Мы его никогда не забудем

К столетию со дня рождения П.П. Кадочникова

Кажется, еще недавно рядом с нами жили, творили, украшали мир наши выдающиеся старшие современники - артисты, режиссеры, музыканты, танцоры. Открытые в силу публичности своих занятий, они издавна присутствовали в нашей жизни. Присутствуют и сейчас своими свершениями, своим примером и жизненным опытом. Вступив в жизнь на переломе времен, они выполнили великую миссию - создали новую советскую цивилизацию на обломках старого мира. Одним из них был замечательный артист Павел Петрович Кадочников.

НЕИЗВЕСТНО, как сложилась бы судьба этого всесторонне одаренного человека, если бы не громадные перемены всего общественного уклада. Но неоспоримо одно: он оставался русским человеком по душе, таланту, складу натуры, и это определяло линию его жизни. Вот как он отобразил кровную, еще в детстве осознанную связь с родной землей в своих воспоминаниях.

"Утро мы всегда встречали стихами Никитина, это был своеобразный ритуал. Мы с братом еще поеживались под тулупом от утреннего холодка у потухшего костра, а отец уже стоял на пне и читал стихи неторопливо, задумчиво, проникая в самую их суть: "Звезды меркнут и гаснут. В огне облака/Белый пар по лугам расстилается..." Полуоткрыв рты, затаив дыхание, мы слушали... Нам казалось, что отец на некоторое время превращается в доброго волшебника. Ведь все, о чем он так складно говорит, сбывается на наших глазах. "Дремлет чуткий камыш, тишь - безлюдье вокруг/чуть приметна тропинка росистая". И мы с Колей, откинув тулуп, уже сидели на войлоке, обхватив колени, и ждали, когда он скажет: "пронеслись утки с шумом и скрылися". И утки действительно проносились... Теперь отец смотрит на нас, глаза его смеются. Он дочитывает стихотворение до конца: "Не боли ты, душа, отдохни от забот/Здравствуй, солнце да утро веселое!"

"Если твое маленькое сердчишко сильнее забилось при чтении этих стихов, значит ты русский", - подытожил однажды Павел Петрович свое выступление перед зрителями.

ЕГО ОТЕЦ вскоре после революции уехал с семьей на родину, в пермское село Бикбарда. Его выбрали председателем комитета бедноты, а Павел, тогда еще Палька, едва подрос - вступил в пионерский отряд. И пошла деревенская жизнь, трудная, но издалека прекрасная. Школа там была известная на всю округу - с агрономическим уклоном: здесь учили основам земледелия. Ни в Бикбарде, ни в округе не было в ту пору еще ни одного трактора, но ученики по поручению школы уже выступали "против сохи", а стало быть, за организацию товарищества по совместной обработке земли. Кулаки стреляли по активистам сначала дробью, а потом перешли к пулям и картечи, но "шекамята" - так называли учеников школы крестьянской молодежи - готовы были идти за своиминаставниками в огонь и в воду.

Чем дальше шло время, тем больше встречал Павел увлеченных энтузиастов, способных бескорыстно отдавать себя людям. Это они подметили в нем талант и сказали: "Быть тебе художником". Павел прекрасно рисовал и поначалу мечтал о художественной школе. Когда семья вернулась в Ленинград, начал ходить в художественную студию. Там его заметил режиссер, руководивший театральной студией, - Павел так заразительно пел частушки, что его уговорили попробовать себя на публике. А еще через год он встретился с режиссером и педагогом Борисом Владимировичем Зоном, набиравшим курс в театральном техникуме, и судьба его решилась ВМАСТЕРСКОЙ Зона было заведено: в искусстве нет мелочей, все одинаково важно и серьезно. От роли к роли, начиная с самых маленьких выходов, шел будущий актер к дипломному спектаклю. Это было время Островского. Отдавая много сил работе над пьесами великого драматурга, студийцы открывали мир русского театрального искусства с его глубокими традициями. Велико было желание ни в чем не погрешить против жизненной правды. Репетируя Леля в "Снегурочке" - свою первую большую роль, да к тому же в дипломном спектакле, Павел и мысли не мог допустить, что играть на гуслях за него будет кто-то другой.

Именно увидев Леля, кинорежиссер А. Ивановский пригласил начинающего актера сыграть композитора Мухина в музыкальной комедии "Антон Иванович сердится". В свою очередь Мухин с его детской непосредственностью и творческой одержимостью, которая могла показаться чудачеством, помог великому С. Эйзенштейну, приступившему к постановке фильма "Иван Грозный", каким-то "третьим глазом" увидеть в молодом актере исполнителя труднейшей роли "богом обиженного" князя Владимира Старицкого. В этой роли сполна проявился выдающийся талант Павла Кадочникова. Он был одновременно и смешон, и трогателен, и жалок, и прекрасен в образе большого ребенка, которому суждено было стать безвинной жертвой дворцовых интриг.

ШЛА ВОЙНА, и тяжело было оставаться в тылу. Несколько раз подавал Кадочников заявления в военкомат. И всякий раз ему отказывали: вы снимаетесь в фильмах оборонного значения.Двухсерийная "Оборона Царицына" была первой картиной, в которой актерлицедей показал другую сторону своего дарования. Он предстал перед зрителем в героическом амплуа, обнаружив свою притягательную энергию. И вскоре все его умения потребовались для роли, которая, без преувеличения, сделала его знаменитым на всю страну. Фильм Б. Барнета "Подвиг разведчика" по праву вошел в антологию советского кино. Сколько поколений зрителей с захватывающим интересом следили за опасной игрой майора Федотова, пробравшегося в тыл врага под видом немецкого капитана Эккерта. Фильм дал возможность артисту еще раз примерить маску. Но из-под этой маски во всей своей красоте и силе представало открытое и прекрасное лицо нашего современника. "Настоящим разведчиком" назвал майора Федотова Сталин. По тем временам это было высшее признание таланта. Фильм получил Сталинскую премию.

Еще через год Кадочников окончательно утвердился в героическом амплуа, сыграв летчика Алексея Мересьева в фильме А. Столпера "Повесть о настоящем человеке". Задача была не из легких: у героя был реальный прототип, Алексей Маресьев. Писатель Б. Полевой изменил только одну букву в фамилии, повествуя о реальном воинском и жизненном подвиге боевого летчика, потерявшего обе ноги, но сумевшего вернуться в строй. У Кадочникова были очень серьезные соперники, в том числе и молодой Сергей Бондарчук, которого продвигал режиссер и педагог С. Герасимов: мол, и талантлив безмерно, похож внешне, и о войне знает не понаслышке. Но Столпер предпочел признанного исполнителя и не ошибся: Кадочников самозабвенно воплотился в Мересьева, показав себя подлинно реалистическим артистом, способным проникнуть в глубины человеческого духа. На наших глазах безнадежный инвалид, павший духом, пробуждается к действию, бросает вызов судьбе, борется и побеждает. Почти всю роль Кадочников провел в полном смысле слова на ногах, и зритель верил, что ноги деревянные, - так убедителен был артист от первого шага по больничной палате до залихватской пляски перед медицинской комиссией.

Вторая Сталинская премия за два года - такого не было и не будет ни у одного актера.А не за горами была и третья. Режиссер Столпер не захотел расстаться с актером и пригласил его сыграть главную роль в своем новом фильме "Далеко от Москвы" по роману В. Ажаева, чрезвычайно популярному в то время. Свой жизненный и творческий опыт писатель обретал в заключении, на строительстве дальневосточного нефтепровода. Об этом и рассказал, разумеется, не делая акцентов на принудительном труде. Конечно, вместе с заключенными работали вольнонаемные специалисты - они и стали героями сначала романа, а потом и фильма.

В центре событий - молодой инженер Алексей Ковшов, первопроходец таежных маршрутов. Удалось показать этот характер в развитии, в нравственном и профессиональном становлении. Рядом с Кадочниковым работали замечательные артисты Николай Охлопков, Сергей Столяров, Лев Свердлин, Марк Бернес; вместе они были дружной командой, верившей в необходимость и успех строительства, которому посвятили себя их герои. Тема "большой нефти" впервые входила в искусство, и не удивительны были общественный резонанс, многомиллионный зритель и Сталинская премия.

ПОСЛЕ этого фильма Кадочников несколько лет не снимался в кино - понятно, начался период малокартинья, в год выходило не более десяти фильмов. Но жизнь артиста до краев была заполнена поездками по стране, встречами со зрителями: трижды лауреата Сталинской премии буквально носили на руках. Он легко перенес этот простой и незамедлительно вернулся к работе, как только началось оживление кинопроизводства. Но вот какая странность: после двух-трех сыгранных ролей его перестали приглашать сниматься. А ведь как удачно выступил он в комедиях А. Ивановского и Н. Кошеверовой "Укротительница тигров" и "Медовый месяц" в паре с обаятельной Людмилой Касаткиной. Его лирикокомедийные герои были мужественны, отважны и чисты в своих помыслах и поступках. Интересную заявку на характерную роль сделал он в фильме И. Хейфица "Большая семья". В то же самое время замечательно сыграл Максима Горького сразу в двух фильмах "Пролог" и "Педагогическая поэма". Его вообще называли на студиях "штатный Горький": сходство было необыкновенное, волжский говор удивительный - в этом образе он появился впервые еще совсем молодым актером в фильме "Яков Свердлов". Словом, работы было хоть отбавляй, и вдруг все оборвалось.

На протяжении многих лет актер оказался в простое. Со второй половины 50-х и до второй половины 70-х ему не предлагали больших ролей. Приглашали сниматься, да и то далеко не каждый год, - в проходных фильмах, в незначительных ролях. Кто был его злым гением? Указывали на Хрущева, но того давно уже и в помине не было, а вето с актера не снималось. Сломать судьбу человека очень просто, когда в профессиональном сообществе правит круговая порука. Известно, что Павел Петрович был человеком гордым, неуступчивым, все, что думал, говорил без обиняков. Будучи художественным руководителем студии киноактера при киностудии "Ленфильм" и активно защищая актерские интересы, подчас шел вразрез с руководством. Его называли "совестью "Ленфильма".

Многим он тогда помог силой своего авторитета. К нему постоянно шли за помощью и советом. Не дали роли? Обошли наградой? Отказали в новой квартире? Никто не умел так, как Павел Петрович, подбодрить и обнадежить. В конфликтах выступал третейским судьей. Только словами, конечно, не ограничивался - шел по инстанциям, хлопотал, спорил. Но чтобы за это лишить известного талантливого актера работы - в голове не укладывалось.

В семью Кадочниковых пришла нужда. Актер старался подработать, где только мог, соглашаясь даже на эпизоды по принципу "нет плохих ролей". Тяжело было, конечно, расставаться со своей славой, отвечать на простодушный зрительский вопрос: "Почему вы не снимаетесь?" Как будто от него это зависит! Его больше не приглашают даже на пробы - вот и все. Но попробуйте выразить ему сочувствие в связи с этим простоем! Какой еще простой? Он много рисует, участвует в выставках, пишет воспоминания, а главное, готовится к постановке своих собственных фильмов. Давняя мечта о режиссуре сопровождала его до конца дней.

ПЕРВЫЙ свой фильм - "Музыканты одного полка" - он снял в 1965 году. Это была история полковой музыкантской команды, перешедшей на сторону Красной Армии в Гражданскую войну.

Сценарий написал Леонид Любашевский, с которым они подружились еще до войны на съемках фильма "Яков Свердлов". Успех фильма вновь решала замечательная актерская команда - Юрий Соломин, Игорь Горбачев, Николай Боярский, Николай Еременко-старший. Кадочников тоже играл одного из музыкантов и, как водится, сам осваивал трубу. Забегая вперед, скажем, что он снял потом еще три фильма. Не всегда ему доверяли самостоятельную постановку - дважды работал в соавторстве. Но все фильмы делались по его замыслу. Он упорно отстаивал свой сценарий, свое видение будущей картины. Что его вдохновляло? История нашей страны в ее ключевые моменты. Если в "Музыкантах одного полка" он показывал события Гражданской войны через историю музыкантской команды, то в фильме "Я тебя никогда не забуду" события Великой Отечественной войны и созидательной послевоенной жизни представали в истории любви и разлуки очень дорогих его сердцу героев, которым он отдал много личного. Была в его творчестве еще одна важная тема: сбережение национального искусства. Он перенес на экран свою любимую "Снегурочку" и сам сыграл в фильме - теперь уже не Леля, а царя Берендея. Последней его работой стал фильм "Серебряные струны", посвященный жизни и творчеству композитора, дирижера, просветителя и создателя первого оркестра народных инструментов Василия Андреева.

Сегодня у всех этих фильмов многомиллионная аудитория в Интернете. Они пользуются большим успехом. А когда-то их явно тормозили, пускали вторым экраном. Конечно, Павел Кадочников не был выдающимся режиссером, как не был и великим художником или большим писателем. Он был великим артистом, а все его многочисленные дарования только подтверждали исключительность этой личности. И вот такого человека много лет буквально вынуждали уйти из кинематографа.

НО ВДУМАЕМСЯ: может быть, обструкции подвергался не один Кадочников? Ведь с середины 50-х она распространилась чуть ли не на всех сталинских лауреатов, питомцев сталинской эпохи. После ниспровержения "культа личности" они были отлучены от кинематографа. Вера Марецкая, Борис Чирков, Николай Крючков, Олег Жаков, Борис Андреев оказались не у дел. А ведь в 50-е - 60-е годы они были еще сравнительно молодыи полны творческих сил. В опалу попали не только маститые. Двери киностудий закрылись перед молодыми сталинскими лауреатами молодогвардейского призыва. Владимир Иванов, прекрасно сыгравший Олега Кошевого, Сергей Гурзо - незабываемый Сережка Тюленин, - оказались на задворках Театра киноактера. Годами дожидались ролей Нонна Мордюкова, Инна Макарова, Людмила Шагалова. И хотя каждое их появление на экране становилось праздником для зрителя, прошло немало лет, прежде чем удалось переломить ненормальную ситуацию.

Но талант есть талант. Актерская профессия не отпустила Кадочникова. В 1977 году он вновь заставил заговорить о себе. Когда режиссер Никита Михалков пригласил его сыграть одного из "лишних" чеховских людей в фильме "Неоконченная пьеса для механического пианино", он хорошо знал, кому доверяет небольшую, но очень трудную роль. Бессловесная фигура за ежевечерним семейным столом, человек, который не только окружающим, но и самому себе надоел. Никакого действия - одно молчаливое противодействие здравому смыслу. В этой работе опытный артист, точно во времена ученичества, искал зерно образа, скрупулезно отделывая каждый штрих. Обдумывал детали грима, костюма, подбирал реквизит. И творческая победа была несомненна. Талант взял свое: он получил роль, о которой мечтал, - вечного деда в "Сибириаде" Андрея Кончаловского. Вечный дед - фигура необычайная, аллегорическая: смерть от него словно бы отступилась, и он живет второй век, становясь олицетворением стойкости и терпения. Совсем не таким представлял режиссер этот немаловажный персонаж, проходящий почти через всю картину: маленьким, кряжистым, точно вросшим в землю. А Павел Петрович был высок, строен и в гриме с окладистой бородой своеобразно живописен. Но равных ему по интересу к этому человеческому феномену, по глубине постижения образа не нашлось. В полной мере умение артиста показать красоту и силу человеческого духа проявилось, когда ему выпала встреча с Роменом Роланом - он сыграл этого писателя и мыслителя в телевизионном фильме Бориса Галантера "Жизнь Бетховена". Собственно, слово "играть" не отражает тут сути работы над образом.Фильм снимался в приемах литературного театра, образ великого композитора складывался из воспоминаний его современников. Ромен Ролан, единственный в их ряду, не был современником Бетховена, но он как немногие постиг его величие и силу духа и потому был важным действующим лицом. Конечно, работа над образом потребовала перевоплощения. Длинные седые усы совершенно изменили облик артиста, его манера общения стала строга и академична. На первый план вступила жизнь духа. "У меня осталось такое впечатление, - говорил сам артист, - что я даже не учил текст. Все, о чем говорил Ромен Ролан, вырывалось у меня из души, будто я давно об этом думал. Как сыграть мысль? Надо верить в то, что говоришь, тогда и правда рождается - от веры".

До конца своих дней Павел Петрович сохранил способность верить в спасительную силу искусства. Всей своей жизнью он дал урок гонителям правды и справедливости: как ни пытайтесь наказать художника за чистоту, благородство помыслов, верность идее, он все равно останется на высоте. Люди его не забудут.



Лариса ЯГУНКОВА.