Гений, титан, искатель

В день рождения мастера, 2 января, в Большом театре традиционно пойдет "Щелкунчик", поставленный им 50 лет назад и вошедший в золотой фонд русского классического балета. Из года в год две зимние недели продолжается на главной сцене страны это хореографическое пиршество, замышленное и осуществленное выдающимся художником русской балетной школы.

НЕЛЬЗЯ НЕ СКАЗАТЬ тут хотя бы в нескольких словах о том, что такое эта самая школа. Балет в России больше чем балет - так и хочется переиначить громкое утверждение известного поэта. В самом деле, именно наша европейская окраина с ее вечной непогодой и неизбывной русской тоской о лучшей доле возвела такое условное искусство в степень "реального" волшебства. Именно у нас, в России, балет обрел не только совершенство формы, но и высоту духа, ту гармонию человеческого существования, которую, казалось, можно воплотить только в мечте.

Такое искусство просится в сердце зрителя, говорит ему, что жизнь не напрасна, делает его просто счастливым. Конечно, язык этого искусства лучше всего постигать с детства, но сколько взрослых, рациональных людей, однажды провожая - не только глазами! - всем своим существом "души исполненный полет", чувствуют, что у них тоже вырастают крылья.

Но чтобы это произошло, надо было с давних пор заложить могучие хореографические традиции. Надо было, чтобы в императорском театре работали балетмейстеры Петипа, Иванов, Горский, Фокин, а в советском - Голейзовский, Якобсон, Вайнонен, Бурмейстер, Виноградов, Григорович. О каждом из этих творцов можно рассказать много, но самая долгая, самая яркая и противоречивая жизнь в искусстве, безусловно, состоялась у Юрия Григоровича.

Гений и тиран, искатель и консерватор - таких противоположных оценок не удостаивался, пожалуй, ни один балетмейстер. Григорович пришел в искусство в середине 50-х годов минувшего века не на пустое место - его талант опирался на могучие традиции русской хореографии. Но это был революционер по духу, готовый переделать все во имя мыслимого одному ему совершенства. Начав с современных балетов "Каменный цветок" Прокофьева и "Легенда о любви" Меликова (вот где было поле для творческих исканий), он замахнулся на "святая святых", балетную классику. Придя в Большой театр, начал со "Спящей красавицы", покусившись на любимые всеми дивертисменты. Он всегда стремился к философскому осмыслению всякого, даже сказочного материала: и вообще не хотел вникать в природу волшебной сказки, рассчитанной на чувствительное восприятие и доброе поучение. Отсюда его новая редакция "Лебединого озера". Он вознамерился даже изменить финал, ссылаясь на первоначальный замысел Чайковского: зло торжествует, Одетта и принц погибают.

Но отбросить то, что устоялось, вошло в кровь и плоть искусства, в самые недра зрительского сознания, оказалось невозможно. То же самое и хореография этого шедевра ХIХ века. Попробуй, измени танец четырех лебедей или второй "белый" акт в постановке Иванова. Дело тут не в запретах, а в устойчивости художественного канона. Тем не менее Григорович изменил самую суть этого балета, превратил волшебную сказку в мрачную средневековую легенду. Публика приняла спектакль холодно.

Но что значит это поражение рядом с победами хореографа! Был же громадный успех "Щелкунчика", доказавший, что балетмейстеру-философу можно и нужно иметь дело с классикой. В этой постановке Григорович опять-таки пренебрег сказкой, но воплотил сказ (вспомним, в основе "Каменного цветка", принесшего ему первый успех, тоже был сказ). Мастера вдохновила угаданная им в первоисточнике история созревания молодой души, мужающей в борьбе со злом и насилием. В итоге - новогодний сон маленькой девочки оборачивался обещанием большой подвижнической жизни. Такое философское прочтение удивительно точно отвечало жизнеутверждающей, ликующей в финале музыке Чайковского. Новое осмысление старого сюжета очевидно. В то же время дуэты и танцы здесь воплощают высочайший уровень русской хореографической культуры.

Когда же взыскательный, неуспокоенный талант Григоровича встречался с материалом, отвечающим его изначальным художественным принципам и устремлениям, он творил подлинные чудеса искусства. И опять-таки это были современные балеты: "Спартак" Хачатуряна, "Золотой век" Шостаковича, "Ангара" Молчанова. Отвергая новомодные конструктивистские выверты, оставаясь в русле великих традиций русского классического балета, мастер разработал уникальный рисунок танца. Особенно удались те балеты, где он работал с великими танцорами-единомышленниками: Плисецкой, Лиепой, Максимовой, Васильевым. Они поняли и воплотили героических дух исканий балетмейстера.

Но залог успеха Григоровича не только в характере его замыслов: пожалуй, главное - в стратегии спектакля, в умении выстроить действие на основе крупных хореографических сцен, чередующихся с танцевальными монологами героев, а также в стремлении обогатить классический танец элементами других танцевальных систем. Современный балет обязан ему утверждением сложнейших форм хореографического симфонизма.

Не надо быть знатоком этого искусства, чтобы понять и оценить талант мастера: удивительная логика в пластике поз, в начертании жестов - и за ними острота метафорического мышления, столь значимая в балете. Незабываем пластический образ могучей реки в "Ангаре", созданный женским кордебалетом и проходящий через весь спектакль как символ стихии, покоряющейся человеку. Или танец бьющих в набат звонарей в "Иване Грозном", отмечающий поворотные моменты в судьбе народа, подвластного великому и страшному царю.

Балет "Иван Грозный" на музыку Прокофьева стал вершиной мужского танца, хотя, казалось, после "Спартака" уже трудно внести в эту область что-то новое. Но там все ошеломляющие хореографические решения исполняли солисты, а здесь священнодействовал мужской кордебалет.

О лучших хореографических сценах и образах Григоровича написаны целые исследования, которые переводят балетмейстера в разряд философов и мыслителей - настолько крупно обозначены в его знаменитых постановках исторические и нравственные проблемы. Сегодня творческий путь художника кажется фантастически победным. Ему 90 лет - и он действующий балетмейстер. Поставив в Мариинском театре 9-ю редакцию балета "Каменный цветок", он отметит свой знаменательный юбилей в стенах Большого театра, где сегодня идут пять его постановок.

Но сколько камней было на этом пути! Начиная с серьезной травмы, полученной молодым танцовщиком, репетировавшим заглавную партию в балете "Шурале" на сцене Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова, - он не смог тогда танцевать премьеру и в итоге не получил Сталинскую премию. И кончая драматическим уходом из Большого театра, которому было отдано три десятилетия.

Театр тогда сделал ставку на приглашение зарубежных хореографов с их авангардистскими изысками. А мастер великой русской хореографии нашел прибежище в Краснодарском театре оперы и балета, превратив за несколько лет провинциальную балетную труппу в яркий, самостоятельно мыслящий творческий коллектив. Здесь он возобновил свои испытанные временем постановки, работая с новым поколением танцоров.

Как он достиг этого? Недоброжелатели говорят: диктатор, тиран... Когда он появляется в репетиционном зале, все трепещут, когда берет в руки микрофон, так и жди разноса. А его артисты, подчиняясь какой-то удивительной энергии, которая исходит от мастера, из кожи лезут, чтобы он сменил гнев на милость.

"Огромное счастье быть современницей такого человека, - говорит солистка балета Большого театра Светлана Захарова. - Сегодня театр и я вместе со всеми живем его юбилеем. Сейчас идет подготовка к постановке балета "Раймонда". Недавно прошел балет "Спартак". В очередной раз я пережила невероятную бурю эмоций. То, что Григорович сделал, что он оставляет следующим поколениям, - это уникально. Это очень сложные балеты, но от них получаешь колоссальное наслаждение... Заранее не поздравляют, но хочется пожелать ему долгой жизни и крепкого здоровья".



Ягункова Лариса