Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков. Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа 2012 года, с последующим продолжением по пятницам.

Конец обороны

Как уже говорилось в предыдущей главе, именно на участке группы войск полковника С.Ф. Горохова 17 - 18 ноября 1942 года состоялось самое последнее крупное наступление войск Паулюса против защитников Сталинграда. Последняя яростная схватка защитников Сталинграда с врагом произошла в Рынке, то есть там же, где и началось сражение в границах самого города Сталинграда 23 августа 1942 года, когда 16-я танковая дивизия в авангарде 14-го танкового корпуса врага проломила советскую оборону и вырвалась бронированным клином к берегу Волги у Латошинки, севернее Тракторного завода.

В этом решительном штурме гитлеровцы хотели окончательно ликвидировать группу Горохова, которую уже не раз до этого объявляли уничтоженной. Создавшееся положение для гороховцев было крайне тяжелое. Немецкой пехоте поначалу удалось выйти по Сухой Мечетке до самой Волги. Со стороны Латошинки на позиции 2-го отдельного стрелкового батальона 124-й бригады были в большом количестве брошены немецкие танки. Бой продолжался весь день. В бой вступили все повара, писари, бойцы тыловых служб. Комбриг Горохов бросил в бой последний скудный резерв - 300 автоматчиков и саперов. В результате ожесточенных боев немцев к ночи выбили из Рынка. Противник был отброшен на исходные позиции.

В воспоминаниях чинов вермахта, переживших Сталинград, а затем и толкователей этих мемуаров нетрудно обнаружить намерение внушить читателям, что в бедствиях немецких солдат под Сталинградом нет вины их генералов. Если и возникали решения здравому смыслу вопреки, так это, дескать, шло из "главной квартиры". Но вот рассказанное составителем "Истории 16-й танковой дивизии", участвовавшей и в этом последнем штурме в Сталинграде, представляется менее зависимым от расхожих оправданий генералов вермахта. На автора "Истории" повлияли встречи с несколькими десятками солдат, лично пережившими Сталинград на поле боя. В книге не очень выпирают ссылки на русскую зиму, на якобы численное превосходство русских. Поименно упоминаются командиры немецких частей, о которых за пять месяцев приходилось слышать и гороховцам. Довольно точно описаны наиболее трудные бои16-й танковой дивизии с частями группы Горохова. Близки к действительности отзывы автора о характере оборонительных позиций советских частей.

Например, о поселке Рынок, по ноябрьским впечатлениям, автор сообщает: "Этот когда-то тихий пригород был превращен в настоящую крепость с лабиринтом окопов, минных полей, зарытых в землю танков и противотанковых огневых средств. Впереди наступающих немецких танков шли саперы. Они взрывали заминированные противотанковые заграждения, взламывали, подавляли превращенные в блиндажи и доты подвалы жилых домов. Но тут, как ураган, - артиллерия русских. Атака немецких частей на Рынок провалилась".

Из этой книги, написанной, чувствуется, под влиянием рядовых участников боев, выявляются моменты, которые в воспоминаниях немецких генералов принято обходить. Оказывается, генералитет штабов Паулюса, сигнализируя верховному руководству вермахта о нарастающей угрозе наступления Красной Армии с севера, сам допустил грубые просчеты в боевом применении высокомобильной, основательно подготовленной к зимним условиям 16-й танковой дивизии. Всю осень держали ее у берега Волги. А между тем ударные группировки советских войск накапливались значительно северо-западнее. И что вообще непостижимо, всего за три дня до начала контрнаступления советских фронтов полнокровную танковую дивизию 17 ноября немцы бросают на осточертевший им опорный пункт Горохова в Рынке.

По итогам этого неудачного для врага боя дивизия пребывает в изрядно потрепанном состоянии (из 25 участвовавших в бою танков сожжено 12). В ночь с 20 на 21 ноября 16-я танковая дивизия по тревоге снята с занимаемых позиций и брошена к Дону в район Калача. В. Адам, бывший адъютант Паулюса, пишет в связи с этим в своей книге "Трудное решение":

"Утром 19 ноября по 6-й армии была объявлена тревога. ...Было решено 14-й танковый корпус в составе танковых полков 16-й и 24-й дивизий срочно перебросить на западный берег Дона и ударить западнее Голубинской во фланг частей Красной Армии, наступающих на юг, и уничтожить их. Штаб 14-го танкового корпуса разместить в Голубинской на месте штаба 6-й армии и придать ему еще 14-ю танковую дивизию. Штурм города на этовремя прекращался. Но вскоре началось контрнаступление советских войск и на юге нашей армии.

Командир 14-го танкового корпуса генерал Хубе со своим штабом прибыл в Голубинскую 21 ноября. Он доложил, что танковые полки 16-й и 24-й дивизий сняты со сталинградского фронта и во второй половине дня или вечером подойдут к Дону. Это внесло какое-то облегчение. Хубе пользовался большим авторитетом в штабе армии. Это он, будучи командиром 16-й танковой дивизии, прошел в августе за один день путь от Дона до Волги. Я, конечно, знал, что танковые полки имели за бои в Сталинграде большие потери, но, как утопающий за соломинку, я тоже ухватился за контрнаступление Хубе".

Надо сказать, что 16-я танковая дивизия к делу опоздала. Влияния на облегчение положения окруженных немецких войск оказать не смогла. Через 3 - 4 дня дивизию возвратили к Орловке. И впоследствии она как подвижное соединение проявить себя так и не смогла. Это является результатом того, что танковую дивизию измотали советские стрелковые части бригады Горохова.

Что бы теперь ни писали западные, да и иные "перестроившиеся" отечественные истолкователи сталинградских событий, им не удастся выгородить генералитет армии Паулюса и списать только на упрямство Гитлера полную неожиданность для Паулюса начала исторического контрнаступления советских фронтов 19 - 20 ноября 1942 года. В самом деле, если бы штабники Паулюса так много знали о назревавшем советском наступлении, как они пишут в послевоенных мемуарах, то они, конечно, не бросили бы на Рынок свою лучшую из трех танковых дивизий, обескровив ее в Рынке, потеряв более половины ее танков.

Итак, упорное удержание группой войск С.Ф. Горохова двух тракторозаводских поселков было равнозначно крупному оперативно-тактическому и политическому успеху всей Сталинградской обороны в ситуации, когда в октябре - ноябре 1942 года Ставка ВГК скрыто от врага готовила свои силы для грандиозного контрнаступления трех советских фронтов с целью полного сокрушения немецко-фашистской группировки на Дону и на Волге.

Бои 17 - 18 ноября 1942 года в Рынке стали заключительным моментом оборонительного периода действий 124-й бригады и группы войск полковникаГорохова в Сталинграде.

"Переходный период"

Несколько суток на участке обороны Горохова наблюдался своеобразный "переходный период". Еще 18 ноября - в заключительный день активных боев в Рынке - все было как обычно. Согласно записям в дневнике офицера штаба 124-й бригады Степана Ивановича Чупрова, "...фрицы накапливались для атаки с запада на Рынок. В 13.30 кричали: "Ура!", "Рус, сдавайся!" Наши минометчики накрыли их огнем. Подбит 1 танк. Немцы весь день ведут по нам сильную артминстрельбу. ... Днем выехали три наши лодки, немцы били по ним тяжелой артиллерией, а эти три черные точки остались живыми и доехали по назначению. Вечером в 20.00 наши "У-2" сбрасывают нам продовольствие и боеприпасы. ...Немцы сосредотачиваются для наступления".

Но вот утром 19 ноября ситуация изменилась. Разведчики батальона Вадима Ткаленко, к великому удивлению, не обнаружили признаков жизни в окопах передового охранения 16-й танковой дивизии. На разные приманки разведчиков никто огня не открывал. Издали, со стороны Донского фронта, доносится гул сильнейшей канонады. Разведчики пробрались в один из окопов и обнаружили следы поспешного отхода врага. Валялись котелки с недоеденным варевом, предметы солдатского снаряжения и боеприпасы.

Но в то же время немцы продолжали чувствовать себя хозяевами положения. Степан Чупров так запечатлел в своем дневнике события того дня:

"Рано утром немцы открыли бешеную стрельбу артиллерией и минометами. Особенно старательно они бьют по нашему КП, но он пока неуязвим... Не один снаряд положил немец на него, много раз землянка (туннель) содрогалась и гас свет. Управление продолжает четко работать. Весь день методично фрицы били по нашим боевым порядкам. Наша артиллерия терпеливо засекала огневые точки врага и внезапно обрушивалась на них".

Вот выдержки из записей в этом дневнике о нескольких последующих днях:

"20 ноября 42 г. 20.00. Спартановка.

Ночь прошла тихо. Большое потепление. Утро настало тихое, немцы не вели даже артобстрела. Ночью прибыло пополнение и выздоравливающие. Встретил и разместил в блиндажах и ходах сообщения, люди отдыхают. В 1.00 Военсовет армии прислал шифровку: все войска фронта в 6.00 перешли в решительноенаступление, ваша задача - как можно больше уничтожать фашистов. Вот почему и тихое утро было. Чувствуется душевный подъем. События развертываются в нашу пользу.

Сходил к комбату Калошину, послушал патефон: хорошие вещички. Потом сытно пообедали. Днем замечалось оттягивание сил фрицев, даже освободили два окопа у Рынка. Пожалуй, им было тут и не выгодно сидеть, т.к. вчера саперы подстрелили 9 фрицев. Так идут наши боевые дни.

21 ноября 42 г. Спартановка.

Противник активности почти никакой не проявлял, однако артиллерией и минометами усиленно обстреливал боевые порядки. День теплый, по Волге лед плывет, между льдинами разводья укрупнились. ...Немцы весь день подвозили боеприпасы за высоты. В 13.00 вызвали к микрофону. Говорит Наумов: "Здравствуй, товарищ Чупров. Северные продвинулись на 22 - 30 км, южные прорвали оборону противника, продвинулись на 7 км. Части и соединения северной армии продвинулись, уничтожили три пехотные дивизии, захватили много пленных..."

22 ноября 42 г. Спартановка.

Всю ночь вели подготовительные работы к наступлению, кодировали карты, устанавливали сигнал, готовили штурмгруппы. Настало утро. Чуть похолодало.

Наша артиллерия ведет методичный огонь по укреплениям противника и скоплениям живой силы. Все нервно ждут сигнала к наступлению. У меня на столе немецкая ракетница и 3 зеленые ракеты. Командиры частей запрашивают, скоро ли поедут три лодки за Волгу, что значило три зеленые ракеты от КП бригады в направлении батальона Графчикова. Еще раз сверили время.

Полковник Горохов нервно ждет залпы "РС", т.к. артиллерия уже ведет огневой налет на противника. За Волгой показался высокий клуб белого дыма и параллельные полосы от него вверх и раскатистый мягкий гул - это "катюша" играет. Через несколько секунд по району тюрьмы в Спартановке затанцевали разрывы реактивных снарядов. Ровно в 13 часов пехота пошла в наступление по очистке Спартановки... Немцы оказывают упорное сопротивление, но наши воины выбивают их гранатами, пулями. К 16.00 заняты два квартала и ямы. Бой идет перед тюрьмой. 4-му батальону выслали взвод автоматчиков для зачистки домов и подвалов за идущими вперед. Расплата для врага настала....

В 17.00 привели 4 фрицев, одного из них зовут Роберт Чех. Он показал, что у них рота только позавчера прибыла, состояла из 350 человек. В боях не участвовала. Но за день до нашего наступления она больше половины своего личного состава потеряла. "Мой командир отделения, ефрейтор, был убит, мы растерялись и нас забрали в плен", - сказал он. Пленные выглядят типично для немцев - вшивые все, надели на себя все, что только могли.

К исходу дня закрепились на занятых рубежах... Бои идут за каждый дом, каждый квартал".

Приказ командования на наступление в частях бригады Горохова был получен еще 19 ноября вечером. Вспоминая о том времени, командир взвода связи 3-го стрелкового батальона гороховской бригады А.И.

Щеглов писал:

"Приказ нас обрадовал и озадачил. В нем говорилось, что все войска Сталинградского фронта утром 20 ноября переходят в решительное наступление. Наступать - это хорошо. Наконец-то дождались! Но как наступать, если в ротах всего по полусотне активных штыков, и те измотаны оборонительными боями?

Комбат Графчиков только что вернулся из штаба бригады. По его недомолвкам чувствуется, что он что-то знает кроме этого приказа, но не говорит. Невольно вспоминаются какие-то признаки ожидаемых всеми перемен, появившиеся в последнее время. Вспоминаем крылатую фразу Сталина "Будет и на нашей улице праздник", сказанную Верховным Главнокомандующим в докладе к 25-й годовщине Великой Октябрьской революции. Может, теперь и вправду этот праздник наступил? Недавно на партийном собрании обсуждалось письмо Военного совета фронта "Ко всем коммунистам - защитникам Сталинграда". В письме содержался призыв возглавить подготовку войск к решающим сражениям и тоже вроде намекалось, что "час этот недалек". Снова, в который раз, вспоминали мы рассказы тыловиков о передвижении и загадочном исчезновении резервных войск за Волгой. Наконец и поведение врага было необычным: самолеты не показывались, стрельба с его стороны была, но уже не такая сильная, день ото дня все слабея. Обдумывая, обсуждая это не раз, мы приходили к выводу: что-то готовится. Но что?

На командирском совещании в 3-м батальоне комбат Графчиков объявил, что по опыту городских боев других частей 62-й армии наступать будем мелкими, но хорошо подобранными и сильными штурмовыми группами. За ночь надо их скомплектовать, и в 10 утра - в наступление.

Сверили часы, уточнили детали операции и с немалой озабоченностью разошлись по своим подразделениям. Но, как мы и ожидали, никакого большого наступления у нас не получилось. Шипели "катюши", била артиллерия, в том числе и большие калибры из-за Волги. Несколько раз пытались перейти в атаку наши штурмовые группы. Но сильный ружейно-пулеметный, минометный и артиллерийский огонь врага не давал им возможности развернуться.

...Беспокойства противнику мы задали немало. Но, все же видя, что дело у нас идет с трудом, мы жили надеждой, что где-то что-то делается сейчас более важное..."

Праздник на нашей улице

Из дневника Степана Чупрова. Запись за 24 ноября 42 г. в Спартановке:

"Раннее утро. 5.00. На фронте тихо, редко прострекочет пулемет и щелкнет разрывная пуля или пройдет трасса. Сижу дежурным, запрашиваю обстановку. В воздухе отдельные самолеты.

Вчера получили известие: Сталинградский фронт закончил окружение немцев, теперь нужно приступить к уничтожению врагов под Сталинградом. Сегодня мы вновь ведем наступление местного значения. Задача - оттянуть внимание и силы врага на себя, чтобы легче было нашим войскам закрепить кольцо окружения с запада, у станицы Калач. После 7 ноября авиация противника проявляла очень небольшую активность, а за последние дни ее и совсем нет. Наши самолеты летают и бомбят...

У-2 сбрасывали продовольствие и боеприпасы... Сегодня ночью приходил пароход "Спартак" с грузом: продукты и боеприпасы. На Волге лед встречается реже, но он покрыт снегом, видимо, севернее нас снегопад. В Волге воды прибавилось...

Проснулся полковник Горохов. Я доложил ему обстановку на передовой...

В 8.00 дали ложный сигнал - три зеленые ракеты для наступления. Началась артподготовка... Ударила "катюша". Наши пулеметчики открыли огонь по амбразурам дзотов противника, снайперы снимали наблюдателей. Канонада "Северных" усиливалась, снаряды ложились прямо перед нашим фронтом.

В 10.00 наша пехота пошла в атаку, первая атака удалась. Тогда только вражеские пулеметы стали бить перекрестнымогнем по улицам Менжинского и Терской. Дальнейшего успеха в продвижении не было...

В 13.00 замечено массовое неорганизованное движение толп народа - это фрицы отходили под напором 99-й стрелковой дивизии на юго-запад к СТЗ. Наша артиллерия преследует врага. Из-за Волги сообщили, что Акатовка и Латошинка заняты нашими частями. Для проверки выслали разведку. Разведка, сломив сопротивление двух огневых точек противника, достигла Латошинки. Там-то и состоялась встреча наших бойцов с бойцами 99-й дивизии. Три месяца ждали этого часа, и он настал!

Бойцы жали друг другу руки, целовались. Наблюдатель старший лейтенант Марьенко сообщил: юго-западнее Латошинки, на высоте, взвился ярко-красный флаг. Я быстро поднялся на НП, чтобы убедиться. Из окопов все повылезали, даже забыли, что противник ведет огонь. "Северные" густыми боевыми порядками преследуют врага. Всем радостно видеть Красное знамя, победно развевающееся над высотой, которую только что поспешно оставили фрицы.

Итак, с "Северной" группой войск мы соединились!"

Вот как это событие запомнилось в частях бригады Горохова, которые были ближе всего к наступавшим "Северным", - 3-м и 2-м стрелковых батальонах:

Начальник штаба 3-го батальона И.Н.

Чернов:

"Утро 24 ноября. Какой это был счастливый день! Соединились!!! Ура!!! Ура!!! Ура!!! - так и неслось кругом. Это было настолько потрясающее зрелище, что даже немцы, со своих высот наблюдавшие все происходившее, не стреляли по людям, бежавшим навстречу друг другу в открытом поле северо-западнее Рынка. Впечатление было такое, что немцы были просто ошеломлены происходившим".

Командир взвода связи 3-го отдельного стрелкового батальона А.И. Щеглов:

"...Тихое, серое, слегка пасмурное утро. Мы все в хорошем настроении - наши наступают. Занимаемся мелкими будничными делами. И вдруг поступает совершенно неожиданная новость, и оттуда, откуда ее меньше всего ждут - с передовой сообщают: немцы драпают!

Нас всех как ветром выдуло из "трубы"

- нашего постоянного убежища для КП батальона. Выскочили на бугор и что видим? Перед фронтом нашего 3-го батальона - полнейшая тишина; ни единого выстрела. А вдали, справа от нас, перед фронтом соседнего второго батальона,по бугру от Латошинки к высоте 101.3 перебегают крохотные фигурки людей: то поодиночке, то целыми группами.

Из окопов нашей первой роты раздается стрельба. Расстояние слишком большое для эффективного огня, но мы чувствуем, что бойцы просто не могут усидеть спокойно, когда прямо на глазах бежит противник. Из штаба бригады передают категорический приказ: прекратить огонь! Наблюдайте внимательнее за противником. Донской фронт наступает к нам на выручку.

Вскоре у Латошинки показались быстро бегущие цепи бойцов. Вырываем друг у друга бинокли. Кто там бежит от Латошинки? Наконец начинаем различать: форма вроде наша - зимние шапки. Но без шинелей и без какой-либо поклажи. Все с автоматами. Вдруг показался всадник на коне и с красным полотнищем в руках. От второго батальона навстречу наступающим побежали бойцы и командиры. Нашим бойцам мешала балка Сухая Мечетка и начавшийся огонь с высот 64.7, 101.3 и от Тракторного завода. - Ура! - закричали в окопах бойцы, вылезая из траншей. Взоры всех устремились на север.

На радостях мы забыли о предосторожности и у нас появилось несколько раненых.

Наша изоляция закончилась. Выдержан суровый экзамен. Отныне мы получили соседа справа".

Это был 38-й и последний день обороны гороховцев в условиях почти полного окружения.

Долгожданная встреча

Командир 2-го отдельного стрелкового батальона В.Я. Ткаленко так вспоминал о соединении на его участке с Донским фронтом 24 ноября 1942 года:

"...18 и 19 ноября с утра до вечера севернее и северо-западнее нас слышалась частая, а иногда чрезвычайно частая артиллерийская стрельба. 19 и 20 ноября где-то далеко западнее нас был слышен сплошной гул артиллерийской стрельбы и бомбежки. Через нас пролетали наши самолеты куда-то в глубь расположения противника. Там шел сильный бой. Но что происходило, мы не знали. ...На нашем участке было очень тихо, и только в городе была слышна слабая перестрелка. ...Мы направились на НП батальона... Оттуда бежали наши наблюдатели, крича на ходу: "В Латошинке - наши, над дзотом - Красный флаг!!!" Об этом было немедленно доложено в штаб бригады. Почти бегом мы направились в расположение обороны 2-й роты. То, что мы увидели, было непередаваемо: все наши бойцы 2-й и частично 3-й рот повыскакивали из траншей и бежали за передний край навстречу бойцам в маскхалатах, бежавшим по направлению из Латошинки. Командиры рот к нашему приходу уже выслали маяков, которые указывали наступающим проходы в наших минных полях. Радость наша была неописуемой. Несмотря на сильный мороз, стоявший в тот день, нам всем было жарко. Да оно и понятно: просидеть под беспрерывным огнем противника целых три месяца без нескольких дней и вдруг, образно выражаясь, вырваться на простор, выйти на большую землю, не чувствовать больше себя отрезанным от всей нашей армии! Это что-то да значит. Это большая радость, это большая гордость. Мы также побежали навстречу наступающим. Обнимали их, целовали как самых дорогих, родных товарищей.

...Встретился с командиром батальона. Представившись друг другу, мы обнялись, обменялись приветствиями. Потом я ему сказал, что необходимо бойцов привести в боевой порядок, а то противник, чего доброго, может омрачить радость нашей встречи.

Он согласился. Нам пришлось применить очень много усилий, прежде чем удалось навести мало-мальский порядок.

Примерно к двум-трем часам дня из штаба бригады было получено распоряжение: снять роты с обороны и из-за правого фланга 3-го батальона совместно с бойцами Донского фронта наступать на северо-восточные склоны высоты 64.7, или, как у нас ее называли, "высоты с паровозом".

Так закончились наши оборонительные бои на берегах Волги. Мы снова переходили в наступление. Пришел и на нашу улицу праздник. Наша брала верх. Мы выстояли. Мы победили. Это мы очень хорошо понимали и даже гордились. Но все величие битвы, проведенной на берегах Волги, в которой и мы принимали активное участие, я лично осознал намного позже".

И.Г. Ершов, комиссар 2-го батальона:

"Встреча с бойцами 66-й армии, наступающими от Латошинки, с бойцами нашего батальона произошла около опорного пункта возле бывшей церкви... Шапки летели в воздух, целовались, радовались соединению. Наш пятачок с этой встречи прекратил свое существование. Для нас, бойцов, защищавших здесь сталинградскую землю, она стала теперь большой. Наладились питание и снабжение боеприпасами".

Теперь - вперед!

И вот официальная историческая хронология этого счастливого дня - соединения войск Сталинградского (в лице группы войск Горохова) и Донского фронтов 24 ноября 1942 года:

Утро. Все отчетливее слышится приближающийся артиллерийский огонь войск с севера.

11 часов. Донесение разведки бригады о бое за Латошинку войск, продвигающихся с севера. Группы противника, преследуемые огнем наших частей, бегут за скаты высоты западнее Латошинки. Навстречу частям с севера выслана специальная разведка от частей Горохова для установления связи с 99-й стрелковой дивизией Донского фронта.

13 часов. Части соединились. От группы Горохова первыми встретились старший лейтенант Ткаленко, капитаны Ершов и Рябов, старший сержант Демьянов, красноармеец Большаков. Они горячо приветствовали 197-й полк 99-й стрелковой дивизии, майора Евсюкова, капитана Штанько и сопровождавших их бойцов. Красноармейцы гороховских частей, свидетели долгожданной встречи, громко кричали "Ура!" в своих окопах.

14 часов. На Безымянной высоте западнее Латошинки взвился Красный флаг войск, идущих с севера. Все рации обоих берегов Волги, работающие в этом радиусе, в течение 10 минут передавали "Ура!", сообщали радостную весть и обменивались приветствиями.

Воспоминания бывшего командующего 66-й армией, Героя Советского Союза генерала армии А.С. Жадова позволяют понять, как происходящее виделось со стороны "Северных": "66-я армия получила задачу - активными действиями сковать противостоящего противника, не дать ему возможности маневрировать резервами. Исходя из этого, мы решили овладеть важными и выгодными в тактическом отношении высотами. Во время подготовки к намеченным действиям наши боевые порядки были неожиданно обстреляны противником. Что это могло значить? Предполагая, что противник узнал о наших намерениях, мы насторожились, усилили разведку и наблюдение.

На рассвете мне позвонил командир 226-й дивизии полковник Николай Степанович Никитченко. Он доложил, что перед фронтом дивизии происходит что-то непонятное - мелкие группы пехоты и танков противника отходят на запад: заметны какие-то передвижения и в глубине. Я приказал немедленно начать активныедействия подготовленными к наступлению батальонами...

Через 30 минут сначала отдельными усиленными батальонами, а вслед за ними всеми главными силами армия перешла в наступление. Вначале оно развертывалось медленно, так как нейтральная полоса глубиной в 300 - 400 метров была заминирована, изрыта бесчисленными воронками, загромождена сотнями подбитых танков и орудий. Дальше дело вроде пошло проще. На пути встречались лишь мелкие группы гитлеровцев... Однако так длилось недолго. ...К вечеру продвижение наших войск было остановлено. За день боя мы продвинулись всего лишь на 8 - 12 километров. Но и то, что было сделано, позволило одной из наших дивизий соединиться с группой полковника Горохова, уже давно отрезанной от других войск 62-й армии. Это была наша первая волнующая встреча с защитниками Сталинграда".

Итак, на высотах западнее Рынка днем 24 ноября 1942 года группа войск 62-й армии под командованием полковника С.Ф. Горохова соединилась с 99-й стрелковой дивизией Донского фронта. Замкнулось кольцо окружения фашистских войск с востока. А позже пробил их последний час.

Всю великую битву на Волге прежде никому не известный поселок Рынок, а также прибрежное пространство между ним и Латошинкой являлись нерушимым флангом Сталинградского фронта и его 62-й армии. Именно в Рынок в начале декабря 1942 года возвратились из-за Волги руководящие работники Тракторозаводского района и горкома ВКП(б). Поселок Рынок снова стал мирным населенным пунктом.

Много лет спустя на его месте взяла начало могучая плотина Волжской гидроэлектростанции. Поблизости от плотины ГЭС, на правом берегу реки, поставлен гранитный щит. Высеченная на нем надпись напоминает, что именно на этом месте 24 ноября 1942 года стрелковые бригады группы Горохова после сорока суток боев в окружении соединились с 99-й стрелковой дивизией Донского фронта.

Воины группы Горохова ликовали. Долгожданное соединение с соседями справа состоялось. Но что происходило у противника? Почему он ослабил свою хватку?

Дело в том, что перед фронтом обороны 124-й бригады войсками противника теперь стал командовать генерал артиллерии фон Зейдлиц. Когда стало очевидным, что армия Паулюса накрепко захлопнута в "котле", Зейдлиц не стал, подобно фон Виттерсгейму (командир 16-го танкового корпуса в августе 42 г., снятый с должности за сомнения в возможности взять Сталинград. - А.Ш.), испрашивать согласия командующего на отвод части сил своего корпуса от Волги.

Поэтому, когда в полдень 24 ноября с наблюдательных пунктов 124-й бригады в Рынке и Спартановке заметили необычно многолюдное движение противника по высотам к западу от Латошинки, это по приказу Зейдлица 94-я пехотная дивизия отводилась от Волги на участке Латошинка, Рынок, Спартановка. Видимо, в штабах противника здорово нервничали, если решились в светлое время перемещать свои войска. Двухслойным перекрестным огнем 124-й стрелковой бригады и подоспевшей 99-й стрелковой дивизии Донского фронта отходившей дивизии противника были нанесены тяжелейшие потери.

Пожертвовав 94-й пехотной дивизией, Зейдлиц сократил фронт и уплотнил боевые порядки своих войск в районе Тракторного завода. В те дни у командующего группой армий "Дон" Манштейна созрело решение провести операцию "Зимняя гроза" для вызволения окруженной армии Паулюса. Но подчиненная Манштейну 4-я танковая армия Гота потерпела сокрушительное поражение и отступила далеко на юго-запад. И все же в штабах Паулюса еще жили надежды на "Зимнюю грозу".

Долгожданным соединением группы Горохова 24 ноября с 99-й стрелковой дивизией 66-й армии А.С. Жадова Донского фронта было положено начало наступательным действиям 124-й отдельной стрелковой бригады по ликвидации окруженного врага.

После нашего соединения с Донским фронтом немец стал тихим. Если раньше он открывал ураганный пулеметный и минометный огонь по одиночным солдатам, появлявшимся на улице, то после соединения можно было открыто ходить по поселку Рынок даже днем.

Уже 25.11.42 года части Горохова и соседней дивизии 66-й армии совместно пошли в наступление. Это была такая радость! Но до победы было еще ох как далеко...


(Продолжение следует).




Алексей ШАХОВ.