Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

Тракторный - в огне

В середине октября наступило наивысшее напряжение в обороне Сталинграда. Надо признать, что накануне намеченного противником на 14 октября штурма в районе Сталинградского тракторного завода штаб и разведка 62-й армии не чувствовали никакой угрозы на этом участке фронта. По-прежнему командарм ставил боевые задачи раздельно каждому соединению. Все они должны были готовиться обороняться и... наступать, чтобы "частными операциями очистить поселки", захваченные ранее противником.

В боевом приказе штаба армии, датированном 14 октября в 1.40, отражены боевой порядок наших войск и задачи, поставленные армейским командованием. В документе, в частности, говорилось, что противник стремится полностью овладеть городом Сталинградом и заводскими поселками: СТЗ, Баррикады, Красный Октябрь. Одновременно с этим противник проводит фортификационные работы по закреплению захваченных районов. Задача армии - "прочно удерживать занимаемые рубежи, не допустить противника к Волге и частными операциями к 20.10 очистить заводские поселки от противника и захватить Мамаев курган, создать прочную и глубокую оборону".

Командарм потребовал от командиров дивизий и бригад к 12.00 14.10.42 г. доложить ему "план проведения частных операций с заявкой на артусиление, боеприпасы и инженерное имущество". Но в действительности вышло совсем по-другому. Накануне, 13 октября, немцы заметно усилили бомбардировку района СТЗ с воздуха. Они целенаправленно разрушали то, что до этого пострадало сравнительно мало. Вероятно, ранее противник берег эти строения для своих "зимних квартир". Теперь же немцы беспощадно и целенаправленно бомбили уцелевшие кирпичные дома в поселках СТЗ и цехи самого завода.

Вот как вспоминал о бомбежке 13 октября офицер штаба Горохова Степан Чупров:

"В этот день штаб 124-й осбр сменил командный пункт. При переходе на новый КП майор Усов и я уходили последними. По пути мы попали под бомбежку девятки немецких бомбардировщиков. Над нашими головами в воздухе сыпались бомбы, была отчетливо видна каждая из них и то, в какую сторону они летят с неприятным пронзительным воем. Мы находились в непосредственной зоне разрывов,и трудно было менять свое место между ними. Интервалы между разрывами были небольшие, нас оглушало и засыпало землей. Мы уцелели только благодаря стремительному движению и своевременному залеганию в воронках.

Я видел, как под бомбами гибли наши люди. Когда мы подбежали к яхт-клубу (деревянное здание под обрывом берега Волги у СТЗ), то он еще был цел. Около него стояли пятеро наших солдат. Мы крикнули им, чтобы они укрылись в окопе. Но они медлили и смотрели, как кружатся на бреющем полете немецкие самолеты. Мы кубарем с обрыва скатились на берег Волги и спрятались в щель около штурмового мостика. В это время произошло прямое попадание бомбы в здание яхт-клуба. Во все стороны полетели щепы, а что осталось от строения - занялось пожаром. Выждав до ухода самолетов и подымаясь после бомбежки вверх по обрыву, я видел, что вся земля вокруг остатков яхт-клуба разворочена разрывами. Полузасыпанные землей лежали убитые бойцы.

Штурмовой мостик на остров Зайцевский был частично разрушен и с этого дня перестал действовать. Мы насчитывали в эти дни по 600 - 700 самолето-вылетов противника. Ежедневно и фактически непрерывно обрушивался на наши позиции бомбовый груз. Целого, не затронутого бомбежкой клочка земли в расположении нашей обороны не было".

14 - 18 октября противник решил предпринять решительное наступление в Сталинграде по всему фронту. Для этого было подброшено много танков и пехоты. Но главный удар был направлен против СТЗ. Немецкий генерал Ганс Дерр так описал наступление противника на Тракторный завод:

"14 октября началась самая большая в то время операция: наступление нескольких дивизий (в том числе 14-й танковой, 305-й и 389-й пехотных) на Тракторный завод им. Дзержинского, где на восточной окраине находился штаб 62-й армии русских (это не так, здесь был до перемещения штаб 124-й сбр. - А.Ш.). Со всех концов фронта, даже с флангов войск, расположенных на Дону и в Калмыцких степях, стягивались подкрепления инженерных и противотанковых частей и подразделений, которые были так необходимы там, откуда их брали. Пять саперных батальонов по воздуху были переброшены в район боев из Германии. Наступление поддерживал в полном составе 8-й авиакорпус.

Наступавшие войска продвинулись на два километра, однако не смогли преодолеть сопротивления трех дивизий русских, оборонявших завод, и овладеть отвесным берегом Волги. Если нашим войскам удавалось днем на некоторых участках фронта выйти к берегу, ночью они вынуждены были снова отходить, так как засевшие в оврагах русские отрезали их от тыла".

14 октября на Тракторном, в его поселках развернулись невиданные ожесточенные бои. Как вспоминали многие ветераны, немцы бешено стремились овладеть Тракторным заводом. Битва была круглосуточной, бои шли днем и ночью. Кругом все горело, было в сплошном дыму. От сотрясавших округу взрывов казалось, что стонет сама мать русская земля. Пока было светло, сотни немецких самолетов, делая один заход за другим, непрерывно сбрасывали на наши боевые порядки огромное количество бомб. Одновременно с разрывами бомб выстрелы сотен орудийных и минометных стволов разбивали и поднимали в воздух каждый метр земли на участках нашей обороны. С наступлением темноты вся поверхность возле наших позиций была прорезана цветными трассами шквального пулеметного огня противника.

Командование армии, как теперь представляется, имея далеко не полную картину происходящего на северном участке обороны города, в течение дня 14 октября пыталось частичными мерами если не переломить, то хотя бы изменить крайне неблагоприятный характер развития обстановки на СТЗ и возле него.

Так, командиру 112-й стрелковой дивизии командарм приказал "привести части дивизии в порядок и удерживать занимаемые позиции, не допуская дальнейшего продвижения на северо-восток". Комдива проинформировали, что для усиления обороны этого направления привлекается 115-я стрелковая бригада со 2-й минометно-стрелковой бригадой. От него потребовали установить прочную связь с командиром 37-й гв. сд. В приказе также говорилось:

"Обращаю Ваше внимание на потерю Вами связи со мной, требую положение на фронте любыми средствами связи (используя и связь соседей - телефон, радио) доносить мне через каждые полтора-два часа".

Соответствующую боевую задачу ставит командарм и перед 115-й осбр с остатками 2-й мсбр: "немедленнозанять и оборонять" всеми наличными силами (кроме боевого охранения) новые рубежи, чтобы "...не допустить противника в район Бригадирск и северную часть завода СТЗ". Командир бригады должен был установить связь с батальоном 124-й сбр, который выдвигался по приказу командарма для обороны северной половины СТЗ. Примерно в то же время, т.е. в 19.00, комбриг Горохов приказывает командиру 1-го осб 124-й бригады "со взводом автоматчиков бригады (28 человек) и шестью противотанковыми ружьями роты ПТР занять и оборонять территорию СТЗ, не допуская противника на территорию завода. Все подразделения, находящиеся на территории завода, подчинить себе. Справа на рубеж р. М. Мечетка выходит 115-я осбр со 2-й мсбр. Слева части 37-й гв. сд и 84-й тбр". Однако все эти меры уже не могли повлиять на коренное изменение ситуации на СТЗ. Незначительные силы из бригады Горохова, направленные туда на усиление, разумеется, не могли остановить лавину немцев. У бойцов славного батальона Цыбулина был достаточный боевой опыт, знали они и повадки врага... Но тот давил силой, количеством, господством в воздухе. А тут еще кругом асфальт - даже между цехами не окопаешься.

К концу дня 14 октября гитлеровцы проломили оборонительные позиции 37-й гвардейской дивизии на СТЗ и вышли к Волге. К ночи на 15 октября для всей правофланговой части войск 62-й армии сложилась исключительно тяжелая, критическая обстановка.

Стоять насмерть

На участке обороны Горохова ураганным огнем противника были уничтожены все средства связи. Парализовано управление для маневрирования войсками. О дальнейших событиях мы можем судить по воспоминаниям Г.С. Голика, парторга 4-го осб бригады Горохова. Вот его рассказ:

"В эту памятную для меня ночь на 15 октября я в 24.00 по приказанию В.А. Грекова явился в его распоряжение. На его лице было видно чрезвычайное переутомление. Комиссар бригады был очень озабочен отсутствием всякой связи с нашими частями. Владимир Александрович повелительно приказал:

- Вам, товарищ Голик, боевое задание. Вы должны во что бы то ни стало связаться с уцелевшими частями и воодушевить их. Заявляйте от имени командования фронта, что Сталинград не сдадим, отступать не будем. При любых условияхживыми в руки немцев не сдавайтесь...

На КП я с трудом нашел одного связного - бойца Расторгуева. Была темная осенняя ночь, но артиллерийская канонада не стихала. Мы с Расторгуевым сквозь темноту продвигались все дальше от КП бригады. Вдруг сквозь ночную темноту послышался людской говор. Мы немедленно залегли и начали вслушиваться. Говор постепенно приближался к нам, и мы оказались совсем рядом с говорившими. Мы спустились на дно глубокой ямы или воронки. Говор и топот шедших людей стал еще ближе и отчетливее. Это были немцы. Срочно поползли вправо, проползли метров пятьдесят. Говор стал от нас удаляться и стих совсем. Тогда мы продолжили наш путь в направлении севернее завода. Около трех часов ночи мы вновь перед собой услышали разговор - остановились. В это время вблизи нас разорвался снаряд, и взрывной волной нас обоих разбросало в стороны. Но осколками не задело, только ушибло грудами земли. Мы ускорили наше движение, и через некоторое время впереди вновь послышался разговор. Говорили по-русски. Нас это очень обрадовало, но в тот же миг впереди нас вновь разорвался снаряд, и мы были отброшены в сторону. Расторгуев сильно ушиб ногу, а меня задел маленький осколок. Перебинтовали мы друг друга и пошли дальше на сближение со своими.

Эта встреча и нас, и товарищей очень обрадовала. Группа воинов окружила меня кольцом; наперебой стали задавать вопросы. Они сыпались не переставая: "Кто приехал из Ставки Верховного Главнокомандования? Почему не помогают? Знают ли, что мы стоим и не отступим? Когда начнется наше наступление?"

И много-много других вопросов.

Вид у командного состава, с которым мне тогда довелось разговаривать, был исключительно усталый. Они не отдыхали, не ели, были все время на ногах. Прежде всего командиры были озабочены подбором на поле боя и оказанием помощи раненым. Их было много. О еде, продуктах никто не спрашивал. Да и понимали, что я не уполномочен решить эти вопросы. Времени было мало, с рассветом бой начинал нарастать. Я передал товарищам слова нашего комиссара: город сдавать не будем.

Держаться. Помощь будет.

С исключительными трудностями через утренний ураганный бой ранним утром 15 октября я с бойцом Расторгуевым возвратился на КП бригады и доложил обстановку...

Комиссар, выслушав доклад, так же решительно, как и в прошлый раз, повторил: свой плацдарм будем держать и удержим. Командование группы понимает, что дела на левом фланге очень плохи, предпринимает меры для стабилизации обстановки".

Для устойчивости гороховской обороны в те дни было очень важно, что командование 124-й бригады не дрогнуло. На месте оставался штаб. Эта уверенность от командования передавалась бойцам. "Раз штаб стоит, врос в землю, то и боец будет стойким. А ведь какая в той неразберихе, под дьявольским натиском врага, тогда была главная забота: чтобы тысячи воинов не побежали вплавь за Волгу, не потонули зазря в реке. А ведь свободно могла быть такая трагедия, - размышлял после войны об этом С.И. Чупров. - На Дону так и было. На переправах был беспорядок, что наводило панику даже в организованных частях и соединениях. Но у нас этого печального акта бегства через воду не было".

15 октября немцы с 5.30 утра стали еще заметнее усиливать свою огневую мощь. Сплошной рев моторов танков и самолетов слился воедино с несмолкаемым грохотом разрывов бомб, снарядов и мин. За все время тяжелых полуторамесячных предыдущих боев в Сталинграде такого гороховцам не доводилось испытывать. Это был воистину ад на земле. Анализируя итоговое боевое донесение командованию 62-й армии, штаб 124-й осбр определил, что в 15.10 противник силой до 3 полков при поддержке 50 танков перешел в наступление на оборону бригады в двух направлениях:

1. Балка Сухая Мечетка - на Рынок.

2. С высоты 101.3 на отметку 64.7 наступление было поддержано сильным действием его авиации.

Части 124-й осбр вели оборонительные бои, нанося противнику сильные контрудары. Под сильным напором противник смял левофланговую 2-ю стрелковую роту 4-го батальона 124-й осбр и занял высоту с отметкой 64.7, огороды, вал, три западных квартала поселка Спартановка, где действия противника приостановлены. Положение 2-го и 3-го батальонов 124-й осбр осталось прежним.

1-й батальон 124-й осбр, усиленный взводом автоматчиков, вел оборонительный бой на территории СТЗ. Остатки батальона (12 человек) вышли 16.10.42 и были влиты в 4-й батальон 124-й осбр.

Как вспоминал С.И. Чупров,"в штаб 124-й бригады прибыли Криворучко, Старощук, Уваров. Измученные, худые, еле держась на ногах. Доложили, что десять разведчиков батальона окопались на языке у пристани СТЗ. Больше первого батальона нет. Это сообщение нас всех очень потрясло. Криворучко, докладывая это, плакал".

Стало также известно, что в ходе боя между цехами завода при отражении атаки немцев погиб помощник по комсомолу начальника политотдела 124-й бригады Сытов. Политрук живым попал в руки немцев и был ими зверски замучен - повешен прямо в цехе завода.

Накал битвы за СТЗ и его поселки можно представить и в освещении немецкого автора Вольфганга Вертена "История 16-й танковой дивизии", который так описывал события 15 октября на участке обороны Горохова:

"В дивизию прибыл ее новый командир генерал-майор Ангерн. Он поставил боевую задачу: Спартановка и Рынок должны быть взяты. Полковник Крумпен, хорошо знавший противника, не советовал генералу атаковать Спартановку и Рынок при дневной видимости. И все же на рассвете - в 4 часа 18 минут 15 октября - немецкие части ринулись в атаку.

Танки с посаженными на них гренадерами были обстреляны противотанковыми орудиями, пехота противника забросала их бутылками с горючей смесью, гранатами, и танки повернули обратно. Противник сильно обстрелял фланг батальона 64-го полка. Немецкие самоходные орудия были подбиты. В Рынок ворвался батальон под командованием Штрельке, и там разгорелись упорные уличные бои. Русские везде отчаянно сопротивлялись. Батальон был вскоре выбит из Рынка, сам Штрельке погиб. Отступили из-за сильного огня и роты 64-го мотополка. Противник в яростных контратаках снова захватил свои передовые позиции. Перевязочные пункты немецких частей были заполнены ранеными.

Танки повсюду на поле боя подбирали убитых и тяжелораненых. Красным, как кровь, закатом от артиллерийского и бомбового огня покрылся Сталинград".

Таким образом, уже с 15 октября 1942 года войска группы С.Ф. Горохова оказались вынуждены развернуть оружие в сторону СТЗ и повести огневые бои с противником, занявшим завод, Нижний Поселок и южный берег Мокрой Мечетки, за исключением ее устья при впадении в Волгу.

Остановить беглецов

Чтобы понять дальнейшее развитие обстановки на северном участке обороны 62-й армии, придется затронуть такую деликатную и драматичную тему, как неустойчивость целого ряда соединений и частей в событиях у Тракторного завода. 14 - 16 октября - трое бесконечно тяжелых суток, запомнились многим ветеранам-гороховцам как самые страшные дни всей обороны не только из-за невиданного давления противника, но еще и потому, что на левофланговые позиции гороховцев, крайние к СТЗ, помимо врага, грозили обрушиться беспорядочные толпы солдат различных частей, сбитых с толку сумятицей боя, потерявших своих командиров, в панике бегущих к реке и по берегу Волги.

Горькая правда того времени состоит в том, что, наряду с многочисленными примерами бесподобного героизма и стойкости советских воинов, октябрьские дни были отмечены фактами трусости, потерей управления командованием ряда соединений своими войсками, бегством с занимаемых позиций личного состава целых подразделений и частей. Невиданный ранее накал боев, давление противника были настолько сильны, что не выдерживали даже те, кто еще недавно составлял хотя и малочисленное, но дисциплинированное и организованное войско: честно дрались и сдерживали врага, отходили в порядке, огрызаясь огнем, пробиваясь из окружения.

В рукописной записке с подписью "полковник Горохов", датированной 23.00 16 октября и адресованной "Рогачеву, экстренно. Для штаба фронта" (контр-адмирал Д.Д. Рогачев - командующий ВВФ. - А.Ш.), содержатся не только свидетельства о характере обстановки, но и беспристрастные факты о том, как врагу был без особой борьбы уступлен Тракторный завод: "В ночь с 14-го на 15-е два батальона 109-го сп 37-й гв. сд под натиском противника оставили позиции, перешли на остров Зайцевский.

Утром 15.10.42 г. (немцы. - А.Ш.) подошли к КП 112-й сд, смяли оборону 112-й сд и 115-й осбр и к 12.00 вышли к р. Мокрая Мечетка. Одновременно наступление на Рынок и Спартановку. 16.10.42 г. Противник начал наступление на 149-ю осбр и 124-ю осбр. К 17.00 оборона 149-й сбр была смята.

Противник обрушился на фланг 124-й сбр и после упорных боев потеснил 4-й батальон 124-й сбр, ударом с тыла уничтожил 2-ю роту 4-го батальона 124-й сбр. Держится к исходу дня 16.10.42 г. только 124-я сбр.

112-я и 115-я имеют только штабы. 149-я имеет 100 бойцов, но штаб и командир 149-й сбр потеряли управление.

Противник имел на участке в 16.10 до 20 танков. Только в 15.10 124-я осбр подбила 24 танка. Противник понес исключительные потери. Наступают части 305-й пехотной дивизии, 207-й пехотный полк и 64-й мотополк танковой дивизии. Осталось всего на участке до 700 человек. Артиллерия имеется только в 124-й осбр (до 10 орудий).

Боезапас, кроме 120-мм мин, 124-я сбр имеет до 1 бк.

В других соединениях боезапаса нет.

Продовольствие имеется до завтра 17.10. Раненых эвакуировали всех за 15-е и 16.10 - 666 человек.

Натиск противника не уменьшается.

Авиация круглые сутки бомбит боевые порядки частей.

Положение исключительно тяжелое. Информация армии о положении на фронте исключительно плохая".

В своих послевоенных записях, письмах, ответах на вопросы С.Ф. Горохов в дополнение к приведенным свидетельствам приводит ряд пояснений и уточнений "в отношении отходящих к нам 2-й, 115-й, 149-й бр и 112-й сд, а также многих других разрозненных подразделений". Так он указывал, что "к нам еще отошел один полк 37-й гв. сд (командир генерал Жолудев - покойный). Мы всех специалистов (авиаторов, артиллеристов, моряков, танкистов и т.п.) отправляли на левый берег. Отправляли также лишний комсостав и штабы, а рядовой состав стрелковых подразделений и артиллеристов-минометчиков оставляли на доукомплектование своих подразделений. Естественно, артиллеристы оставались в излишке, и мы их отправляли на левый берег, а матушкапехота вся осталась у нас".

"...Чтобы фильтровать, кого надо пропустить на левый берег, мы создали чрезвычайную "тройку". Председателем ее был комиссар штаба т. Дрымченко, а также представители особого отдела и прокуратуры. Работали в "тройке" и врачи с сестрами (опознание раненых). Пропуска подписывал только я, а не они. Так надо было по обстановке, хотя мне было физически трудно. Много боевых дел было в это время. К этому времени к нам прибыл армейский заградотряд", - писал С.Ф. Горохов.

В отношении появления в полосе обороны бригады остатков 112-й сд, бывший комбриг вспоминал, что штаб 112-й сд разместился в поселке СТЗ, на месте "нашего узла связи, в подвале дома, где у нас был НП". "У них там получилось нехорошо. Немцы не всех выпустили с КП, - писал Горохов. - Штаб оттуда буквально бежал к нам в балку, оставив на месте командующего артиллерией дивизии, которого немцы повесили в штабе. Одного ли?" "Позже всех покинул завод Болвинов. Болвинов со штабом пришел к нам с Тракторного завода... растерзанный. Он позже всех явилсяко мне в землянку... Я приводил его в нормальный вид. Цейва (ординарец Горохова. - А.Ш.) дал ему мое белье, гимнастерку, бриджи. ...После этого поручили ему привести в порядок бригаду, отдав ему большую часть отходящих к нам подразделений и одиночных солдат". Далее с горечью Горохов пишет, что, к сожалению, в той ситуации подполковник Болвинов не смог справиться прежде всего сам с собой. "Он снова стал пить и драться. Не только с немцами. Но и застрелил нашего контуженого товарища. ...Я бы его отдал под суд за это дело, если бы смерть не избавила его от этого" - вот строки из послевоенных записей С.Ф. Горохова.

Среди офицеров разных частей и подразделений, попавших при отходе к Горохову, было немало "очень добросовестных и очень хороших товарищей", в частности, это относилось к командованию и штабу 2-й мсбр. Но не обошлось и без неприятностей, как выразился Сергей Федорович. Поэтому приходится раскрывать правду о недостойном поведении в той ситуации командира 112-й сд подполковника Ермолкина и, как подчеркивал Горохов, "особенно его комиссара Липкинда (трус и подлец)... Еще хуже был... НО-1 в 115-й сбр.

Он и подвел Андрусенко".

Вина их была в том, отмечал Горохов, "что они не хотели оставаться в аду на правом берегу и стремились на левый берег, а для этого они уменьшили число людей, находящихся в обороне, а ночами, когда не были введены пропуска, они уводили людей на левый берег. И все-таки, когда было приказано им сдавать, а нам принять людей, находящихся в обороне, число их резко расходилось (было принято много больше, чем они доносили в сводках в штаб 62-й А)". Ниже и нам придется несколько подробнее остановиться на истинной роли этих командиров, осужденных судом военного трибунала, так как и поныне делаются попытки втиснуть их имена в ряды героев Сталинграда. Но тогда, 15 - 16 октября, все это было еще в "далеком" будущем. Далеком, потому что счет шел на часы и минуты, а не на дни, тем более недели. Сначала нужно было устоять под сходящимися ударами гитлеровцев и навести порядок с беглецами. И без решения этой второй задачи первая была невыполнима.

...Когда немцы к концу дня 14 октября с трех сторон обошли Тракторный завод, оставшиеся в живых бойцы, тыловые подразделения разрозненными группами, в беспорядке, лавиной двинулись берегом Волги от СТЗ к поселку Спартановка на расположение левофланговых подразделений Горохова. Это еще более осложнило и без того крайне опасную обстановку. Становилась реальной опасность соединения немцев на берегу Волги и окружения войск Горохова. Надо было строить круговую оборону, иначе группа и бригада могли быть уничтожены.

Вспоминает бывший парторг 4-го осб 124-й бригады Григорий Степанович Голик:

"В этот критический момент меня вызвал комиссар Греков. В спокойном тоне он указал мне на неотрадное зрелище. Сказал, что опасность надвинулась от реки, откуда мы ее не могли ожидать. Помощи ждать неоткуда.

Единственный выход спасти нашу группировку - остановить бегущих и контратаковать немцев. Причем надо останавливать без промедления. Иначе положение будет непоправимо. Бегущая толпа из разбитых частей быстро надвигалась на наши позиции над рекой. Их преследовал противник.

- Стоять насмерть, - приказал комиссар. Я повторил приказание. Мы простились взглядом, и я двинулся навстречу бегущим. Полковник Горохов добавил, что в траншее ниже КП находится капитан Назаров. Действуйте с ним, сказал комбриг, больше послать некого. Я спустился по траншее ниже, нашел Назарова. Вместе мы быстро двинулись навстречу бегущей толпе. У нас в каждой руке было по пистолету. Мы вынуждены были стрелять. Силой сломили бегущих в отрог балки. Их преследовал противник. Раздавались выкрики по-немецки, вслед бегущим велась беспорядочная стрельба. Весь этот шум был для усиления нервозного состояния наших отступающих в панике солдат".

Картину этого панического бегства описывает командир взвода связи 3-го осб лейтенант А.И. Щеглов:

"По обеим сторонам оврага реки Мокрая Мечетка, а частично прямо и через наши боевые порядки к берегу Волги бегут разрозненные группы отступающих. Вот на косогор у Тракторного выскочили немецкие танки. Из пушек и пулеметов они некоторое время расстреливают бегущих. А потом прямой наводкой начинают бить по тылам нашей бригады. Выстрел - и моя повозка с резервами телефонного кабеля, аппаратами связи, личными вещами связистов вспыхивает как факел. Вероятно, танк бьет термитным снарядом. Еще выстрел - и в разные стороны летят ящики с имуществом артснабженцев, за ними - полевые кухни. Разрывы видны и у санитарного эвакопункта, и у штаба бригады.

Позже об этих событиях рассказывали истории, больше похожие на легенды, где тесно переплелись действительность и вымысел. Говорили, что видели, как группы бегущих в панике солдат соседних частей голыми руками выворачивали шпалы из железнодорожной линии на берегу и пытались на них переправляться через Волгу. Говорили, будто, пока был цел "штурмовой мостик" через Денежную Воложку, немцы пытались по нему перебраться на остров Зайцевский, но были сметены огнем наших артиллеристов, которые поставили пушки на прямую наводку...

...Рассказывали, что видели у КП бригады, как комбриг, комиссар, начальник штаба, вооруженные автоматами, лично активно мобилизовывали штабистов и тыловиков в оборону. Всех, кого удалось собрать, вооружили и отправили в окопы. Говорили даже, будто они лично останавливали бегущих солдат, заворачивали их обратно, на передовую..."

"Одно можно сказать точно, - пишет Щеглов. - Нам в то время было очень трудно. 15 октября немецкие танки едва не достигли балки Забазная, куда переместился штаб нашего батальона. А это грозило не только гибелью третьего стрелкового батальона, но и расчленением сил всей нашей 124-й бригады".

Контратака

Итак, промедление в остановке бегущих было смерти подобно. Надо было действовать быстро и решительно. "Я вылез на поверхность из оврага, - вспоминает Голик, - поднялся во весь рост, выстрелил из обоих пистолетов и подал команду: "В атаку! За Родину! Вперед!" За мной поднялись только что панически бежавшие воины разных частей. И с оглушительным криком "Ура! За Родину, вперед!" примерно тысячи полторы наших солдат бросились в лобовую атаку на гитлеровцев. Затем последовала неописуемая - смертельная, беспощадная рукопашная - схватка с врагом. Наши бойцы сражались героически, пока не настал критический момент и гитлеровцы сами не обратились в бегство.

С воодушевлением наши воины стали преследовать бегущего противника. Но на помощь своим, теперь отступающим, подразделениям противник из района Тракторного завода бросил две группы по 100 автоматчиков. На откосе Мокрой Мечетки началась вторая рукопашная схватка. Немцы не выдержали и продолжили отступление в район завода.

День уже почти погас, наступала вечерняя темнота. Под ее прикрытием гитлеровцы бросили по-над берегом Волги против наших воинов еще три группы автоматчиков. И вдруг этих наступающих гитлеровцев кинжальным огнем из станкового пулемета встретили два наших бойца, которые ранее не отступили, а так и сидели у своего станкача, выжидая момент, когда вступить в бой. Этот станковый пулемет очень помог нашим воинам победно завершить третью с врагом схватку уже с наступлением темноты.

Понеся большие потери, немцы вынуждены были отступить в район завода. А мы за ночь достаточно вросли в землю. И потом этот отвоеванный клочок земли у кирпичного завода, прозванный "сапожком", наши воины держали до самого конца оборонительного сражения".

Итак, с первоначальной паникой "квартирантов" из многочисленных разрозненных частей и подразделений, оказавшихся у Горохова, в целом удалось справиться. Об обстановке на 16 октября в полосе обороны Горохова повествуют сухие строки выписки из журнала боевых действий 124-й осбр:

"...149-я осбр во главе со штабным командованием, обороняющаяся левее, без особого сопротивления разрозненными группами отошла к реке Волге на восточную окраину Спартановки. 112-я сд и 115-я осбр также с остатками отошли в боевые порядки 124-й осбр. ...Это совпадение отрицательно повлияло на ход борьбы 124-й. Сила удара противника пришлась по 2-му и 4-му осб - правый и левый фланги 124-й осбр. 2-й осб отразил 3 - 4 атаки танков противника с небольшими потерями и, нанеся огромные потери немцам, остался на своих позициях. 4-й осб отразил 2 - 3 атаки 12 танков противника с пехотой, потеряв одну роту полностью, вынужден отойти на новые позиции, оставив юго-восточные склоны высоты 135.4 (огороды).

...Из остатков живой силы 115-й осбр сформирован первый батальон 124-й осбр, из 2-й омсбр сформирован пятый батальон 124-й осбр. Остатки 112-й сд влиты в состав 149-й осбр. Командир бригады решил навести полный порядок в сформированных батальонах, закрепить за сформированными батальонами участки обороны и прочно закрепиться, построив круговую оборону... Не допустить прорыва противника к Волге через Спартановку".



Алексей ШАХОВ. (Продолжение в следующую пятницу).