Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков. Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

Двенадцатое сентября.

Канун штурма 12 сентября 1942 года - примечательный день в истории Сталинградской битвы. Вот уже двое суток, как 62-я армия отрезана от остальных советских войск. В ставку Гитлера под Винницей вместе с начальником генерального штаба сухопутных сил Гальдером прибыли командующий 6-й армией Паулюс и главнокомандующий группой армий "Б"

Вейхс. Взятие Сталинграда стало первостепенной задачей вермахта. Гитлер, прежде требовавший не ввязываться в уличные бои, намеревался во что бы то ни стало захватить город, носивший имя Сталина. И хотя, по оценкам немецкого главного командования, задача "завершить сражение за Сталинград" носила уже тактический характер, Гитлер, как отмечают многие исследователи, был буквально одержим Сталинградом. Битва за этот город имела огромное пропагандистское значение не только для сражающихся, но и, без преувеличения, для всего мира. Ганс Дерр в книге "Поход на Сталинград" отмечает, что "пропагандой обеих сторон ей было придано стратегическое значение. До тех пор, пока русские сражались западнее Волги, Сталин мог утверждать о героической обороне своего города. Гитлер не хотел успокаиваться, пока его войска не захватили последний клочок земли, называвшейся Сталинградом".

На совещании фюрер потребовал скорейшего захвата Сталинграда. Планы Гитлера, в описании Э. Бивора в книге "Сталинград", базировались на его твердом убеждении, что "ресурсам русских пришел конец". "Стоит позаботиться о том, чтобы скорее взять город в свои руки, а не допускать его превращения во всепожирающий фокус на длительное время", - заявил Гитлер. Командующий 6-й армией попросил дополнительно три дивизии и повторил оценки, данные ранее Гальдеру: "десять дней боев плюс две недели на перегруппировку".

Ни главное командование вермахта, ни командование 6-й армии тогда, в сентябре 1942 года, "не допускали мысли, что у русских войск, действовавших под Сталинградом, найдется достаточно сил для оказания упорного сопротивления". Германское командование считало, что операция не займет много времени.

Ситуация и в самом деле выглядела драматически. 62-я армия оказалась запертой внутри неправильной немецкой "подковы". Ее северный конец подходил к Волге у поселка Рынок, а южный - у поселка Купоросное. Западный конец выступа в районе Орловки, на севере "подковы", находился примерно в 18 км от Волги. Остальная часть 25-километровой полосы обороны 62-й армии на 13 сентября, то есть до штурма самого города, имела глубину в среднем около 8 километров.

Замысел немецкого командования сводился к тому, чтобы одновременно нанести два мощных удара и прорваться к Волге. С этой целью сосредоточивались две группировки: одна - в составе 295-й, 71-й, 94-й пехотных и 24-й танковой дивизий - в районе восточнее поселка Гумрак, другая - в составе 14-й танковой, 29-й моторизованной и 20-й пехотной румынской дивизий - в районе Верхней Ельшанки. Задача представлялась несложной: пройти с боем 5 - 10 километров и сбросить оборонявшихся в реку.

Вся тяжесть задачи по защите центральной части города и заводских районов ложилась на 62-ю армию. Мамаев курган служил своеобразной границей между индустриальной северной частью Сталинграда и торговой, административной и жилой частью города с ее двумя вокзалами, Домом Красной Армии, универмагом и другими зданиями, ставшими впоследствии важными приметами сражения.

12 сентября вошло в календарь памятных дат истории Сталинградского сражения и тем, что в этот день был назначен новый командующий 62-й армией. Вместо отстраненного от должности Военным советом фронта 5 сентября генерала Лопатина (он допускал отвод войск армии за Волгу) командующим стал генерал-лейтенант Чуйков. После отстранения Лопатина и до назначения Чуйкова командование войсками 62-й армии было возложено на начальника штаба армии генерал-майора Николая Ивановича Крылова. 13 сентября новый командарм Чуйков приступил к своим обязанностям. В то же самое время противник начал запланированное широкое наступление на город.

Когда начались бои в самом Сталинграде?

Думается, на основании обобщения этих двух событий - штурма города в направлении Мамаева кургана и прибытия в 62-ю армию нового командарма В.И. Чуйкова - и поныне начало боев в самом Сталинграде зачастую датируется периодом 12 - 13 сентября 1942 года. И сегодня, спустя 70 лет после Сталинградского сражения, многие рассуждения об обороне города начинаются только с этих дат - 12 - 13 сентября. Тем самым по незнанию, по консервативной лености или безразличию из истории обороны Сталинграда исключаются несколько недель уникальных событий в его северной, тракторозаводской части. В пространство беспамятства попадают такие неотъемлемые слагаемые одной из величайших битв в истории человечества, как легендарная Тракторозаводская самооборона, и зарождение, начало боевых действий оперативной группы войск полковника Горохова до отхода к городу 62-й армии.

Напомним, что 28 августа на долгие пять месяцев битвы ответственность за боевые действия в Тракторозаводском районе Сталинграда командование фронта, представители ГКО и Ставки (Еременко, Хрущев, Маленков, Малышев, Федоренко) возложили именно на полковника Горохова - командира спешно выдвинутой к Тракторному заводу 124-й отдельной стрелковой бригады. В подчинение Горохова, как уже отмечалось, передавались 99-я отдельная танковая бригада Житнева, ОРВБ Тракторного завода, 282-й СП Грущенко, 149-я отдельная стрелковая бригада Болвинова, 32-й отдельный батальон (141-я рота) морской пехоты. В результате успеха августовского наступления группа С.Ф. Горохова надежно стабилизировала правый фланг Сталинградского фронта по линии от берега Волги между Латошинкой и нынешней плотиной ГЭС (бывший поселок Рынок), далее западнее Спартановки, где теперь расположен алюминиевый завод, и далее севернее Дубовой рощи и совхоза "Трактор", смыкаясь в районе Орловки с обороной бывшей 115-й стрелковой бригады. В результате прорвавшийся к Волге 16-й танковый корпус гитлеровцев был лишен возможности помешать планомерному занятию отходящими войсками 62-й армии городского оборонительного обвода.

События в Сталинграде 12 - 13 сентября, более знакомые широкому кругу читателей по истории сражения, произошли на 2 - 3 недели позже начала обороны города в районе Сталинградского тракторного завода, на территориях, являвшихся административной частью города. Как отмечает в своих записках В.А. Греков, "до двадцатых чисел сентября, несмотря на то, что не было достигнуто решающего успеха, мы считали, что владели инициативой. Больше атаковали мы. Нам удалось отбросить противника от завода местами до шести километров. И если бы "северные войска" от Ерзовки пробились к нам навстречу, прорыв можно было бы считать ликвидированным".

Наступательный дух группы Горохова О наступательном настрое в группе Горохова свидетельствует любопытный документ - "План проведения операции по разгрому немецкой группировки в районе Рынок, высота 144,2, Томилино", который командование группы представило в штаб 62-й армии. Горохов на основании установленных боевыми действиями в течение 10 дней данных, подтвержденных авиаразведкой, полагал, что в районе оврагов и лощин у Латошинки и Винновки противник накопил крупные танковые силы (до 150 танков). При этом немцы еще не успели подтянуть достаточное количество сил пехоты. План ставил решительную цель - полный разгром немецких войск, вышедших к правому берегу Волги севернее Сталинграда. Он предусматривал скоординированные действия авиации, группы Горохова, кораблей Волжской военной флотилии, полевой артиллерии с левого берега Волги, высадки в районе Винновки небольшого отряда десанта. Основная роль после этого отводилась решительному наступлению по всему фронту "северной группировки", то есть 66-й армии, навстречу группе Горохова. Начало боевых действий намечалось на... 12 сентября 1942 года!

Важно отметить, что в качестве "обеспечивающих мероприятий" Горохов дальновидно предлагал усилить одним стрелковым батальоном с батареей артиллерии участок Орловки (где, забегая вперед, скажем, совсем скоро произойдут трагические для нашей обороны события). Доподлинно не известно, как к этому документу отнеслись в ту пору в штабе 62-й армии, особенно в связи со сменой командарма и назревавшими событиями в центре города. Но как бы то ни было, когда спустя семь - десять дней штаб 62-й армии прикажет Горохову осуществить во исполнение указания Ставки ВГК и фронта наступление навстречу "северным", время для этого было уже упущено.

Приказание не только держать оборону, но создать наступательную группировку и пробиваться на соединение с начавшим 18.9.42 г. наступление Сталинградским (с 28 сентября - Донским)фронтом было получено штабом группы Горохова 17 сентября. Но теперь ситуация была для войск группы иной, чем в начале сентября.

В предыдущих главах мы рассказывали, что в первые дни боев у Тракторного завода обстановка заставила спешно забрать из группы 2 - 3 сентября 38-ю отдельную мотострелковую бригаду Бурмакова (пробыла в составе группы всего трое суток) и остатки 99-й отдельной танковой бригады Житнева. То есть наступать Горохову нужно было без танков и в ослабленном составе! Но растаскивание (понятно, что вынужденное, однако суть от этого не меняется) группы Горохова продолжалось. Обстановка тогда вихрем перебрасывала подразделения в горячие точки битвы за город. Многие подразделения и части дрались, гибли и... уходили в безвестность...

Напомним, что в ночь с 7 на 8 сентября из бригады "выдернули" 1-й отдельный стрелковый батальон капитана Степана Петровича Цыбулина и бросили под Городище. В книгах-мемуарах А.И. Еременко, В.И. Чуйкова, труде "Великая победа на Волге", особенно их первых изданиях, на схемах в отражении боев до прорыва немцев на СТЗ нанесен тактический знак обороны 1/124. Означает он 1-й отдельный стрелковый батальон 124-й стрелковой бригады. По приказу командующего 62-й армией он сдерживал натиск противника на поселки СТЗ с юга, от Городища. За особо выдающуюся организованность и стойкость командарм Чуйков объявил батальону благодарность. Первым в стране указом о награждении орденом Александра Невского был удостоен этой награды гороховский комбат Цыбулин. Два первых кавалера этого ордена во всей Красной Армии - это командиры батальонов: Рубан - из 64-й армии и Цыбулин - из 62-й. Только через месяц остатки батальона вернулись в родную бригаду.

Рассказывали мы и о созданном за одну ночь из резервов 124-й и 149-й стрелковых бригад сводном батальоне старшего лейтенанта Василия Потаповича Барботько из 2-го стрелкового батальона гороховской бригады. Сводная часть спешно была переброшена к Мамаеву кургану с наиглавнейшей задачей - не позволить наседавшим гитлеровцам помешать высадке на правый берег подразделений дивизии Родимцева. С задачей батальон справился, но после десяти суток бесконечных боев из 223 человек личного состава в бригаду вернулись всего несколько десятков человек.

Для поддержки действующей в районе Орловки 115-й отдельной стрелковой бригады из состава 124-й стрелковой бригады было выделено две стрелковых роты. Больше они никогда не вернулись в свои части...

Итак, в обороне заводских поселков Рынок и Спартановка 124-я бригада под командованием Горохова и 149-я под командованием Болвинова остались без резервов. Стрелковые батальоны были вытянуты по переднему краю не очень-то плотной линией стрелковых рот. Командовали теми батальонами В. Ткаленко, А. Графчиков, В. Нароенко, И. Доценко. Вместе с ними отважно сражались с врагом артиллеристы подразделений С. Ткачука, Н. Чурилова, А. Карташова, Н.Калошина.

Но даже в этих условиях Горохов согласно приказу обязан был своими скудными силами повести наступление и соединиться с войсками, наступавшими с севера. Начиная с 5 сентября, по требованиям Ставки ВГК, вдоль берега Волги к Сталинграду, навстречу Горохову, многократно предпринимала атаки 66-я армия под командованием Р. М. Малиновского.

Теперь для оказания помощи сталинградцам Ставка ВГК решила нанести новый контрудар с севера и восстановить единый фронт с 62-й армией. Новое наступление планировалось провести силами 1-й гвардейской и 24-й армий на участке южнее станции Котлубань. 1-я гвардейская армия фактически формировалась заново: передав свою полосу соседям, штаб Москаленко передислоцировался встык с 4-й танковой и 24-й армиями, где получил в свое подчинение восемь новых дивизий, сосредоточенных на 12-километровом фронте. Армия была усилена артиллерией РГК и имела задачу нанести удар из района Котлубани в общем направлении на Гумрак, уничтожить противостоявшего противника и соединиться с войсками Чуйкова.

Командование 62-й армии получило приказ: одновременно с войсками Сталинградского фронта нанести удар в направлении на северо-западную окраину города и уничтожить противника в этом районе. "И вот, когда наши две стрелковые бригады растянулись перед поселками Рынок и Спартановка редкой цепочкой, - писал В.А. Греков, - поступает новый приказ: завтра, 18 сентября, частям группы специально выделенными отряда ми перейти в наступление. Требовалось содействовать продвижению к Сталинграду армии генерала К.С. Москаленко. И ведь наступали. Отбивали курганы на высотах. Брали пленных, сами несли потери".

Из состава группы Горохова в этом наступлении навстречу 66-й армии наибольшую боевую нагрузку имели и потеснили врага 3-й батальон 124-й бригады под командованием А.Г. Графчикова, 149-я стрелковая бригада В.А. Болвинова и морские пехотинцы под командованием А.В. Горшкова. Выписки из боевых донесений и оперативных сводок 124-й бригады начальнику штаба 62-й армии за этот период, на первый взгляд, выглядят скромно: 18.9.42. Вели наступление всеми силами северного боевого участка.

Вышли вперед в среднем 400 - 500 метров. Отдельные отряды 3-го и 4-го осб вышли на северо-восточные скаты высоты 101,3. Продвинулись на 700 - 800 метров. 149-я осбр плохо организовала взаимодействие и не продвинулась. 282-й сп достиг северо-западных скатов высоты 135,4 и двух курганов у ее вершины. Продвинулся на 400 - 500 метров.

19.9.42. Наступление на отдельных участках. Группа танков 15 штук с пехотой переходила в контратаку.

304-й осб 124-й осбр на высоте 101,3 продвинулся на 50 - 100 метров. 2-й осб продвинулся от поселка Рынок на северо-запад на 350 - 400 метров. 2-й осб 149-й осбр продвинулся на 100 - 300 метров. 282-й сп наступал на высоту 135,4. Закрепили два кургана. В целом закрепились на достигнутых рубежах.

1 танк сожжен, 1 - подбит.

Противник хотя и устоял, но тотчас нанести ответный удар тоже оказался не в состоянии. Но в помощь гороховцам тогда еще никто не пробился. В архиве генерала Грекова имеется интересный документ: рукописная записка от командира 99-й стрелковой дивизии полковника В.Я. Владимирова (позже, в январе 1943 года, ему присвоено звание генерал-майора):

"Тов. Горохов. Во-первых, здравствуй. Рад, что ты жив и командуешь. Я нахожусь против тебя и командую той же дивизией, где ты был когда-то нач. штадивом. Положение передо мной терпимое. Попытка 15.9 прорваться на соединение с тобой не увенчалась успехом. С офицером Морфлота посылаю тебе положение своего соединения. Неплохо, если бы установить связь по радио. Таблицу, если подработаешь, вышли ко мне. Желаю успеха, жму руку. С пр. Владимиров. Что будет, пиши или будем говорить по радио, если можно восстановить". Удивительная военная судьба свела в Сталинграде полковника Горохова с его родной 99-й стрелковой дивизией, считавшейся перед войной лучшей дивизией Красной Армии. Дивизия, напомним, на второй день войны вместе с Перемышльским погранотрядом отбила и пять дней удерживала занятый немцами Перемышль на реке Сан. Затем вела оборонительные бои, в конце июля 1941 года оказалась в окружении в районе Умани. С боями из окружения организованно вышли артиллерийские полки, зенитный дивизион, связисты, саперный батальон. Всего из окружения с оружием, частично с материальной частью, знаменем соединения и частей вырвались две тысячи бойцов и командиров дивизии. Среди них был и начальник штаба дивизии полковник С.Ф. Горохов, которого за эти бои наградили орденом Красного Знамени.

Итак, от командования 99-й стрелковой дивизии, а также моряков Волжской флотилии Горохову было известно, что соединиться с северными соседями пока не получается. Но телеграмма от командарма Чуйкова гласила совсем иное: "Северная группа наших войск громит противника, наши танки вышли в тыл противнику - немцы в панике. Больше активности выполнения поставленных задач. Немцы дрогнули. Чуйков. 18.9.42 г.".

Чего больше в этом документе - незнания реальной обстановки или желания приободрить, а то и "пришпорить" Горохова - сказать трудно. Самостоятельный, независимый Горохов, оставшийся таким же и после войны, так оценивал цель, организацию и результаты нашего наступления мелкими группами 17 - 19 сентября 1942 года навстречу "северным": "Считали немцев глупее нас, но, как показала жизнь, все это была напрасная трата сил и средств. Пустая затея, без серьезной подготовки с севера".

Маршал Крылов в своих мемуарах отмечал с точки зрения командования 62-й армии, осажденной в городе: "Предположения, что действия советских войск севернее города вынудят противника оттянуть какие-то силы из-под Сталинграда, в тот раз, к сожалению, не оправдались... Наша армия получила лишь небольшую передышку на несколько часов от бомбежек с воздуха, да и то не полную: фашистские самолеты не исчезали совсем, их только поубавилось. А натиск наземных сил не ослабевал. Скоро стало ясно, что он никуда не перебросил ни единой действовавшей перед фронтом 62-й армии пехотной или танковой части".

Ни в сентябре, ни в октябре армиям Донского фронта не удалось прорваться на соединение с группой Горохова. Много раз гороховцы явственно слышали гром многоствольной канонады, ощущали трепет земли и верили: вот-вот соединимся, вместе отгоним фашистов от Волги! Так оно и вышло, но только не в сентябре, а двумя месяцами позже.

В первых рядах - коммунисты И все же гороховцы наступали! И эти несколько сотен метров отвоеванной у противника земли, скатов высот, курганов значили, что мы можем и будем драться. И будем побеждать! О боевом настрое гороховцев говорит документ - заявление о приеме в партию командира минометного расчета Ивана Ивановича Филоненко. Вчитаемся в текст собственноручно написанного им в самый разгар боев не просто заявления, а настоящей клятвы, присяги и завещания:

"Прошу первичную парторганизацию миндивизиона принять меня в кандидаты ВКП(б). За Родину, за великий свободолюбивый русский народ я отдам жизнь. Пока во мне будет биться сердце, ни одна гадина не пройдет через наши рубежи обороны к великому городу Сталинграду. Помру, но ни на шаг не отступлю, и заверяю командование батареи, что мой миномет будет бить врага, пока я буду жив, и до последней моей капли крови, сам помру, но Сталинград не сдадим. 27.9. 42 г. Сержант Филоненко".

Своими боевыми делами Филоненко подтверждал свою клятву. Он одним из первых минометчиков был награжден медалью "За отвагу".

В статье начальника политуправления Сталинградского фронта бригадного комиссара П. Доронина "Сражаются большевики Сталинграда" говорилось: "За 28 дней сентября, по еще далеко не полным данным, в одном энском соединении, сражающемся под Сталинградом, принято в партию 1265 человек. Это - лучшие из сталинградцев, герои исторической обороны. Среди них - командир орудия гвардеец Филоненко, уничтоживший в последних боях 8 немецких танков, 7 орудий, 47 автомашин, до роты немецкой пехоты. Вслед за Филоненко в партию вступил весь расчет его орудия. Такими людьми, как Филоненко, обогащается наша партия в дни исторической борьбы".

В этой публикации примечательно то, что спустя месяцбоевых действий 124-й бригады в Сталинграде гороховец Филоненко назван как лицо, характеризующее всех 1265 лучших воинов-сталинградцев. Для него в газете не пожалели даже звания гвардеец!

Приведем некоторые данные о личном составе бригады по итогам почти месяца боев в Сталинграде с 29 августа по 20 сентября, указанные начальником политотдела К.И. Тихоновым в своеобразном итоговом политдонесении от 22 сентября 1942 года:

За неполный месяц из строя выбыло 1667 человек. В т.ч.: старшего и среднего командно-начальствующего состава - 73 чел., младшего комсостава - 400 чел., рядового состава - 1119 человек. Всего убитых - 360 чел. (так в документе), раненых - 975 чел., без вести пропавших - 332 человека.

Среди выбывших из строя - 43 коммуниста и 445 комсомольцев.

Прибыло пополнение - 1040 чел., в том числе 15 коммунистов.

На 20.9.42 124-я отдельная стрелковая бригада имела 4314 человек, в том числе старшего и среднего командно-начальствующего состава - 392 чел., младших командиров - 823 чел., рядовых - 3099 человек.

Состав парторганизации бригады - 356 человек, в том числе 189 членов партии, 176 кандидатов в члены. Первичных парторганизаций - 17, ротных и им равных - 28. Комсомольских организаций - 17 первичных и 63 низовые организации. Всего в бригаде 1232 комсомольца.

Приказ - зарыться в землю!

В выписке из журнала боевых действий 124-й отдельной стрелковой бригады о последующем периоде с 20.9 по 14.10.42 года говорится: "бригада обороняла Рынок, Спартановку, восточные и юго-восточные скаты высоты 135,4, немцы активных действий не проявляли..."

Обороняясь, бригада несколько раз перестраивала систему обороны с целью глубокого эшелонирования и устройства противотанковой обороны. Одним словом, пришлось гороховцам основательно закапываться в землю.

Обычно пишущие о Сталинграде дают понять, что бои шли главным образом в развалинах, среди руин, что обзор был ограниченным. В силу этого штурмовую группу называют едва ли не универсальным средством уличного боя. Но в группе Горохова дела обстояли иначе. В Спартановке и Рынке улицы остались лишь на командирских картах и планах. Кварталы же превратились в пустыри, просматриваемые вдоль, поперек и сверху донизу.

Лишь под волжской кручей можно было укрыться от всепроникающего взгляда противника, но не от всевидящей "рамы".

Поэтому оборона частей группы Горохова походила на обычную полевую оборону с траншеями полного профиля, блиндажами, ходами сообщений, ячейками для стрельбы, ротными опорными пунктами и противотанковыми районами на 10 - 12 сорокопяток и ПТР, составлявшими ее основу, писал генерал Греков. Оборона 124-й бригады, отмечал он, "была одноэшелонной (все три батальона - в линию). Широкого маневра из глубины не проведешь. На отдельных участках мы имели две траншеи, в районе Рынка три траншеи и все-таки умудрялись иметь одну стрелковую роту и роту автоматчиков в резерве". Всего же обе бригады отрыли 20 километров траншей и ходов сообщений полного профиля. Так что любой взвод, рота, скажем, с левого фланга на правый, могла за час - час десять сманеврировать, не показываясь на поверхности. То же самое можно было проделать от волжской кручи до передка. Таким образом, оборона наша отличалась высокой маневренностью. Так, 18 сентября мы наносили главный удар центром, а 19-го - уже правым флангом. И немцы не сумели раскрыть нашего маневра.

Наша оборона имела десятки запасных позиций, более сотни укрытий, оборудовано две-три дюжины НП. Это позволило постоянно менять огневые позиции и пункты управления. Много было пролито пота, но зато сколько сохранили мы солдатских жизней! Главный упор сделали на организацию системы огня. Здесь наши командиры постарались. Например, перед батальоном старшего лейтенанта Ткаленко передний край так был переплетен всеми видами огня, что не только мотогренадер или танк, мышь не проскользнет".

21 сентября на фронте от Мамаева кургана до зацарицынской части города немцы вновь перешли в наступление силами пяти дивизий. 22 сентября 62-я армия была разрублена на две части: на участке дивизии Родимцева немцы вышли к центральной переправе севернее реки Царица. Отсюда они имели возможность просматривать почти весь тыл армии и вести наступление вдоль берега. Бои в центре города, развернувшиеся ранним утром 22 сентября ("Это был поистине ад", - скажет впоследствии о тех днях Родимцев), стали стихать только к вечеру 24 сентября.

Сражение за Сталинград развертывалось с новой, невиданной до этого силой. В министерстве пропаганды Геббельса ожидали взятия города со дня на день. И готовились к съемкам фильма о падении Сталинграда. В редакциях газет были набраны заголовки "Сталинград пал!" 26 сентября Паулюс объявил: "Боевое знамя рейха развивается над зданием сталинградского обкома партии!" Гитлер, выступая в рейхстаге 30 сентября 1942 года, заявил: "Мы штурмуем Сталинград и возьмем его - на это вы можете положиться... Если мы что-нибудь заняли, оттуда нас не сдвинуть". Но в городе продолжались ожесточенные бои.

Не добившись к этому моменту окончательного успеха в центре города и на южных окраинах, немецкое командование приступило к подготовке прорыва в северной, промышленной части Сталинграда. В частности, в район западнее Орловки были переброшены 24-я танковая дивизия (передана из состава 4-й танковой армии в 6-ю армию) и снятая с северного участка 389-я пехотная дивизия. Немецкий генерал Ганс Дерр в книге "Поход на Сталинград" называет начавшийся с середины сентября период боев за Сталинградский промышленный район позиционной, или "крепостной", войной. Война, согласно этому автору, "перешла на изрезанные оврагами приволжские высоты с перелесками и балками, в фабричный район Сталинграда, расположенный на неровной, изрытой, пересеченной местности, застроенной зданиями из железа, бетона и камня. Километр как мера длины был заменен метром, карта генерального штаба - планом города". Далее немецкий автор, генерал-майор вермахта, пишет: "За каждый дом, цех, водонапорную башню, железнодорожную насыпь, стену, подвал и, наконец, за каждую кучу развалин велась ожесточенная борьба, которая не имела себе равных... Несмотря на массированные действия авиации и артиллерии, выйти из рамок ближнего боя было невозможно".

Ганс Дерр признает, что, выполняя директивы Гитлера, 6-я армия фон Паулюса с середины сентября 1942 года "прилагала... все усилия для расширения плацдарма, захваченного у Рынка, в южном направлении, чтобы овладеть всем берегом Волги..." Автор - бывший немецкий генерал - несколько пространно и педантично рассуждает о роли захвата здесь "полосы крутого берега вплоть до самой реки". При этом он рассуждает о "мертвом пространстве" - узкой полосе глубиной всего в 100 м под крутым берегом Волги: "...Последние 100 м, прилегающие к реке, как для наступающего, так и обороняющегося, имели решающее значение".

И добавляет: "Путь к этой полосе лежал через районы города, промышленные предприятия и железнодорожные сооружения, которыми необходимо было овладеть". Но самое главное немецкий генерал, как и вся 6-я армия, не учли: путь к этим последним ста метрам нашего правого берега Волги пролегал не столько через сложный рельеф местности, сколько через советский характер их защитников - через группу Горохова, дивизии Родимцева и Людникова...

В боевом приказе № 171 штаба и командарма от 28.9.42, полученном в войсках 62-й армии в последние дни сентября, говорилось: "Разъяснить всему личному составу, что Армия дерется на последнем рубеже, - отходить дальше нельзя и некуда. Долг каждого бойца и командира - до конца защищать свой окоп, свою позицию..."

В оборонительных боях группы Горохова наступал самый тяжелый, отчаянно критический месяц октябрь...

(Продолжение в следующую пятницу).



Алексей ШАХОВ.