Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

"Обороняйте и город, и заводы, и Волгу!"

Как уже говорилось в предыдущей главе, вступление в бой двух отдельных стрелковых бригад - 124-й 29 августа и 149-й 31 августа - началось с наступательных действий. Бригада полковника Горохова очистила от врага Спартановку, выбила его из поселка Рынок и на подступах к Латошинке выдержала сильную контратаку разведывательного и танкового батальонов 16-й танковой дивизии гитлеровцев. А главное, твердо закрепилась на северной и западной окраинах города и на прибрежном поле. С этого дня бои гороховцев в тракторозаводских поселках продолжались пять месяцев. Ландшафт на суше и Волге трижды сменил окраску: знойный конец лета, продолжительная теплая осень и предельно суровая зима. Но эти поселки больше никогда не доставались врагу, несмотря на его непрекращавшиеся попытки любой ценой ликвидировать северный участок обороны Сталинграда.

Достигнутый в первом бою успех окрылил гороховцев осознанием своей выучки и организованности. Главное, не было робости перед врагом. Хотя, случалось, в боях погибали целыми ротами. Впоследствии в пообвыкшихся к окопной жизни частях бригады не обошлось без ротозейства, самоуверенности, зазнайства.

Но это "лечила" сама война - противник ошибок не прощал. "Лечили" и комиссары 124-й бригады. Даже переименованные в политработников, они в глазах и самого комбрига Горохова, и бойцов бригады не превратились в "замполитов". Горохов - Грекову: "Комиссар, не нужно быть помощником! Помощников у меня много. Комиссар - один".

Бывало, гороховцы и отступали, но всегда огрызаясь, не показывая врагу спину.

"Даже самый брехливый фриц не скажет, что видел бегущего гороховца" - фраза из публикаций о бригаде.

В результате августовского наступления группы Горохова правый фланг Сталинградского фронта надежно стабилизировался по линии от берега Волги между Латошинкой и нынешней плотиной ГЭС, далее - западнее Спартановки, по скатам высот, где потом был построен алюминиевый завод. Эта линия продолжалась севернее Дубовой рощи и совхоза "Трактор", смыкаясь с обороной бывшей 115-й стрелковой бригады в районе Орловки. Теперь прорвавшийся к Волге гитлеровский танковый корпус был лишен возможности помешать планомерному занятию отходящими войсками 62-й армии городского оборонительного обвода. Сложность обстановки в Сталинграде часто вынуждала командование маневрировать подразделениями и частями, снимать их с одного участка, где и так было жарко, и кидать туда, где становилось просто невыносимо. В начале сентября обстановка к западу от города угрожающе изменилась. Резервов у фронта не было. И вот 2 сентября из группы Горохова забирают 38-ю отдельную мотострелковую бригаду Бурмакова, 3 сентября - остатки 99-й танковой бригады и бросают их на ликвидацию вражеского прорыва у Басаргино. Штабу группы, он же штаб 124-й стрелковой бригады, оставалось только разработать меры по маскировке убытия этих соединений.

Хорошо показавшему себя в деле Горохову доверял командующий фронтом. Вероятно, его мнение, сама репутация полковника Горохова повлияли и на заочное отношение командарма 62-й армии Лопатина. Но доверие командования обернулось неожиданной стороной. Вслед за уходом из группы Горохова 38-й мотострелковой и 99-й танковой бригад командованию, штабу и политотделу 124-й бригады, лично С.Ф. Горохову Военный совет, командующий 62-й армией генерал Лопатин вменили в обязанность в случае осложнения обстановки отдать приказ на уничтожение сталинградских промышленных гигантов.

Приводим на этот счет редкий документ. Постановлением Военного совета 62-й армии от 4 сентября 1942 года полковнику С.Ф. Горохову предписывалось:

"В случае непосредственной угрозы заводу СТЗ, заводу "Красный Октябрь", заводу № 221 и нефтебазе на Вас возлагается ответственность за своевременность извещения местных заводских троек указанных предприятий и установление момента полного уничтожения перечисленных выше промышленных предприятий. Подготовительные работы к разрушению проведены органами НКВД, находящимися в распоряжении Центральной Городской Тройки".

Горохов искренне переживал такой разворот событий: только что успешно наступали, временно перешли к активной обороне, а тут - взрывать заводы... Так оборонять или взрывать? Да и шутка ли сказать - определить момент и дать команду заводским чрезвычай ным "тройкам" на взрывы таких гигантов не только Сталинграда, но и всей страны: Тракторного завода, орудийного завода, металлургического завода и крупнейшей нефтебазы. Пусть кто-нибудь еще испытал бы груз подобного доверия в той часто неясной, крайне динамичной обстановке! Слава богу, обошлось: заводы взрывать не стали. Будто бы от Сталина передали: "Пока в городе есть заводы, люди будут сражаться сколько хватит сил. Взрывы послужат сигналом к отступлению за Волгу. Обороняйте и город, и заводы, и Волгу!" Но все необходимое предпринято, конечно, было. В штабе Горохова имелась комната офицеров связи от всех частей, входивших в группу войск. Среди военных представителей на равных правах размещались и представители чрезвычайных "троек" от всех четырех объектов - гигантов Сталинграда. Тракторозаводскую "тройку" представлял диспетчер СТЗ Константин Степанович Умыскин. Попутно он, как писал В.А. Греков, добровольно выполнял функции консультанта у комиссара гороховской бригады по вопросам внутризаводских дел. Происходило это на командном пункте 124-й бригады, который находился на одном и том же месте с конца августа и аж до 5 октября 1942 года. Возникает вопрос: такой длительный срок пребывания командного пункта группы войск Горохова в Сталинграде на одном и том же месте: что это - достоинство или недостаток? Определенно - плюс! Значит, наш штаб организовал такой режим работы КП и НП, что противнику и в голову не приходило, что в двух разбитых минами и снарядами недостроенных крупных зданиях длительное время укрывается командование солидного соединения.

Да, умел "батя", как любовно между собой называли Сергея Федоровича гороховцы (знал он, конечно, об этом и ценил такое свое "звание"), действовать хладнокровно, расчетливо, по-командирски хватко. Умело выбрал комбриг место для КП - на самом главном направлении. Именно отсюда удобнее всего было распознать любую угрозу. А их по обстановке на начало сентября - хоть отбавляй. Противник изменил свою тактику: решил разрезать на части 62-ю армию, по стыкам дивизий прорваться к Волге. С первых чисел сентября фашисты стали ожесточенно штурмовать город и с востока. С 5 сентября124-я бригада и все части, входившие в состав группы Горохова, были официально подчинены 62-й армии, которой до 12 сентября командовал генерал-майор А.И. Лопатин, после него - генерал-лейтенант В.И. Чуйков.

Назад - ни шагу Как писал в своих очерках о гороховцах Гайнан Амиров (известный башкирский писатель, публиковавшийся под именем Гайнан Амири, а в то время - офицер по спецсвязи в штабе Горохова), к рассвету 11 сентября им была принята срочная радиограмма из штаба 62-й армии.

Содержание радиограммы было тревожное: противник, подводя новые силы, готовит удар непосредственно по городу. Командующий армией приказал быть готовыми к отражению атаки противника в 5.00 11.9.1942 года.

А далее приводим рассказ самого Гайнана Амири:

"Я уже знал, что Сергей Федорович - человек сильной воли, умеет владеть собой в самые критические моменты боя. Но, несмотря на это, не мог вновь не удивиться его хладнокровию: он не спеша прочел радиограмму и со спокойствием какого-нибудь хозяйственника, накладывающего резолюцию об отпуске, скажем, пяти килограммов гвоздей, поперек листа радиограммы красным карандашом аккуратно написал:

"НШ. Дать указания войскам, соединениям, частям: противник еще не раз будет рваться к Волге. Наша задача: назад - ни шагу".

Последние слова, как бы торжественно они ни звучали, не были громкой фразой. Ее надо было понять буквально, как приказ, подлежащий беспрекословному выполнению. После слов "назад - ни шагу" Горохов поставил просто точку, а не восклицательный знак.

Дальше полковник дал конкретные указания, что надо делать для того, чтобы сорвать намерения врага".

Мы еще не раз вернемся к сталинградским наблюдениям Гайнана Амири - фронтового товарища генерала Грекова и к его очеркам о гороховцах. Но сейчас хочется рассказать еще об одном скромном герое великого сражения - Степане Ивановиче Чупрове, офицере штаба 124-й стрелковой бригады. Лейтенант Степан Чупров оказался в огне боев с памятного июньского утра сорок первого года. Израненным попал в госпиталь. Выписался досрочно. В отдел кадров округа в Оренбурге, а затем в штаб формируемой 124-й стрелковой бригады прибыл с костылем. Мы уже писали о том, как этот по-мальчишески щуплый,низкорослый лейтенант с печально-серьезными глазами ревностно принялся тогда сколачивать для фронта роту пулеметчиков из отличных сибирских ребят. К Волге эшелоны с бригадой подоспели в самом начале оборонительных боев у Тракторного завода. Здесь Чупрова, тогда уже старшего лейтенанта, назначили помощником начальника оперативной части штаба полковника Горохова.

Как и положено штабному офицеру, Чупров наносил на карту расположение своих войск и противника, круглосуточно дежурил по штабу, принимал от частей информацию, готовил боевые распоряжения, приказы, донесения и оперативные сводки штаба бригады и группы командованию 62-й армии. В этом непрестанном труде Чупров отличался удивительной выносливостью, умением запомнить мельчайшие детали обстановки на фронте боевых действий. Возрастала ожесточенность боев, резко изменялись соотношение сил воюющих сторон, начертание передовой линии нашей обороны. Старший лейтенант уже не довольствовался донесениями, поступавшими от частей. Все чаще его видели на КП ротных командиров, в траншеях, на огневых позициях артиллеристов, минометчиков. Вскоре никто из офицеров штаба бригады и группы не мог сравниться с Чупровым в знании района обороны, подступов к его переднему краю. Лучше других ориентировался он на тропках к соседним частям и командному пункту командарма 62-й армии.

Исподволь становилось неписаным правилом поручать Степану Чупрову самые трудные, обычно срочные, порой крайне рискованные задания. Прослышали о Чупрове и в штабе 62-й армии. Несколько раз начальник штаба Николай Иванович Крылов лично благодарил вездесущего старшего лейтенанта за выполнение армейских поручений. Комиссар бригады В.А. Греков так описывал "похождения" Чупрова. Вот один небольшой фрагмент:

"Бывало, кругом творится что-то невообразимое. Под разрывами бомб и снарядов содрогается земля, взмывают ввысь фонтаны воды, непроглядные тучи пыли и горящей нефти. Люди сторожко прижимаются в окопах к оружию. Лишь изредка бросками от воронки к воронке метнется связист в поисках порыва на линии. И вдруг среди этого ада кромешного вынырнет неторопливая фигурка запыленного, усталого Степана Чупрова с неразлучным автоматом и гранатной сумкой. В штабе привыкли к его безупречной исполнительности, перестали удивляться умной, сердечной отваге. Скупую на словесные излияния мужскую восхищенность выражали приставшим к Чупрову фронтовым его именем - "наш Исправный".

В первом батальоне Цыбулина К 7 сентября вырисовалась угроза удара крупных сил гитлеровцев с юго-запада через населенные пункты Александровка, Городище, разъезд Разгуляевка на северный - заводской - район города. На беду, в распоряжении командования 62-й армии в то время, видимо, не оказалось резервов.

На угрожаемое направление форсированным ночным маршем по приказу командующего 62-й армией №126 от 6.09.1942 года выдвинули первый стрелковый батальон 124-й бригады под командованием капитана Степана Петровича Цыбулина. Теперь и у гороховской бригады не оставалось никакого резерва. К тому же уходящему батальону на удалении шести километров было трудно оказать огневую поддержку бригадной артиллерией. Как свидетельствуют записи в журнале боевых действий бригады, батальон Цыбулина на рубеж западной окраины Городища был отправлен в ночь с 7 на 8 сентября 1942 года. В 4.00 в колоннах поротно батальон с дистанцией 700 - 800 метров начал марш по балке Мокрая Мечетка. Уже около семи часов утра ротам были поставлены боевые задачи. Двум стрелковым ротам - задачи оборонять северо-восточные и юго-восточные скаты высоты 112,6. Одна рота должна была действовать во втором эшелоне. Во время постановки задачи эта рота подверглась бомбежке нашей собственной штурмовой авиации. Хорошо, что при этом обошлось всего двумя ранеными.

В приказе штаба 62-й армии указывалось, что батальон передавался в распоряжение 23-го танкового корпуса генерал-майора Попова. Однако на деле оказалось иначе. В донесении штаба группы войск Горохова на имя командующего 62-й армией генерал-майора Крылова говорилось:

"...батальон занял укрепленный район обороны - Уваровка, высота 112,6, западная окраина Городища. Передний край батальона проходит через высоту 112,6 между двух оврагов. Батальон никто на месте, в районе Городища, не встречал, несмотря на Ваш приказ о том, что батальон поступает в распоряжение генерала Попова. Генерала Попова в районе Городища тоже не нашли. Не нашли и других каких-либо штабов или их представителей.

По прибытии в район Городища, после занятия 1-м осб обороны, зам. командира 115-й осбр майор Блинский объединил все подразделения 115-й и 124-й осбр без всякого руководства со стороны оперативной группы Князева".

Сухие строки немногочисленных боевых документов 1-го отдельного стрелкового батальона под командованием Цыбулина - боевых донесений, радиограмм, а также журнала боевых действий 124-й осбр, хранящихся в архиве генерала Грекова, лучше любого рассказчика повествуют о том, в каких условиях сражались, гибли, не пропуская врага, гороховцы:

9 сентября "Перед фронтом батальона наступает до усиленного мотопехотного полка противника с танками и артиллерией. В течение 9.9.42 г. до 13.45 противник производил бомбежку с воздуха, а также обстрел минометами, после чего перешел в наступление. Батальон стойко удерживает свои позиции. После многочасового боя батальон потерял убитыми и ранеными 86%. Материальной части много вышло из строя, что в дальнейшем подсчитывается.

Потери противника составляют: убитыми не меньше 400 человек, ранеными до 900 человек, уничтожено: 2 танка противника, одно орудие и много других огневых точек.

Состав батальона: среднего комсостава - 18 человек, справа и слева соседа нет.

Прошу Вашего ходатайства о присоединении меня к бригаде.

Противник развивает наступление".

10 сентября "1-й осб вел тяжелые кровопролитные бои с наступающим численно превосходящим противником (до двух пехотных полков 100 пд с авиацией).

Отразив несколько атак противника и понеся значительные потери от бомбежки, батальон отошел на 1,5 км и занял оборону на рубеже южные скаты высоты 97,7, имея 20% личного состава, батальон вел тяжелые бои с наступающим численно превосходящим противником (до пехотного полка с танками)".

Гороховский батальон под командованием Цыбулина, насчитывавший вначале 800 бойцов, приняв бой у Городища, не имея соседей, поддержки и руководства со стороны штаба 23-го танкового корпуса, понеся вследствие этого большие потери, действуя в отрыве от основных сил группы Горохова, вел тяжелые бои с наступающим численно превосходящим противником (пехота с танками и авиацией) и удерживал позиции до 16 октября (вдумайтесь в это!) 1942 года.

Комбату С.П. Цыбулину и начальнику штаба части Д.Ф. Старощуку удалось уберечь подразделения от разгрома. Как? Сегодня достоверно уже не установить. Ведь донесений и реляций в то время писалось мизер. Но мы знаем: бойцы были хорошо обучены и сколочены в боевые подразделения. Они верили своим командирам, не боялись немца, хотели бить и победить врага. Вот небольшой фрагмент воспоминаний Степана Ивановича Чупрова, очевидца и участника тех событий:

"С Цыбулиным мы обошли все роты, во многих взводах были отрыты одиночные окопы. С высоты с отметкой 112,6, что 1,5 км западнее Городища, очень хорошо просматривалась впереди лежащая местность. Между двух оврагов лежало ровное плато. По древнему валу пулеметчики устанавливали станковые пулеметы. Это была та пульрота, которую мне пришлось формировать и учить бить врага. Помощник командира взвода старший сержант Быченко подошел ко мне и говорит: "Скоро будем бить немцев... посмотрите, какая тут выгодная у нас позиция".

К 12 сентября немцы потеснили 1-й батальон на 4 километра. На один батальон наступало более двух полков с танками при массированной бомбежке авиации. Мне рассказывали очевидцы, что пулеметная рота крепко била врага. Старший сержант Петр Быченко лично из пулемета сразил до двухсот атакующих немцев и был сам накрыт вражеской миной".

Но развить свое наступление в этом направлении гитлеровцы не смогли. Гороховский батальон стал у них на пути непреодолимым бастионом. В бригаде с беспокойством следили за неравной борьбой одинокого стрелкового батальона. Изредка от Цыбулина и Старощука поступали коротенькие радиограммы. Они говорили о возрастании накала боев, потерях, недостатке боеприпасов, трудностях с продовольствием и эвакуацией раненых.

Для уточнения обстановки, выяснения нужд батальона и поддержания взаимодействия с ним Степан Чупров несколько раз под огнем пробирался туда. Вместе с таким же удивительно спокойным, храбрым Дмитрием Федоровичем Старощуком они обходили оборонительные позиции батальона,прикидывали возможные варианты действий противника, обдумывали способы захвата контрольных пленных.

Батальон Цыбулина не просто сорок суток вел сдерживающие бои на последовательно занимаемых им четырех рубежах обороны, но и наносил гитлеровцам чувствительные удары. Только на одном из этих рубежей обороны немцы потеряли 9 танков и свыше роты пехоты. Обо всем этом в штабе Горохова достоверно узнавали от Степана Чупрова. По его просьбам батальону оказывалась посильная для "обезлюдевшей" бригады, хотя, конечно, довольно скудная помощь.

Своей упорной обороной живучий батальон Цыбулина приводил немецкое командование в ярость. Но поделать с ним численно и технически превосходящий противник ничего не мог. В истории Сталинградской битвы это яркий пример, опровергающий много раз повторенные "выводы" злопыхателей: мол, в Сталинграде мы воевали не умением, а только благодаря бесконечным пополнениям из-за Волги. Бойцы и командиры этой части при ограниченных средствах артиллерийской поддержки и борьбы с танками проявили выдающиеся образцы боевого упорства, сплоченности и неутомимости. С 8 сентября по 16 октября они искусно вели мобильную оборону вдоль западного берега Мокрой Мечетки от Городища к Селезневу бугру и далее к кирпичному заводу СТЗ при устье Мокрой Мечетки. 30 сентября 1942 года во всех ротах и батареях сражающегося Сталинграда был зачитан приказ, ставивший в пример другим частям стойкость и упорство в борьбе с вражескими войсками батальона Цыбулина в связи с объявлением Военным советом 62-й армии благодарности всему личному составу этого батальона. Впоследствии Указом Президиума Верховного Совета СССР комбат Цыбулин был награжден только что учрежденным орденом Александра Невского. За командирское мужество и нанесение крупного урона превосходящим силам противника гороховский комбат ("наш Клаузевиц", как его шутливо в переписке с фронтовиками называл генерал Греков) Степан Петрович Цыбулин стал вторым кавалером этой высокой правительственной награды во всей Красной Армии.

Вскоре после возвращения в группу Горохова, свою родную бригаду, С.П. Цыбулин по ранению выбыл в госпиталь. Батальоном стал командовать старший лейтенант Дмитрий Федорович Старощук, будущий начальник разведки, а потом и штаба 124-й стрелковой бригады, боевой друг и старший товарищ С.И. Чупрова.

По тревоге к Мамаеву кургану С 14 по 17 сентября бои с нарастающим напряжением шли на всем фронте 62-й армии. Как отмечал в своей книге "Сталинградский рубеж" маршал Н.И. Крылов, "четырнадцатое сентября стало днем, когда битва за Сталинград перенеслась на улицы города". Кроме батальона Цыбулина из состава группы Горохова и, следовательно, с позиций обороны СТЗ, также спешно, на этот раз к Мамаеву кургану, была выдвинута (выброшена, как тогда говорили) еще одна стрелковая часть под командованием старшего лейтенанта Василия Потаповича Барботько. Речь идет о сводном стрелковом батальоне, укомплектованном подразделениями 124-й и 149-й стрелковых бригад. Это было вызвано предельно сгустившейся тогда атмосферой напряженности и опасности захвата противником Центральной переправы через Волгу в Сталинграде.

14 сентября, ровно через неделю после ухода из бригады батальона Цыбулина, командармом Чуйковым было приказано по боевой тревоге выделить из вторых эшелонов один батальон, который с наступлением темноты должен был занять и оборонять район южнее высоты 102,0 (овраг Банный). Обстановка была в тот момент чрезвычайно острой. Не прикрой тогда этот батальон подступы к переправам, и могла бы возникнуть огромная помеха вводу в Сталинград ставшей знаменитой 13-й гвардейской дивизии А.И. Родимцева. Ее переправа через Волгу как раз и проходила в ночь с 14 на 15 сентября. Из книги Н.И. Крылова "Сталинградский рубеж" явствует, как остро необходимо было для командования армии поскорее заполучить хотя бы какое-нибудь усиление, чтобы преградить врагу путь от Мамаева кургана к Волге. Н.И. Крылов восклицает: "Где только не искали мы в те дни сотню или даже несколько десятков бойцов, которых можно было поставить в строй!" Делать нечего. У двух стрелковых батальонов прямо из окопов отобрали по роте. По журналу боевых действий можно судить о составе этой спешно создаваемой части: "...батальон сформирован из находящихся в резерве одной стрелковой ротыс пульвзводом и взводом ПТР 124-й осбр и одной стрелковой роты с пульвзводом и взводом ПТР 149-й осбр и направлен в распоряжение генерал-майора Пожарского".

Из воспоминаний Степана Чупрова:

"Меня вызвал комбриг, он же командир северной обороны Сталинграда, полковник С.Ф. Горохов. Он приказал: "Из вторых эшелонов... собрать сводный батальон. С наступлением темноты на машинах спешно вывезти батальон в район оврага Крутой. Командиром сводного батальона назначен старший лейтенант Барботько. В батальоны распоряжение передано. Машины будут ждать на площади Дзержинского. Сбор людей и материальной части оружия в скверике у СТЗ в 19 часов".

Расположение рот вторых эшелонов я знал хорошо. Побежал с автоматом за спиной в роту, оборонявшуюся на берегу Мокрой Мечетки у СТЗ... По мне стреляли немцы. Открытые места проходил перебежками, использовал для передышки воронки от снарядов. Воронок кругом хватало.

...Люди плохо раскачивались. Многие спали после ночного боя. ...В назначенный час в сквере стояли только один взвод автоматчиков и одна батарея ПТО из дивизиона Карташова.

...Приехал комбриг Горохов, я ему доложил о положении дел. Ну мне тут попало как следует. Мне поддали жару, и стесняться было уже нечего. Кричал на командиров взводов до хрипоты".

Дороги к назначенному району обороны, кроме Чупрова, никто не знал. К тому же надо было помочь новому комбату хоть в какой-то степени познакомиться с неожиданно переданными ему бойцами и командирами.

По воспоминаниям С. Чупрова, в 21 час, когда было уже темно, посадили людей на автомашины "ЗИС-5", с определенным риском изъятыми из истребительно-противотанкового дивизиона. С потушенными фарами тронулись в путь, в густую тьму южной ночи. Нельзя было зажигать фары. Запрещено было курить. Путь был тяжелым. Улица была вся в воронках, нужно было то и дело объезжать их. Рядом с водителем головной машины ехал С.И. Чупров. Двигались со скоростью пешехода: то и дело на пути попадались воронки. Не раз Степан Иванович выходил из кабины "маячить" водителю. Проезжали завод "Баррикады". Немцы из захваченного ими городка Специалистов, расположенного на горе, вели беспорядочную стрельбу в сторону Волги. Пулироем летели над машинами и головами людей.

Десять километров от СТЗ до завода "Красный Октябрь" показались Чупрову вечностью. Это расстояние едва одолели за два часа. Проехали парк "Скульптурный". В центре города и у подошвы Мамаева кургана ярким пламенем горели строения. Стало легче различать дорогу. Возле завода "Красный Октябрь", вопреки ожиданию, батальон никто не встретил. Обстановка совершенно неизвестна, и спросить не у кого.

По настоянию Чупрова выслали разведку.

Батальон двигался вслед за ней, ориентируясь по очередям трассирующих пуль и осветительным ракетам. Наконец широкая улица вывела на площадь и дальше к мосту через овраг. Со стороны немцев зачастили пулеметные очереди. Около 23 часов спешились и укрылись в кюветах около дороги. Расчеты противотанковых пушек мигом изготовились к открытию огня. Машинам дали приказание развернуться и немедленно следовать на СТЗ.

Чупров со связными разыскал овраг Крутой, вместе с В.П. Барботько развел подразделения влево от оврага, за железную дорогу, где виднелись вспомогательные постройки завода "Красный Октябрь". Фронт батальона ниточкой вытянулся на 800 метров в сторону завода "Баррикады". Наконец обнаружился сосед справа. К рассвету 15 сентября подразделения вошли в соприкосновение с противником. В строениях по соседству были обнаружены наши небольшие подразделения и с ними был установлен контакт.

Бой начался артиллерийско-минометным обстрелом и налетом двух десятков бомбардировщиков противника. Наши бойцы еще не успели отрыть окопы. Чупров и Барботько перебегали от воронки к воронке, подавали команды, ободряли людей. Ни телефона, никакой иной связи у них не было. Всего за один этот день предельно уставшие люди отразили четыре атаки пехоты и подбили два танка противника. Десять таких дней в ряду с другими разнородными силами, прикрывшими высадку подкреплений, сражался батальон Барботько. Ведя тяжелые бои с прорвавшимся противником, батальон отбросил его за овраг Долгий и удерживал позиции до подхода переправившихся через Волгу частей 95-й стрелковой дивизии. Батальон неоднократно привлекался к атакам на Мамаев курган совместно с полком 112-й стрелковой дивизии капитана А.В. Асеева.

Сводный батальон Барботько сражался на Мамаевом кургане до 24 сентября 1942 года. Он выполнил поставленную задачу, но силы его иссякли. После десяти суток предельного боевого напряжения остатки батальона Барботько (60 человек, Василий Потапович также уцелел) было разрешено возвратить от Мамаева кургана к Тракторному заводу. Этому предшествовало обращение Горохова к Военному совету 62-й армии:

"Из состава 124-й осбр распоряжением штаба 62-й армии переданы два батальона другим соединениям:

1/124, командир капитан Цыбулин С.П.

С 7.9.42 обороняется на западных скатах выс. 97,7; сводный батальон старшего лейтенанта Барботько В.П. с 14. 9.42 ведет боевые действия на южных скатах выс. 102,0.

Бригада ослаблена. Прошу вашего распоряжения о возвращении частей бригады в мое распоряжение".

На столь смелое обращение к крутому по нраву командарму Чуйкову командование 124-й бригады подтолкнуло то, что 17 сентября группе Горохова было приказано не только держать оборону, но и создать также наступательную группировку и пробиваться на соединение с начавшим 18 сентября наступление Донским фронтом.

Но об этом - в следующей части нашего рассказа о гороховцах.



Алексей ШАХОВ.