. Естественно, экипаж устал, да и прогноз погоды говорил о ее ухудшении на дальнейшем маршруте полета. Поступило распоряжение на ночевку. Командир корабля и часть экипажа ушли на отдых, а я остался для подготовки машины к дальнейшему полету.

Подопечный находился в самолете под контролем внутренней охраны.

Кроме этого, самолет оцепила и внешняя охрана. Наши спутники достали бортпаек и распределили его между всеми, никому не делая предпочтения. За совместной трапезой в салоне самолета сидели рядом два генерала. Оба по-своему прошли длительный военный путь, только финал у каждого оказался разным: один переживал радость победы, второй - неминуемую расплату за содеянное. Разговор был немногословный. К темноте все необходимые работы на самолете я завершил, надо было идти на ужин, а заодно и пообедать. Ко мне обратился один из офицеров по вопросу отсутствия в самолете необходимого освещения. Я еще раньше выяснил, что на аэродроме автостартера нет, что для запуска моторов надо будет надеяться только на аккумуляторы. Я объяснил офицеру, что оставить самолет под током не могу, а вот приспособить переносную лампочку напрямую от аккумулятора - это можно. Когда я ее подвесил над лежащим на сиденьях Власовым, офицер сказал, что этого освещения вполне достаточно. При уходе я предупредил ответственного о недопустимости курения ни в самолете, ни возле него.

Полет до Москвы был спокойным, в нормальных условиях. На кругу над Центральным аэродромом радист Комендантов принял команду: после посадки следовать за впереди идущей машиной. Мы так и сделали. Рулили за ней до тех пор, пока не получили сигнала остановиться.

Выключив моторы, я вышел в общую кабину, открыл дверь и хотел выставить стремянку, но кто-то снаружи сказал, что она не нужна. Смотрю, а к борту самолета пятится "черный ворон" с открытой задней дверью. В сопровождении нашего генерала Власов шагнул прямо с самолета в спецмашину, так и не коснувшись ногами московской земли".

* * *

Власов прибыл на Центральный аэродром Москвы 15 мая 1945 года. "Ворону" подали "черного ворона": ему не дали возможности ступить на советскую землю - ту землю, которую он как солдат должен был защищать, но предал.

Символично!

С аэродрома командующий РОА был доставлен на Лубянку и стал узником №31. Дорога предательства, начатая 12 июля 1942 года, оборвалась. А 1 августа 1946 года в 2 часа 2 минуты по уголовному делу №1713 был оглашен приговор Военной коллегии Верховного суда СССР. Он был приведен в исполнение в этот же день. Казнь через повешение была совершена в Таганской тюрьме. Жизненный путь обер-предателя Андрея Андреевича Власова завершился. Сколько веревочке ни виться, конец всегда будет.



Сергиенко А. М.