Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

На Орловском выступе

Вернемся в сентябрь 1942 года. КП и НП группы Горохова и его 124-й стрелковой бригады пока еще на прежнем месте, на территории СТЗ, в недостроенном здании Дома культуры. Раннее утро. На КП в подвале здания тихо. В углу у походного столика приспособился с привязанной к уху трубкой телефонист. Неприметный труженик войны. Когда он спит и спит ли вообще?.. Вечно он то запрашивает кого-то, то что-то передает...

На НП - другое дело. Наблюдательный пункт - на четвертом этаже этого же строения, изрядно побитого минами и снарядами. Над руинами завис сизый каплеобразный туман с Волги. У Спартановки с первыми звуками участившихся пулеметных очередей и разрывов мин просыпается война. По меркам Сталинграда - это затишье. С высоты хорошо просматривается весь район обороны группы Горохова: тут и Волга, и Спартановка с Рынком. Проглядывается учхоз в районе села Орловка. Здесь, северо-западнее промышленной части города, Тракторного завода, находится Орловский выступ. Так называют самые отдаленные от реки позиции в обороне Сталинграда шириной до 5 и глубиной до 10 км. Общая протяженность здешней линии фронта - 24 километра. Орловский выступ обороны советских войск угрожает флангу немецкой группировки.

Далеко в степь к Орловке уходят и боевые порядки оперативной группы Горохова. Самый правый, неизменный с последних чисел августа фланг ее обороны и всей 62-й армии - поселок Рынок. От Спартановки линия обороны уходит все больше на запад. Левый фланг гороховцев - участок обороны 149-й стрелковой бригады, а затем 282-го стрелкового полка НКВД. Правда, полк по численности - не более батальона стрелковой бригады. Здесь же действуют и морские пехотинцы из группы Горохова. И те и другие подчинены приказом Горохова для лучшего управления командиру 149-й бригады подполковнику Болвинову. Сюда с КП Горохова проведена проводная и организована радиосвязь. Для 282-го полка Грущенко, "крайнего" в полосе обороны войск группы, соседом является 1-й батальон 115-й бригады. Орловка - район обороны этой бригады с приданными ей частями. С 12 сентября здесь действует оперативная группа полковника К.М. Андрусенко, командира 115-й бригады.

Орловка - что бельмона глазу у немцев, изо всех сил стремящихся "срезать" этот опасный для них выступ. Потому Орловка и для полковника Горохова - самое главное направление: именно отсюда возможна любая угроза. Как вспоминал В.А. Греков, в последние дни сентября воины группы Горохова как-то вдруг ощутили двойное-тройное усиление противника на земле и в воздухе. Начиная с 15 часов 27 сентября и в последующие два дня пошли беспрерывные плотные бомбежки и артиллерийско-минометные обстрелы. Усиленным бомбардировкам и обстрелам артиллерией, минометами подвергается Сталинградский Тракторный. Врагу стало понятно, что его уже не удастся захватить неповрежденным и использовать в своих целях. Именно в эти дни СТЗ и его поселки, центр района пострадали как никогда прежде. Все было в огне!

Верховное германское командование продолжало сохранять уверенность, что Сталинград будет непременно взят. 30 сентября 1942 года по немецкому радио передавали выступление фюрера из берлинского Дворца спорта. В радиообращении к нации рейхсканцлер в который раз заверил немцев, что Сталинград будет взят: "Мы его тоже возьмем, не сомневайтесь".

Сражение за Сталинград развернулось с новой силой. Сокрушающими массированными огневыми ударами авиации и артиллерии противник стремился пробить, расчистить путь к Волге своим танковым и пехотным войскам на стыке Тракторозаводского и Баррикадного районов.

В районе Орловки и одновременно у трех крупнейших заводов города повела решительные штурмы заново стянутая крупная группировка немецко-фашистских войск, поддерживаемая основными силами 8-го бомбардировочного корпуса. Постепенно (и, кажется, с опозданием) выяснилось, что в дополнение к вновь прибывшей 100-й егерской (легкопехотной) дивизии командование гитлеровцев к началу октября перебросило в район СТЗ с южного фланга еще 14-ю танковую и 94-ю пехотную дивизии. Противник делал ставку на таранную силу своих густо уплотненных боевых порядков.

Хотя наступление врага велось одновременно и в центре города, и в районе Мамаева кургана, становилось понятно, что именно ликвидация Орловского выступа и захват рабочих поселков перед крупнейшими предприятиями Сталинграда - СТЗ, "Баррикады", "Красный Октябрь" - центр всех усилий врага, вознамерившегося во что бы то ни стало овладеть этими заводами и пробиться к реке.

"Путешествие" в Орловку

Горохову было понятно, что Орловка - это лишь прелюдия к новым усилиям противника всерьез взяться за ликвидацию войсковой группы. Требовались точные данные об обстановке. Из воспоминаний офицера штаба Горохова Степана Чупрова:

"30 сентября мы не могли получить точные сведения о боевых порядках и положении частей 115-й осбр полковника Андрусенко, которая бок о бок с 1-м батальоном нашей 124-й бригады вела тяжелые оборонительные бои на занимаемом выступе. ...Мне было приказано идти в Орловку, узнать обстановку и нанести точное расположение частей 115-й осбр на карту.

Пройдя Верхний поселок СТЗ, я спустился в долину р. Мокрая Мечетка, затем вошел в русло речки Орловка. Мимо проходила грузовая машина с боеприпасами. Шофер посадил меня в кузов. Машина идет прямо по дну мелководной речки Орловки, как по асфальту, по сторонам летят брызги. Речка, текущая между высокими обрывистыми берегами, стала единственной дорогой в Орловку, в 115-ю бригаду.

Слева - высота 97.7, на ней идет бой. На южных скатах дерется 1-й батальон Цыбулина, в центре и на северных скатах - 2-й батальон 115 осбр. А справа обороняется 282-й стрелковый полк из дивизии НКВД.

Подъехали к деревне Орловка, в глубоком овраге нашел КП 115-й осбр. Получил в штабе в письменном виде боевые документы. Обстановку бригады нанес на карту и к вечеру вернулся на СТЗ с полными данными. На Орловку и высоту 97.7 наступало свыше 50 танков, были брошены несколько полков 16-й танковой дивизии, 60-й механизированной дивизии, 389-й и 100-й пехотных дивизий.

Немцы наращивали свои силы.

Самолеты противника в этот день особо активно бомбили Орловку, СТЗ, Спартановку и Рынок. Артиллерия била с обеих сторон с одинаковой силой. В этих условиях стало гораздо труднее передвигаться на участке группы, артиллерийский огонь противника настигал повсюду. Увеличился приток раненых, которые сосредоточивались пока в подвалах жилых домов СТЗ, а ночью их увозили за Волгу. Эти каменные дома немцы не бомбили до 13 октября, надеясь, видимо, захватить их нетронуты ми и обеспечить себе зимовку в Сталинграде".

В начале октября произошло некоторое усиление и наших войск у СТЗ. С 5 октября полная ответственность за оборону Тракторного была возложена на свежую 37-ю гвардейскую дивизию Жолудева, а также на сильно ослабленную длительными боями 112-ю стрелковую дивизию подполковника Ермолкина, отведенную к СТЗ с ранее занимаемых рубежей. В ее передислокации к СТЗ лично участвовал Степан Чупров. Вот его воспоминания об этом:

"С 1 по 15 октября шли непрерывные бои за удержание СТЗ. 2 октября к 12 часам дня срочно потребовался один офицер в штаб 62-й армии в качестве проводника. Выбор пал на меня. Вооружившись автоматом и гранатами, я снова пошел в штаб 62-й армии. В 15 часов по берегу Волги добрался до КП армии и доложил генералу Крылову о прибытии. Вместе с генералом вошел в землянку оперативного отдела, где мне поставили задачу: "Из района Скульптурный вывести 112-ю дивизию кратчайшим путем в новый район обороны, то есть на СТЗ, на участок группы Горохова.

Изучив внимательно расположение улиц по плану города (многие улицы я уже знал на память), засветло отправился искать КП 112-й сд. За парком Скульптурный, в подвале одного из домов, нашел КП. Предъявил документы первому попавшемуся офицеру и попросил провести меня к командиру дивизии. К этому времени командиром дивизии был подполковник Ермолкин - небольшого роста, лицо смуглое, глаза черные, с виду симпатичный. Он вскрыл пакет, прочитал приказ командарма 62-й о передислокации дивизии в район СТЗ. Затем поднял на меня взгляд, сказал:

- Какими это силами мы воевать там будем? Удастся ли собрать людей? Они сидят в обороне в домах. Трудно будет отводить людей из этого положения...

К 4 часам 3.10 42 года дивизия в составе чуть больше батальона была выведена в новый район обороны на защиту Верхнего Поселка СТЗ. После доклада в штаб 62-й армии о выходе 112-й сд в назначенный район мне было разрешено возвращаться на КП своей бригады. Когда я подошел к цирку, рассветало. В воздухе появились немецкие "музыканты" - так мы называли пикировщики Ю-87. Они построились в карусель и один за другим начали бомбить с пикирования боевые порядки нашей бригады и Верхний Поселок, где только что быласосредоточена 112-я сд и находилось большинство НП приданной и поддерживающей нас артиллерии".

Пока Степан Чупров добирался на КП группы Горохова и 124-й бригады, "юнкерсы" начали свирепствовать еще больше. Чувствовалось, что эскадрильями воздушных разбойников руководит чья-то опытная рука. С НП Горохова было видно, как от Тракторного к Мечетке в самом что ни на есть огневом пекле плетутся измученные жители поселка. Они потеряли кров, а теперь снаряды и бомбы выгоняют их из подвалов, и люди равнодушно бредут к спасительным, как они, видно, считают, оврагам Мечетки...

Как сберегли артиллерию

Еще в ходе атак 18 и 19 сентября выявилась уязвимость бригадной артиллерии и минометов, особенно 120-мм. А их в частях 124-й бригады насчитывалось ни много ни мало более семидесяти стволов. Это только бригадных средств. А уязвимость их состояла в том, что, как уже упоминалось ранее, огневые позиции оборудовались на совершенно открытой местности, так как от населенных пунктов, где оборонялись бригады, остались одни названия. Деревянные здания были разбиты, многие сгорели. Яблони и вишни в придомовых садиках были так иссечены артогнем, что казалось, по ним прошелся нож огромной косилки.

Зато левый берег Волги был покрыт буйными зарослями нередко почти тропического вида. И еще много леса было в воде - целые караваны плотов, застрявшие с началом боев у СТЗ и других заводов. Кроме уязвимых огневых позиций артиллерии и минометов, в бригаде оставалось еще около 700 лошадей. Надвигалась осень. Ни укрытий, ни фуража, ни мест выпаса. И хотя октябрь выдался теплым, положение стремительно ухудшалось.

До чего же это было мудреное дело - сберечь орудия и минометы! При подавляющем превосходстве противника в воздухе, когда с захваченных немцами высот все в обороне Горохова просматривается как на ладони. Полный день над позициями елозит "рама". Чуть что заметит - вызывает то самолеты, то огневые удары артиллерии. Все вокруг перепахивается бомбами и снарядами. А на батарее ты же не станешь таиться по-заячьи: чем сильнее напор врага, тем нужнее поддержка стрелковым ротам. Стреляли, сколько хватало снарядов. Временами подгоревшая краска на стволах взбухала волдырями. Как отмечал В.А. Греков, а дошел он с боями до Кенигсберга на западе и Большого Хингана на востоке, нигде за время войны пехота так не ощущала дружбу и великую помощь артиллерии, как в Сталинграде.

Но в начале октября на правом берегу артиллерийским батареям гороховцев маневрировать (что еще удавалось в сентябре) стало попросту негде. Надо было без волынки выбирать: или потерять орудие за орудием и оставить пехоту беззащитной, или же покинуть правый берег и укрыть батареи на островах. "Коллективным разумом, а главное, своевременно, - вспоминал В.А. Греков, - перешли мы к решению вывести почти все батареи из-под беспощадного, прицельного расстрела на острова Спорный и Зайцевский, а также на территорию пионерлагерей.

Теперь это остров Зеленый".

После мучительных раздумий полковник Горохов принял решение и перед октябрьским наступлением немцев, о чем в штабе группы догадывались по разведданным, запросил у Чуйкова разрешение перебросить артиллерию на левый берег и острова. Как писал Сергей Федорович, "он сперва накричал на меня, не разрешил, а потом согласился на переброску части артиллерии. А мы перебросили всю, кроме противотанковой, и хорошо сделали. А то были бы стволы, но не было бы снарядов на левом берегу".

Снабжение группы войск - это целая отдельная эпопея. Здесь же уместно сказать всего несколько слов о бригадном тыле. Это прежде всего - непрерывная подача на позиции и в траншеи всех видов боепитания. Мало кому известно, что это значило для отдельной стрелковой бригады. Как указывал в своих записках В.А. Греков, "мы старались иметь в бригаде три боекомплекта, а это 30 - 36 тонн. Постоянно: один боекомплект - при орудиях, минометах, бойце. Второй - в батальонных, дивизионных складах, третий - на бригадных складах. На винтовку - 50 - 70 патронов, автомат - 300 - 400... То же самое можно сказать и о цифрах других боеприпасов.

Продовольствие - 3 - 5 "суходач" на каждого из четырех с лишним тысяч бойцов. Это 12 - 15 тонн. А там еще - фураж для 700 лошадей и еще много чего остального. Так что, если поднять все запасы одним рейсом, как рассчитывается в штабах, потребуется до полусотни полуторок и целый обоз из сотни повозок.

А что имели мы? От первой же бомбежки в Ахтубе мы потеряли сразу половину автороты. И все-таки наши хозяйственники под руководством капитана Довгополого справлялись со своими нелегкими обязанностями".

В конечном итоге, как вспоминал Греков, "ни одной батареи не позволили врагу уничтожить. Лошадей тоже нашли способ выхватить из зоны уничтожения. На левом берегу они крепко отощали, но в наступление мы все-таки пошли со своей тягой и обозом". Возникает вопрос: как же это было сделано? Как технику и лошадей переправляли на острова и на левый берег Волги? Ведь группа не имела ни мостов, ни паромов. Пушки, часть тяжелых минометов, тракторы предстояло переправлять с Нижнего Поселка через протоку Денежную Воложку на остров Зайцевский. Возглавить подготовку переправы поручили начальнику штаба дивизиона И.Я. Рештаненко, ему придали воентехника Загнойко и младшего лейтенанта Книгина с группой красноармейцев. Начали сооружать плот. Подготовка велась под прикрытием остова теплохода "Иосиф Сталин", который в памятные августовские дни нападения гитлеровцев на город вывозил из него женщин и детей. Подбитый немцами, выбросился на берег. На заводском дворе, у нефтебаков, на пристанях собрали бочки для поплавков, бревна, доски для настила. Конструкцию скрепили скобами, проволокой. Вот уже получился плот. От берега к берегу натянули трос из проволоки, расплетая провода высоковольтной линии. Связисты по дну Воложки проложили телефонный кабель на остров. Вообще же для связи с левым берегом, то есть командующим фронтом А.И. Еременко, связисты использовали, как вспоминали С.Ф. Горохов и командующий артиллерией бригады А.М. Моцак, телефонный провод в красной изоляции. Вместе с грузом провод опускали в воду, его обволакивало песком, и он служил не одну неделю.

От каждого расчета на остров отправили по три красноармейца для отрывки окопов. Но и противник заметил приготовления на берегу и заинтересовался переправой. Налеты бомбардировщиков стали следовать один за другим. Изготовленный плот разнесло в щепки. А тут красноармейцы ропщут: куда бежим, на кого оставляем пехоту. Потребовался авторитет академических познаний Аркадия Марковича Моцака, чтобы унять тревогу среди бойцов.

Вот первый трактор на плоту. Тот движется к острову. И надо же так случиться: одна или две бочки-поплавка наполнились водой, плот стал тонуть. Положение спас механик Загнойко. Он успел завести трактор и вывести его на отмель у берега острова. К исходу третьих суток усилия изнуренных людей увенчались успехом. Готовили восьмой, последний рейс плота с орудием ефрейтора Гущина. Но крепчал ветер, пошли сильные волны. Ослабевшие руки не удержали трос. Плот закружило, понесло течением. Напрасно Гущин и бойцы расчета ложились на край плота, гребли досками, руками. Лишь в двух километрах ниже плот приткнуло к отмели. Вслед за Гущиным все спрыгнули в черную от разлитой нефти воду, кинулись канатами закреплять плот. Смастерили бурлацие лямки и потащили плот обратно против течения, против ветра, идя по пояс, по грудь в воде и нефти.

Дружным, настойчивым артиллеристам кинулись помогать вчерашние тракторозаводские рабочие, зачисленные в саперную роту. Восемь часов длилась борьба за орудие ефрейтора Гущина. У людей кровью покрылись ладони, не разгибались пальцы, израненные тросом, канатами. Но что все это по сравнению с захватывающим чувством достигнутого успеха, честно исполненного долга! Не стыдно смотреть в глаза хоть самому господу богу!

Чем только немцы не пытались потом подавить гороховскую батарею на острове Зайцевском. Но она была толково расположена в лощине и обладала завидной живучестью. Средствами связи с артиллеристами были не только провода по дну реки. Команды дублировались по радио и условными световыми знаками, ракетами. Местность перед участком обороны бригады была разбита на три сектора, а в каждом секторе были определенные участки по 2 га. Вызов огня батарей и сигналы ракетами соответствовали определенному сектору и участку в нем. Все хорошо знали цвета и сочетания цветов ракет. Поэтому огонь вызывался немедленно и безошибочно.

Огонь ведут минометы

На правом берегу оставались минометы, противотанковая артиллерия и, конечно, расчеты ПТР. Гитлеровцы донимали бомбежками и минометчиков. Но они все же оказались менее уязвимы, чем пушкари. Приткнутся в овраге, вроются в его скаты - и давай швырять свои "гостинцы". Как писал В.А. Греков, минометчики действовали, "заменяя нам бомбардировщики, подстраховывая перекочевавшую на острова пушечную артиллерию. Главное же - немедленно откликались по заявкам пехоты. Сколько раз минометчиков заваливало в оврагах, горели разбросанные взрывами ящики с минами!.. Но расчеты восстанавливались, возобновляли огонь и вели его, да так, что к раскаленным стволам нельзя было прикасаться оголенной рукой.

В заметке под названием "Многостаночник", присланной в армейскую газету, майор М. Спевак из отдельного минометного дивизиона бригады так описывал боевую работу минометчиков:

"Работа наводчика тяжелого миномета требует точности хирурга и быстроты жонглера. За эти секунды, пока из телефона по огневой позиции перекатываются короткие фразы команд, нужно успеть несколько раз повернуть рукояти поворотного и подъемного механизмов, подвинтить гайку уравновешивающего механизма, а часто и переставить ноги лафета или повернуть опорную плиту... К выстрелу миномет должен быть точен и выверен как часы...

Дело было во время сильного наступления немцев. Огонь приходилось вести почти беспрерывно, причем ствол поворачивался то на юг, то на запад, то на север - враг наступал с трех сторон. Огневая позиция батареи давно уже была засечена немцами, и теперь сюда беспрерывно рикошетировали снаряды, с воем падали мины, гулко барабанил немецкий "ванюша", пикировали "музыканты". Огневая была в дыму. Осколки свистели беспрерывно, воздух был раскален и сух, земля дрожала под ногами..."

Держались до последнего

Несмотря на переброску для обороны Тракторного с левого берега 37-й гвардейской дивизии, в штабе Горохова чувствовали, что в связи с разворачивающимися событиями у Орловки вероятность вражеского прорыва к заводу усилилась. Фронт к западу от Тракторного завода все больше прогибался к его окраине. Войска на существенно сократившемся Орловском выступе сражались почти в окружении.

К сожалению, тревожные предчувствия Горохова и его штаба начали сбываться. Враг добился разгрома защитников Орловского выступа. Во многом это произошло за счет большого численного превосходства и абсолютного господства его авиации. Кроме того, артиллерия на левом берегу Волги и орудия кораблей военной флотилии не могли эффективно оказывать артподдержку сражавшимся на Орловском выступе. Многие безвестные герои Орловки сражались до последнего патрона и гранаты в полном окружении, без продовольствия и воды...

Но дрались до конца не все. И вообще, фраза "героями были все" - это не о войне и тем более не о тяжелейших событиях того периода в Сталинграде. В отличие от некоторых мемуаристов по поводу событий вокруг Орловки полковник Горохов имел несколько другое мнение. Приведем его дословно:

"115-я бригада занимала Орловку до октябрьских дней, прикрывая наш левый фланг (282-й сп). Дрались до этого хорошо. Но отступила в панике, хотя имела возможность отойти в порядке на боевые позиции 282-го сп".

В результате подразделения 282-го стрелкового полка, морские пехотинцы из группы Горохова были смяты и оказались в окружении.

В архиве Владимира Александровича Грекова хранится небольшой фрагмент воспоминаний на этот счет:

"Докладывает Болвинов:

- Из Орловки оврагами и балками отходят тылы Андрусенко. Связи с ним нету... Минуту... Сейчас мне доложил разведчик... Немцы ворвались в Оловскую балку... Вижу: бегут группы по 10 - 15 человек...

- Павел Васильевич (Горохов обращается к начальнику штаба), вы тоже не можете связаться с Андрусенко?

Начальник штаба бешено крутит ручку аппарата и в ответ разводит руками.

- Немедленно отрядить офицерскую разведку к Орловке, установить, что там, - распоряжается Горохов.

- В чем же дело, Владимир Александрович?

Почему молчат перед нами?..

И не дожидаясь ответа, Горохов, говорит, размышляя вслух:

- Считаю, ждут момента - не пошлем ли мы на помощь, то есть не ослабим ли мы себя. "Рама"-то уже с полчаса над нами кружит, - говорит Горохов, отмечая что-то на своей рабочей карте.

А кругом грохот взрывов, трескотня пулеметных очередей, пожары. Кажется, гореть уже давно нечему. Нет, горит. Пытаемся связаться со штабом армии. Безрезультатно".

Приведем одно из редких свидетельств о действиях при обороне на Орловском выступе отряда морских пехотинцев Волжскойвоенной флотилии, входивших в группу полковника Горохова и поддерживавших их минометчиков. Примечательно, что они были подготовлены по горячим следам и изданы еще до окончания войны - в 1944 - 1945 годах:

"29 сентября:

Авиационно-артиллерийская подготовка и наступление на оборону 115-й сбр.

Прорвав оборону 115-й сбр, силой 2 рот автоматчиков при поддержке 5 танков, противник ударил во фланг отряда моряков. Десять раз противник атаковал безуспешно. В этом бою исключительную стойкость проявили краснофлотцы роты лейтенанта Тринькова.

Они отбили все атаки.

Минометный расчет младшего лейтенанта Подольского неоднократно отразил атаки на свои окопы. Танки приблизились и вели огонь с расстояния 50 - 60 метров. Подольский ранен. Командование принял командир отделения Парфенов, продолжая удерживать позиции минометчиков. К вечеру 30 сентября противник, потеряв два танка и роту автоматчиков, прекратил атаки.

30 сентября:

Наступление противника возобновилось, вновь моряки отбросили врага.

4 октября рота немецких автоматчиков в форме бойцов Красной Армии атаковала позиции моряков (вначале думали - военнопленные). Краснофлотцы под командованием старшего лейтенанта Васелюк (НШ отряда) подпустили врага ближе и забросали его ручными гранатами".

К слову, после этого случая с легкой руки минометчиков 124-й, а затем и моряков пошел слух, будто против гороховцев противник направил воевать эсэсовцев.

Из окружения в районе Орловки разрозненными группами вышли подразделения 115-й стрелковой и 2-й мотострелковой бригад, а также остатки 282-го полка и морских пехотинцев. 115-я бригада с остатками 2-й минометной стрелковой бригады была направлена командованием 62-й армии в оборону у Тракторного завода.

В результате потери Орловки конфигурация линии обороны группы Горохова изменилась. Части левого фланга в ходе ужесточившихся беспрерывных боев под Орловкой и на подступах к СТЗ понесли значительный урон. Полностью израсходовали свои силы и выбыли с передовой (то есть из группы Горохова) морские пехотинцы Горшкова, 282-й стрелковый полк НКВД Грущенко. 149-я стрелковая бригада вынуждена была отойти от совхоза "Тракторный" на юго-западную окраину Спартановки и своим немногочисленным составом примкнуть к флангу 124-й бригады близ прежних плантаций ОРСа Тракторного завода.

Надо отметить, что сразу после 5 октября, то есть как только на СТЗ пришла дивизия Жолудева, полковник Горохов обратился к командованию 62-й армии с просьбой перенести свой КП. Такое разрешение было получено. КП группы и 124-й бригады был перемещен из Дома культуры с территории Тракторного в поселок Спартановку, туда, где в послевоенное время (до 90-х годов) располагался кинотеатр "Комсомолец". Это дальновидное и своевременное решение Горохова сыграло в дальнейшем очень важную роль в устойчивом управлении войсками в период решительного штурма гитлеровцами Тракторного завода и его поселков.

Вслед за переносом своего КП полковник Горохов дал разрешение командиру 149-й бригады переместить его КП на юго-восточную окраину Спартановки, к береговому обрыву неподалеку от устья Сухой Мечетки. "Мы тоже могли врезаться в кручу, чтобы не перемещаться еще раз", - писал В.А. Греков. - Однако командующий группой Горохов усмотрел в этом факте важный и верный элемент - командиры и бойцы должны видеть, что штаб - среди них, а не укрывается за их спинами". С 17 по 25 октября КП находился в 150 метрах от переднего края гороховской обороны.

6 октября противник приостановил наступление на Тракторный. Удары с воздуха по боевым порядкам дивизии Жолудева не ослабевали, но наземные атаки прекратились. 7 октября противник предпринял попытку врезаться танками и пехотой в поселок СТЗ с юга - со стороны поселка Баррикады. Этот натиск пришлось принять на себя также дивизии Жолудева. Утром 8 октября новых атак в заводском районе не последовало. Не возобновлялись они здесь еще в течение пяти дней. Противник начал очередную перегруппировку атакующих сил и ввод резервов.

8 октября группа армий "Б", куда входила и 6-я армия, получила из ставки фюрера приказ приготовиться к новому наступлению на северную часть города. Начать его было приказано не позднее 14 октября.


(Продолжение в следующую пятницу).




Алексей ШАХОВ.