Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Город в огне

Прорыв немцев 23 августа к Сталинграду на северных окраинах города привел к вынужденному разрушению обеих переправ через Волгу - возле Тракторного завода и чуть подальше, за Рынком, железнодорожной переправы в Латошинке.

Инженерные части фронта изловчились навести через широкую Волгу и два ее больших острова возле Тракторного завода переправу для автогужевого транспорта под грузы до 12 тонн. Как была тогда необходима эта сухопутная нить для снабжения наших армий, с великим напряжением, из последних сил сражавшихся на берегах Дона!

Пока могли отбиваться зенитные батареи, они своим огнем прикрывали разведение наплавной части автогужевой переправы, подрыв опор прибрежного въезда на переправу, а также отвод к левому берегу и притопление железнодорожных паромов в Латошинке. Тем самым было предотвращено проникновение частей противника на левобережье реки.

А единственной для всего Сталинграда железнодорожной паромной переправы на левый берег Волги между Латошинкой и затоном Шадринским не стало с утра 24 августа. До этой по-быстрому организованной переправы ранее была спешным порядком проложена прибрежная ветка в развитие заводских железнодорожных путей на правом берегу реки. С конца октября 1941 г. переправа перевозила в обоих направлениях все, что шло на колесах и в пешем строю. За один раз все ее паромы грузили на свои палубы до 200 машин. Их погрузка требовала 1,5 - 2 часа. Кроме автомашин одновременно грузились люди - до полутора тысяч человек. К тому же еще 300 человек перевозились ледоколом, имевшимся на переправе, а также различное вооружение, боеприпасы. С конца ноября 1941 года началась перевозка железнодорожных вагонов. Вместимость паромов составляла до 100 вагонов. В сутки в оба направления Латошинской переправой перевозилось до 900 вагонов.

На восток эвакуировались предприятия и люди. Сложное станочное оборудование, особо ценные материалы, заготовки перебазировались через Латошинку на Урал, где возводилась база гигантского Танкограда. С этой переправой появилась возможность подкреплять комплекс оборонных производств Сталинграда поставками металла и топлива с Урала и из Сибири. В Сталинграде безостановочно велось производство новых и восстановление поврежденных в боях танков, тракторов, автомашин.

Прорыв немцев севернее города сразу же вызвал огромнейшие трудности из-за полной отъединенности Сталинградского железнодорожного узла от всех правобережных железнодорожных направлений. Замерла недавно проложенная окружная железная дорога от Гумрака к Латошинке. Оборвались все народнохозяйственные и воинские перевозки вверх и вниз по Волге по сталинградским фарватерам. С 23 августа и до конца Сталинградской битвы в город больше не приходили поезда, не швартовались рейсовые пароходы, опустели Центральный и Тракторозаводский аэродромы...

С этого момента все выделяемые Ставкой резервы в помощь Сталинграду могли проложить себе путь только в упорных боях. А весь огромный объем перевозок к фронту, эвакуацию раненых и нетрудоспособных жителей города-воина предстояло осиливать маломощной заволжской ветке железнодорожного пути. Ее предусмотрительно проложили вдоль реки Ахтубы уже в ходе войны на участке, ориентируясь по современной географии, от города Волжского до Ахтубинска (станция Владимировка). Ниточка сухопутной железнодорожной ветки по восточному берегу Ахтубы из вспомогательной превратилась в наиглавнейшую. Она была единственной кормилицей армии, сражавшейся в Сталинграде. Каждый патрон и снаряд, сухарь и медицинский индивидуальный пакет могли быть доставлены на поле боя не иначе как только с накатанной до блеска колеи Заволжской линии снабжения. Санитарным летучкам с бойцами, пролившими кровь в окопах на Волге, путь к специализированным госпиталям пролегал по этой же непрестанно терзаемой бомбежками дороге, неизменно оживавшей после множества всяческих увечий пути и подвижного состава.

Правда истории, уважение к великому подвигу сталинградцев повелевают создать повествование о беспримерном героизме военных и гражданских железнодорожников. Если сосчитать, что ими сделано по возрождению растерзанных ударами вражеской авиации участков заволжского пути, то в итоге, вероятно, получится, что ветка была несколько раз как бы заново построена. Движение по ней не приостанавливалось. Для этого, бывалo, местами обходные колеи укладывали вдоль улиц населенных пунктов. И все-таки эшелоны грузов к Сталинграду проталкивались. Для обороны Сталинграда было возведено несколько многокилометровых оборонительных обводов. В затылок друг другу пролегали они от Чира и Дона до Западного Казахстана. Среди них - рубеж Заволжской железнодорожной ветки, возведенный преимущественно руками женщин, ни на день не переходил в руки противника, не знал пауз и передышек, нес потери, но не знал поражений.

В день прорыва противника к Тракторному заводу на жителей Сталинграда, гарнизон города обрушилось еще одно бедствие. Одновременно с выходом к городу наземных войск началось невиданное по силе и продолжительности воздушное нападение огромным числом самолетов 4-го воздушного флота Рихтгофена.

Утром 23 августа основная масса его ударной авиации была еще сосредоточена на поддержке наступления танковых соединений 4-й танковой армии, обрушивая массированные бомбово-штурмовые удары по левофланговым соединениям 64-й армии. С 11 часов была начата штурмовка позиций зенитной артиллерии северо-западнее Сталинграда, куда был направлен удар танковых и моторизованных авангардов 14-го танкового корпуса Витерсгейма, прорывавшихся к Волге с плацдарма на Дону. И вот, стремясь парализовать город, морально сломить его защитников, примерно в половине пятого вечера гитлеровцы начали адскую бомбардировку центра и его промышленных объектов. На город пошли сотни немецких самолетов. Поднебесье от горизонта до горизонта заполнили безостановочно сновавшие крупные группы вражеских бомбардировщиков, штурмовиков, истребителей. Близость захваченных у нас аэродромов позволяла им, что называется, ходить чертовым колесом. Участвовало не менее 600 самолетов, каждый по 2 - 3 вылета.

Весь остаток дня и вечер продолжались массированные налеты. Сбрасываются зажигательные и огромной взрывной силы фугасные бомбы. Самолеты заходили, главным образом, с северо-запада, где в значительной степени была ослаблена зенитная защита, так как зенитчикина этом участке непрестанно отбивались от прорвавшихся с Дона танков противника. К вечеру много орудий и орудийных расчетов вышло из строя. В сталинградском небе как бы образовалась брешь, в которую и устремилась воздушная армада фашистских убийц.

Кварталы в центре города, речной порт, железнодорожный узел потонули в выбросах пламени, тучах дыма, пыли, праха с пожарищ. Вихри раскаленного воздуха подхватывали тлеющие угли и головешки.

Деревянные постройки, внутренность кирпичных коробок выгорали дотла.

Столбы линий связи, энергоснабжения, вагоны трамвая обугливались мгновенно. Опадавшие провода свивались в неразделимые сплетения. В западне оказывались автомашины с такими удавками, навивавшимися на колеса и карданные валы. Ни разрубить, ни стащить, тем более под огнем. Тротуары покрылись слоем мелко истолченного стекла, душераздирающе визжавшего под ногами.

В порту выгорали, рушились причалы. Подходы к берегу преграждали сожженные, застрявшие на мелях, потерявшие ход пароходы, баржи, плоты. Под водой оказались боеприпасы, мука, зерно, вобла и прочее. У самого уреза воды вздыбились опрокинутые взрывами вагоны, платформы, грузы вдоль портовой железнодорожной ветки. По Нижней Волге на многих участках дымились нефтепродукты из подорвавшихся на немецких магнитных минах барж каравана судов Волготанкера, также застигнутого бомбардировщиками. В сторону Астрахани расплылось набухшее, угнетавшее людей дымовое затмение. Не всякий раз пробивался сквозь него свет солнца, луны.

Центр города лежал в развалинах. В центральных районах города - Ерманском и Ворошиловском было разрушено 90 процентов зданий. В промышленных районах разрушения оказались менее значительными. Противник рассчитывал захватить главные промышленные предприятия и потому сознательно не уничтожал их с воздуха, а лишь выводил из строя производство. Наоборот, сыпал листовками с призывами к гражданам сохранять оборудование и другие материальные ценности на производстве до скорого прихода немцев, мол, зачтется перед оккупантами...

В документах Волжской военной флотилии и Верховного Главного Командования имеются примечательные свидетельства о том, как на фоне затемненных каспийского, черноморского побережий на десятки километров был виден освещенный заревом пожара волжский берег Сталинграда. ...В Москву тягостное известие первоначально пришло не из Сталинграда. В результате небывалой бомбежки телефонная и телеграфная связь города с Москвой нарушилась. Едва около полудня из Москвы в Закавказье спешно отправили предписание об объявлении военного положения в крупных городах и на побережьях Черного и Каспийского морей, как часом-двумя позже из Нижнего Поволжья в столицу донеслась весть о резком ухудшении обстановки. Секретарь Саратовского обкома партии П.Т. Комаров по телефону ВЧ передал в Ставку, что водники пароходства в один голос твердят: видели немецкие танки на берегу Волги, поблизости от северной части Сталинграда. Стреляли по нашим пароходам, есть потери.

Утро незабываемо трагического дня 23 августа застало недавно назначенного начальника Генштаба Красной Армии А.М. Василевского на Сталинградском фронте. Он находился в войсках 62-й армии, отрезанной от основных сил Сталинградского фронта прорывом фашистских войск к Волге. Подробный доклад Верховному Главнокомандующему А.М. Василевский смог сделать только поздно ночью 24 августа, после того как телефонная связь через Волгу была восстановлена. Ему стоило больших трудов убедить Сталина в том, что город остается в наших руках, что командование фронта, заместитель Председателя Совнаркома В.А. Малышев, городской комитет обороны не только находятся в городе, но и совместно принимают меры, чтобы отстоять его. В ответ на изложенные Василевским просьбы было разрешено для усиления обороны внутри города повернуть к Сталинграду несколько стрелковых соединений, следовавших по железной дороге к Астрахани.

Этот момент предопределил дальнейшую фронтовую судьбу отдельных стрелковых бригад Горохова, Болвинова, Андрусенко. От Нового Баскунчака их эшелоны поворачивали к Сталинграду по только что построенной Заволжской железнодорожной ветке вдоль реки Ахтубы. Той ветке суждено было стать в буквальном смысле дорогой жизни для армий, оборонявшихся в Сталинграде.

А пока вопрос жизни или смерти Сталинграда, его оборонных заводов, судьба сотен тысяч жителей и находящихся в городе эвакуированных решалась в самой северной части города, в Тракторозаводском районе, у стен Сталинградского тракторного и в его рабочих поселках.

23 августа - день начала боев в городе

Почти на любой схеме, отображающей ход битвы на Волге, будь то в советском или зарубежном издании, отмечается рабочий поселок со странным названием Рынок. Это не случайно. Как уже отмечалось, это - наиболее удаленный пункт города, к которому 23 августа 1942 года прорвались бронированные колонны 14-го танкового корпуса фашистов. Еще один поселок по соседству, между Рынком и Тракторным заводом, - Спартановка (а не Спартаковка или Спартаковец, как ошибочно указывалось на картах того времени).

С конца августа, на протяжении нескольких месяцев 1942 года, названия этих неприметных сталинградских рабочих поселков были особо очерчены цветными карандашами операторов на штабных картах не только батальонов, бригад, дивизий, но и армий и фронтов, действующих в Сталинграде. Особо фигурировали они и на картах генеральных штабов, постоянно упоминались в документах Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии, а также главной штаб-квартиры фюрера фашистской Германии. Одним словом, Рынок и Спартановка прочно вошли в историю Сталинградской битвы, героической обороны города.

"Рынок и Спартановка, - вспоминал генерал Греков о воинах 124-й стрелковой бригады Горохова, - мы знали как имена родных". К сожалению, сегодня лишь немногие "посвященные" специалисты да редкие энтузиасты реально представляют себе, как много связано с этими поселками в исторической победе советского народа в Сталинградской битве, а значит, и в коренном переломе в той войне. Постараемся восстановить историческую справедливость и правдиво рассказать о событиях в самой северной части битвы за Сталинград, начиная с конца августа 1942 до нашей победы, разгрома и капитуляции армии Паулюса в феврале 1943 года.

Заводские поселки Рынок и Спартановка были расположены при впадении в Волгу широких долин степных речек Сухая Мечетка и Мокрая Мечетка. Мечетка - от слова "меча" угро-финского происхождения, означающего "река, текущая в крутых берегах". Рынок - татарское название. Этот небольшой поселок раскинулся вдоль обрывистого берега тощей речушки - Сухой Мечетки. В историко-географическом словаре можно выяснить, что в конце 30-х - начале 40-х годов ХIХ века на хутор Рынок, за 8 верст на самый берег Волги, выселилась часть крестьян деревни Орловка. Земля и хутор принадлежали к Орловскому обществу. Сама Орловка, что в 15 верстах от города Царицына, стала заселяться еще в конце восемнадцатого столетия переселенцами из внутренних губерний. В 1827 году уже в значительном числе сюда пришли переселенцы из Орловской губернии, это и дало имя селению - Орловка.

В 1867 году в Рынке была отстроена и освящена деревянная церковь Михаила Архангела, а бывший хутор переименован в село. С этого времени Рынок стал считаться самостоятельным приходом с припискою к нему деревень Винновка и Спартанка. Спартанка (превратившаяся в Спартановку) расположилась в 14 верстах от Царицына на высоком ровном берегу Волги. Название не имело местного значения и дано по воле помещика, переселившего сюда в 1840 году из Тамбовской губернии своих крепостных крестьян (в 1860 году в этой деревне было уже 99 крестьянских душ в 16 дворах). А в двух верстах к северу от Рынка располагалась усадьба господ Лятошинских, превратившаяся впоследствии в современную Латошинку.

В 30-е годы Сталинград переживал период бурного индустриального роста. На северной окраине города началось строительство грандиозного Сталинградского тракторного завода - первенца советского тракторостроения. Город рос так бурно, что его старой территории стало явно недостаточно для размещения новостроек. Поэтому 10 июля 1931 года ВЦИК принял постановление о расширении городской земельной площади Сталинграда. В черту города были включены и селение Рынок, и деревня Спартановка. Город, занимавший 109,7 квадратных километра, теперь раскинулся на площади в 365,2 квадратных километра.

По данным предвоенного времени, после включения этих поселений в границы Сталинграда Рынок насчитывал 408 дворов, Спартановка - 708 дворов. Обоим сталинградская "прописка" прибавила живительных соков. Росли, ширились оба поселка. В Рынке с горожанами (заводчанами) сосуществовали зерновой колхоз и рыбколхоз в Дубовке.

Всего в Тракторозаводском районе перед войной проживало до 75 тысяч человек, основная масса из них - в поселках Верхнем, Нижнем, Горном и Южном - в государственных домах, остальные - в Линейном поселке, Спартановке, Рынке, Дачном поселке, а также по Мокрой Мечетке и берегу Волги.

Верхний и Нижний поселки СТЗ в основном были застроены четырехэтажными пятиподъездными домами. Более 90% семей занимали в них по одной комнате в трехкомнатных квартирах. Немало домов были общежитиями. Основная масса рабочих, служащих и ИТР СТЗ жили именно в Верхнем и Нижнем, Горном и Южном поселках. И примерно десять процентов - в Спартановке, Рынке, Линейном и других поселках в частных домах.

Союзный ЦИК, прирезав к городу соседние с Тракторным заводом селения хлеборобов и рыбаков, многие из которых стали строителями, предопределил создание здесь обширной зоны жилых строений с заново создаваемым сложным коммунальным хозяйством. Да только в жизни получилось по-иному. К началу войны в Рынке и Спартановке, объявленных городскими поселками, на тысячу сто подворий имелось всего три кирпичных строения: насосная станция горводопровода, двухэтажная школа да пожарное депо. Просторную приречную террасу от Тракторного до Латошинского совхоза владельцы подворий застроили деревянными одноэтажными домиками. От ветров и зноя их прикрывали садики. Кирпичными в поселках были лишь подполья, печные трубы да еще оградки по границам подворий, сложенные из имевшегося поблизости плитняка. Как вскоре выяснилось, те ограждения в ходе боев пригодились и своим, и чужим в качестве укрытий от пуль, осколков, ударной волны.

Неудивительно, что внешне Рынок и Спартановка выглядели в глазах оказавшихся здесь военных скорее пригородами, а не поселками в городской черте Сталинграда, как это было на самом деле и что было очевидным для тракторозаводских и городских руководителей. Но совсем не очевидным - для командования и штабов фронтов, армий, дивизий и бригад. Саратовские картографы, размножая план Сталинграда для его защитников, умудрились, по незнанию города, оставить Рынок за обрезом листа и тем самым как бы отчленили 410 подворий поселка Рынок от Тракторозаводского района, чем существенно осложнили пользование этим документом. Не счесть недоразумений было из-за этого при определении целей артиллеристами. Не меньше неразберихи и теперь, спустя 70 лет со времени тех событий, у различных авторов при определении северной городской черты Сталинграда. Сталинград не представлял собой города, который застраивался равномерно и компактно. Историческое его развитие сложилось так, что от старого административного центра и вверх, и вниз по Волге строились на берегу заводы, а вокруг них поселки. Между городскими районами существовали разрывы от одного до 6 километров. Эти разрывы, то есть незастроенные территории, в противопожарном отношении изолировали один район от другого.

И все же сегодня необходимо подчеркнуть: за неделю до конца августа враг оказался не где-то "северо-западнее Сталинграда", "на подступах" к городу, а частично уже на территории Тракторозаводского района города или на ее границах. (Надвигающиеся сумерки, огневой заслон зенитчиков, неясность обстановки приостановили продвижение сил противника вглубь этой территории до следующего дня). Это означает, что там, где теперь плотина Волжской гидроэлектростанции сомкнулась с кручами горного берега Волги, на исходе лета сорок второго года заполыхала, сначала отдаленными кострами, огненная черта городской обороны Сталинграда. Неверно, бессмысленно продолжать клишировать утверждения, что оборона города, бои на его территории начаты с середины сентября 1942 года! Можно предположить, что этот устоявшийся пропагандистский штамп имел определенный идеологический смысл в тот период времени, когда он призван был работать на возвеличивание авторитета отдельных личностей, для перестраховки "подправляя" и "лакируя" подлинную тяжесть и трагизм сталинградской обстановки того времени. Но сегодня жизнь этого штампа - нонсенс.

В ночь с 23 на 24 августа и в полной мере 24 августа, а не с середины сентября 1942 года, начались затяжные, подобно целой войне, сражения на территории самого города. Самый первый очаг огненной черты Сталинградской обороны - легендарная тракторозаводская самооборона.

Гитлеровскому генералитету прорыв к Волге нужен был не только для того, чтобы прервать наши перевозки по Волжскому водному пути. Еще большая опасность создавалась тем, что был рассечен сплошной фронт обороны Красной Армии. Вражеское командование хитроумно замышляло быстро завладеть Сталинградом, а затем разгромить наши войска, окружив их между Доном и Волгой. В дальнейшем гитлеровцы намеревались наступать вдоль Волги к Астрахани и на север - в сторону Саратова.

Военная обстановка тех дней, казалось бы, оправдывала расчеты врага. Ведь в момент прорыва гитлеровцев к Тракторному заводу соединения 62-й армии вели бои на левом берегу Дона и в междуречье и не имели возможности перебросить какие-либо силы для обороны на рубеж Волги.

Юго-Восточный фронт вел напряженные бои, сдерживая танковую армаду немцев, рвавшуюся к Красноармейску, то есть к южной части Сталинграда. В самом Сталинграде к 23 августа находились лишь немногочисленные учебные, ремонтные, караульные и другие вспомогательные части гарнизона, не предназначенные для непосредственного ведения боевых действий.

Немедленное огневое сопротивление гитлеровским танкам 23 августа оказали, как уже говорилось, зенитные батареи, стоявшие на прикрытии Тракторного завода и Латошинской железнодорожной переправы через Волгу, из состава ряда дивизионов двух зенитно-артиллерийских полков - 1077-го и 1078-го. Этот день стал для зенитчиков подлинным испытанием на прочность.

После форсирования противником Дона (21 - 22 августа) зенитчики получили приказание: в связи с возможным прорывом противника к Сталинграду быть в готовности огнем зенитных батарей вести борьбу с танками и мотопехотой, то есть быть готовыми к противотанковой обороне. Но события развивались так стремительно, что почти не оставили времени для подготовки. Примерно с 11 часов утра 23 августа немецкие бомбардировщики группами по 12 - 20 самолетов с нарастающей плотностью стали наносить бомбовые и штурмовыеудары по зенитным батареям. Зенитчики 1077-го полка, как и других зенитных частей в Сталинграде, привыкли к редким бомбежкам, умели вести огонь по одиночным целям и мелким группам самолетов. А тут - дело совершенно непривычное, жуткое. Личный состав батарей впервые столкнулся с массированными ударами с воздуха по их позициям. Батареи, отбивая эти атаки, понесли потери, расстреляли боезапас по тьме самолетов Рихтгофена. В отчетных документах имеются записи, что за день полк сбил и повредил несколько самолетов противника.



Алексей ШАХОВ. (Продолжение в следующую пятницу).