Тракторозаводский щит Сталинграда

"Правда" продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова "Тракторозаводский щит Сталинграда", основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы - генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24 - 27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

Группа полковника Горохова В бригаде Горохова еще никому не было известно, что ранним утром в район сосредоточения неожиданно примчался начальник военных сообщений фронта. Он срочно увез комбрига в штаб командующего фронтом генерала А.И. Еременко. Впоследствии, в связи с 20-й годовщиной победы на Волге, выступая на военно-исторической конференции, организованной военно-научным обществом при Центральном Доме Советской Армии, С.Ф. Горохов подробно описывал происходившее на КП фронта, куда он был вызван вторично. Сохранившаяся стенограмма конференции, личные воспоминания Сергея Федоровича Горохова позволяют воспроизвести дальнейшие события.

Вот как вспоминает об этом сам Горохов: "Когда мы сосредоточивались в районе Садовой, рано утром 28 августа из штаба фронта прибыл начальник ВОСО и увез меня с собой в штаб фронта. Я захватил с собой Костю Тихонова, оставив за себя П.В. Черноуса".

Около 11 часов дня полковник Горохов с сопровождавшими его лицами прибыл на командный пункт фронта. Здесь, в кабинете командующего, вместе с Военным советом фронта уже собрались секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков, заместитель Председателя Совнаркома СССР В.А. Малышев, начальник Генерального штаба РККА А.М. Василевский, начальник Бронетанкового управления Наркомата обороны Я.Н. Федоренко. Позже был приглашен полковник Сараев, командир 10-й дивизии НКВД.

Стенограмма конференции так воспроизводит рассказанное С.Ф. Гороховым: "Товарищ Еременко в присутствии товарищей Хрущева, Василевского, Маленкова, Малышева и других поставил боевую задачу:

Завтра, 29.8.42 года, с утра перейти в наступление от Тракторного завода на север вдоль Волги. На рубеже Ерзовка возможна встреча с наступающей 64-й сд из состава выдвигаемой от Камышина армии Р.Я. Малиновского".

"Было, над чем задуматься, - вспоминал Сергей Федорович. - Задача, поставленная т. Еременко, возлагала на меня обязанность в дневное время под контролем авиации врага форсированным маршем перебросить 124-ю бригаду к СТЗ из района железнодорожной станции Садовая, куда из-за Волги непонятно для чего только минувшей ночью перебросили нашу бригаду и тоже по личному приказу т. Еременко. Люди еще не отдохнули, не для всех даже была приготовлена пища".

Полковник Горохов вошел в блиндаж командующего фронтом в роли командира одной 124-й стрелковой бригады. Нежданно-негаданно Военный совет фронта и представители Ставки поручили Горохову уже завтра, 29 августа, вести в наступление не только его 124-ю бригаду, но вместе с ней целый ряд других соединений и частей. Полковник Горохов назначался командующим оперативной группой войск, которая должна была перейти в наступление от Тракторного завода вдоль берега Волги в сторону Латошинской переправы и Ерзовки.

Первый боевой приказ предписывал полковнику Горохову не только спешно выдвинуть свою бригаду с южной окраины города к Тракторному заводу, но и создать группу войск из частей, подразделений, отрядов, занимавших оборону севернее и северо-западнее СТЗ. Ее первоначальный боевой состав, помимо 124-й отдельной стрелковой бригады, включал 282-й стрелковый полк НКВД (из состава 10-й дивизии НКВД полковника Сараева), 99-ю отдельную танковую бригаду, отряд морской пехоты Волжской военной флотилии, отдельный стрелковый ремонтно-восстановительный батальон, прикомандированный к СТЗ, истребительный батальон Траткорозаводского района Сталинграда, а также все танки, расположенные вдоль правого берега р. Мокрая Мечетка (около 40 машин, не ходовые, врытые в землю). Группу должны были поддерживать огнем с Волги несколько боевых кораблей Волжской военной флотилии. Несколько позже, к исходу дня 30 августа 1942 года, в группу влилась прибывшая из резерва фронта 149-я отдельная стрелковая бригада подполковника В.А. Болвинова.

Так полдень 28 августа 1942 года стал датой возникновения оперативной группы войск под командованием полковника Горохова, которой суждено было стать одним из ключевых бастионов битвы за Сталинград. Постоянным ядром ее боевого состава на протяжении всего Сталинградского сражения являлись две стрелковые бригады из резерва Ставки: 124-я и 149-я отдельные стрелковые бригады. Необходимо подчеркнуть, что группа войск Горохова возникла в качестве объединения фронтового подчинения, не входя в состав какой-либо армии. При формировании группы и в ходе наступления она ни в одну из армий не включалась (до развертывания войск 62-й армии непосредственно в Сталинграде). Задачи, средства усиления и поддержки в первое время группа получала только по распоряжению командования фронта. Напряженная обстановка тех дней, вероятно, не оставила времени издать какой-то письменный документ фронта о взаимной подчиненности в группе: кто кому подчиняется, докладывает, шлет донесения и тому подобное. Поступало боевое распоряжение штаба фронта командующему группой полковнику С.Ф. Горохову - и все. Для такого большого объема боевой работы следовало бы выделить в штатном составе корпусное управление. Но к тому времени корпусные управления в Действующей армии еще не были возрождены.

Приходилось прибегать к импровизациям - полковник Горохов отвечал и за командование группой войск, и за руководство 124-й отдельной стрелковой бригадой. Казалось бы, комбригу для наступления подчинили весьма немалые силы регулярных войск: 99-ю отдельную танковую бригаду подполковника П. Житнева, 282-й стрелковый полк внутренних войск НКВД, 32-й батальон морской пехоты А. Горшкова, а чуть позднее еще и 149-ю отдельную стрелковую бригаду подполковника А. Болвинова. Однако, как отмечал в своих воспоминаниях Сергей Федорович, реальность сроков выполнения поставленной задачи и достаточность для этого сил вызывали вопросы. 124-я бригада еще только выдвигалась форсированным маршем с южной на северную окраину. Часть ее сил даже не переправилась через Волгу. Наступать предстояло буквально с ходу утром следующего дня без бригадной артиллерии, личным составом, который к наступлению не имел отдыха в течение двух суток. Тылы бригады также еще не прибыли. По оценке Горохова, полученная боевая задача была для группы войск "явно невыполнима. Мы имели ничем не прикрытый берег. И если даже удастся очистить берег от противника, то удержать его будет невозможно". "Тем более, - подчеркивал он, - было оговорено, что 282-й полк НКВД я могу использовать только до Латошинки".

В стенограмме конференции по этому поводу зафиксированы такие оценки Горохова:

"Странным показалось ограничение на использование 282-го стрелкового полка НКВД. Еще не известно было, как он прорвет оборону противника, а ему загодя "авансировали" льготу: в закреплении отвоеванной местности не участвовать, возвращаться в распоряжение дивизии НКВД полковника Сараева. Ничего себе единоначалие".

Чем же была вызвана столь вопиющая противоречивость распоряжений А.И. Еременко: вначале - о выходе 124-й бригады на юг города в район Садовой, а затем, через несколько часов, - о спешной переброске бригады на север города к СТЗ, а также ограничений в использовании сил еще только создаваемой группы? Оценивая мотивы таких решений, можно предположить: командование фронта спешило сколотить наступательную группировку, способную разгромить врага, вырвавшегося к Волге и городу с севера. Но ясного представления в штабе фронта об этом противнике на тот момент не было. Вслух в беседе с Гороховым А.И. Еременко высказался в том смысле, что "к Волге вышли малочисленные подразделения немцев..." Он полагал, что противник вырвался к Волге лишь передовыми частями танков и автоматчиков. Вероятно, на командующего также влияла и настойчивость танкостроителей в скорейшем изгнании противника. Они, что называется, головой отвечали перед Москвой, перед самим Сталиным за непрерывный выпуск боевых машин на СТЗ. Танкостроителям необходимо было, как минимум, чтобы враг не мог вести по заводу прицельный огонь. Необходимо было возобновить курсирование железнодорожных паромов через Волгу. В этом случае восстановился бы железнодорожный поток от сталинградских заводов к Уралу.

Как выполнить "невыполнимое"?

Однако выполнить такую задачу было практически невозможно. Рассудительному, видавшему виды фронтовику и отлично подготовленному командиру это было понятно уже при получении задачи. Горохов обратился к командующему фронтом:

"Я доложил, что это трудно выполнить. Мы можем прорвать оборону, дойти до Ерзовки и перейти к товарищу Рокоссовскому, т.к. закрепить берег некем. Мой доклад о недостаточности сил для решения поставленной задачи в полном объеме т. Еременко отклонил резко: "Будем судить вас за невыполнение приказания".

Я отошел от стола т. Еременко и подошел к Хрущеву с просьбойпомочь нам в подвозе боеприпасов и продовольствия, т.к. наша авторота еще в эшелоне. Он сказал, что это сейчас сделает. Я ему также заявил, что трудно будет выполнить поставленную задачу. Но он уклонился от разговора и порекомендовал мне снова обратиться к Еременко. Я сказал, что этого делать не буду. Потому что командующий меня не знает, а я его.

И только товарищ Василевский, ходивший сзади нас и слышавший наш разговор, обратился ко мне в момент, когда Еременко занялся телефонными разговорами, и посоветовал:

- Товарищ Горохов, не тратьте здесь время, поскорее езжайте на место, к СТЗ, произведите рекогносцировку, примите решение и пришлите его побыстрее на утверждение в штаб фронта. - А после паузы добавил: - Командующему еще самому не все ясно, что делается на севере Тракторного завода".

"Это мне придало уверенность, я так и сделал, - пишет в своих воспоминаниях С.Ф. Горохов. - Когда я окончательно освободился и получил распоряжение идти выполнять приказ, т. Хрущев подвел меня к т. Малышеву и попросил его помочь нам организовать разведку силами рабочих Тракторного завода как знающих хорошо местность. А потом подвел меня к товарищу Кириченко - члену Военного совета фронта по тылу - и приказал ему обеспечить нам подвоз боеприпасов и продовольствия до прибытия нашей автороты, что и было сделано через К.И. Тихонова. Главное, конечно, боеприпасов. Надо отдать должное, в течение ночи перед наступлением подвоз недостающих в бригаде боеприпасов и продовольствия был обеспечен".

Вступая в командование группой, Горохов не был знаком с местностью, не имел сведений о противнике. Еще на КП фронта Хрущев обратился к наркому танковой промышленности В.А. Малышеву с необычной и, надо сказать, трудно выполнимой просьбой: выделить в помощь бригадным разведчикам заводских рабочих, хорошо знающих местность в полосе предстоящего прорыва. "Так мы убедились, что на принимаемом участке обороны нет сколько-нибудь осведомленного подразделения войсковой разведки", - писал С.Ф. Горохов.

Сразу же из штаба фронта на место будущих боев к Тракторному заводу на рекогносцировку вместе с Гороховым выехал полковник Сараев, чтобы помочьему сориентироваться. Однако, когда они непосредственно прибыли в район СТЗ, Горохов убедился, что Сараев и сам почти ничего конкретного не знает об обстановке.

Комбриг Павел Житнев Зато на месте выяснилось, что наиболее полно осведомлен и прозорливо оценивает обстановку командир 99-й отдельной танковой бригады П.С. Житнев. Пока Горохов беседовал с Сараевым, комбриг скромно стоял в сторонке и о чем-то беседовал с генералом Федоренко - своим прямым начальником. Бригада, как стало известно в штабе Горохова, с вечера 23 августа была переброшена на Тракторный и стала основной силой, сдерживающей натиск немецких танковых и механизированных сил на город. Прибывший на СТЗ еще 25 августа заместитель наркома обороны Я.Н. Федоренко очень ценил командный опыт Житнева. Поэтому было приказано 99-й танковой бригаде передать все танки (два полнокровных батальона), которые тракторозаводцы поставили в оборону еще в день прорыва немцев к Волге.

Командир 99-й танковой бригады оказался для командования группы войск настоящей находкой. Он неплохо знал детали обстановки. Все необходимое о занимавших возле СТЗ оборону тракторозаводских отрядах и частях полковник Горохов узнал от комбрига танкистов Житнева.

Своим всесторонним знанием каждого подразделения в обороне Тракторного именно Павел Семенович Житнев, как никто другой, помог комбригу Горохову в короткий срок принять тракторозаводский участок боев. 28 - 29 августа и сам Горохов, и его ближайшие помощники убедились в том, что именно командир 99-й танковой бригады подполковник Житнев действительно является наиболее осведомленным непосредственным военным руководителем на поле боя. Его помощь оказалась очень важной для Горохова.

Бригада Житнева должна была поддерживать завтрашнюю атаку. За пять дней боев танкисты понесли большие потери. На 18 часов 28 августа она насчитывала что-то около 20 - 25 боевых машин.

Как вспоминал В.А. Греков, "Житнев раскрыл нам построение боевых порядков немцев, указав, что основные силы противник сосредоточил в районе аэродрома и песчаного карьера (1 километр западнее Спартановки), в поселке Рынок, имея передний край по западной окраинеСпартановки, по южным скатам высоты 64,7 и далее на запад до отметки на карте "учхоз". Резерв - до танкового батальона за Сухой Мечеткой. Мотогренадеров поддерживают до трех-четырех десятков танков марок Т-3 и Т-4. - Вот это очень важно! Значит, атаковать будем танки! - вырвалось у Сергея Федоровича.

Время поджимало, было не до эмоций, хотя каждый понимал необычность ситуации. Мало того, что бригада разбросана по Сталинграду, так еще и сразу - в наступление. Сложнее не придумаешь! Пехота против танков!!!

- Товарищ Горохов, приказ отдан для исполнения, а не для обсуждения, - оживляясь, заметил присутствовавший при беседе генерал-майор Горбатов (инспектор кавалерии Сталинградского фронта), впрочем, мягче, чем обещал его мрачноватый насупленный вид. - Фронт поддержит вас одним полковылетом штурмовиков".

Войдя в подчинение Горохову, подполковник Житнев лично водил в атаку танкистов при очищении Рынка. Сергей Федорович Горохов очень сожалел, что бригаду Житнева очень скоро изъяли из состава группы. Сегодня, по документам, оценкам С.Ф. Горохова и В.А. Грекова, совершенно очевидно, что П.С. Житнев намного больше, чем кто-либо иной, помог Горохову и его штабу не только в рекогносцировке, но и в реальном создании группы войск для наступления утром 29 августа, активно участвовал в последующих боях. А ведь и сегодня, к сожалению, во многих изданиях, посвященных битве на Волге, не найти даже упоминаний ни о вкладе 99-й танковой бригады в оборону города, ни об этом мужественном сталинградском танковом командире! Павел Семенович Житнев погиб смертью героя в бою 7 сентября 1942 года и был похоронен в сквере близ главного входа на СТЗ.

Марш к Тракторному Прибыв после получения приказа в штабе фронта на Тракторный, Горохов послал своего адъютанта с запиской к начальнику штаба бригады Черноусу: "выслать на машинах комбатов в район Тракторного и вести туда бригаду". Получив новое распоряжение, части и подразделения бригады примерно в 13 часов дня начали из района сосредоточения у Садовой, на южной окраине Сталинграда, движение на северную окраину города, к СТЗ. Выдвижением частей бригады руководили начальник штаба подполковник Черноус и начальникартиллерии майор Моцак. Огромным везением для войск на марше стало то, что практически вся штурмовая немецкая авиация была брошена на прикрытие узкого коридора, пробитого 14-м танковым корпусом к Волге севернее Сталинграда. В воздухе в зоне видимости шли главным образом воздушные бои наших и немецких истребителей. О том, чем грозил обернуться дневной марш частей бригады под непрерывным воздействием немецкой авиации, говорить не приходится...

"Пока части бригады, изнывая от жары и безводья, передвигались из южной части города в северную, рекогносцировку в светлое время суток проводил только я", - вспоминал С.Ф. Горохов. У самого Горохова на поездку к СТЗ и рекогносцировку (без командиров частей и начальников служб), а точнее сказать, на ознакомление с обстановкой и местностью было всего семь часов (с 13 до 20), но для комбатов, командиров рот - светлого времени вообще не оставалось ни одного часа. На всю организацию наступления бригады, а теперь еще и группы войск оставалось менее суток, а светлого времени - считанные предзакатные часы. "К приезду комбатов, - пишет в своих воспоминаниях С.Ф. Горохов, - я уже ознакомился с противником и нашими частями и принял решение на наступление. Командиров частей знакомил с обстановкой уже перед заходом солнца. Графических документов получить не удалось. Пришлось полагаться на словесные доклады командиров частей, вставших на оборону СТЗ несколькими днями раньше. Комбатам я уже в сумерки отдал приказ на наступление, и им приходилось в темноте выводить роты на исходный рубеж и отдавать приказ на наступление". Как же бригаде не хватало времени! На переправу из-за недостатка переправочных средств было потрачено около полусуток. До станции Садовой подразделения добирались еще порядка 5 часов. Да и в самом районе сосредоточения пробыли 5 - 8 часов. Вот эти бы 10 - 12 часов да на толковую подготовку к наступлению у СТЗ! Как могли, как были обучены, как хотели! Поэтому неудивительно, что в своих мемуарах С.Ф. Горохов весьма критично оценивал решение, принятое командующим фронтом А.И. Еременко на поспешное наступление группы: "Более бестолкового решения от командующего фронтом я не ждал: чтобы буквально с ходу, не дав ничего светлого времени командирам частей впервые прибывшего на фронт соединения, бросить их в бой... Чего я боялся, то и вышло. А нужды вводить бригаду с ходу не было. И сутки, и двое можно было терпеть с наступлением в районе Тракторного завода. Противник тоже измотал свои силы и перешел к обороне. От неуспеха наступления нас спасла только отличная подготовка людей".

Взводные и ротные колонны основных сил бригады, преодолев форсированным пешим маршем 33 километра по всему Сталинграду вдоль берега Волги, прибывали к СТЗ весь вечер, начиная с 16 - 17 часов и примерно до 21 часа. Измотанная пешим переходом с юга не север города, 124-я бригада более всего нуждалась в отдыхе. Перед этим районные власти получили предупреждение: к заводу подходит бригада, люди сильно устали, приготовьте воду. По их призыву на улицы вышли женщины с ведрами, бочками, кое-кто даже принес молоко. Встречали у хлебозавода № 4. Бойцы очень хотели пить. Вечером, около семи часов, они видели в районе своего нового расположения прихрамывающего командующего фронтом А.И. Еременко и Н.С. Хрущева. Поступило распоряжение сытно накормить бойцов перед утренней атакой. Вскоре рядом с заводом появился целый скирд свежеиспеченного хлеба. В садике рядом с СТЗ усталые солдаты ложились кто на траву, а кто прямо на асфальт и мгновенно засыпали.

В 2 часа ночи 29 августа командующий группой С.Ф. Горохов доложил Военному совету фронта о готовности к наступлению: в предельно сжатые сроки его 124-я стрелковая бригада переместилась с юга на север города. Приняты под командование совершенно незнакомые части, оборонявшие Тракторный. Выработано и доведено до командиров частей и начальников служб решение на бой. Теперь дело за тем, чтобы скрытно начать наступление, и главное - одолеть врага.

Об этом первом бое гороховцев мы еще расскажем подробнее. А пока необходимо пояснить, чего не знали, а потому и не учитывали комбриг Горохов и его штаб, планируя наступление на врага в последних числах августа 1942 года. "Орловский выступ" - так назовут позднее полуокруженную позицию наших войск к западу от деревни Орловка, в 8 - 10 километрах от Тракторного. К сожалению,в суматохе и некоторой неразберихе тех первых суток пребывания бригады на сталинградской земле командование группы войск Горохова узнало об этом "выступе" значительно позже, чем он возник и чем следовало бы об этом знать.

Сперва это был не "выступ", а рубеж развертывания еще одной группы войск - под командованием генерал-лейтенанта А.Д. Штевнева, начальника бронетанковых и механизированных войск Юго-Восточного фронта. Группа включала четыре танковые и одну мотострелковую бригады 2-го и 23-го танковых корпусов и стрелковый полк 315-й стрелковой дивизии. Эта группа войск с утра 24 августа ударила по прорвавшемуся 14-му танковому корпусу противника в направлении и на Ерзовку, почти навстречу удару войск генерала К.А. Коваленко. Группа продвинулась на север от Орловки на 6 километров, но была остановлена противником. Надо сказать, что состав группы на словах звучал внушительно - еще бы! - два танковых корпуса! Однако оба эти корпуса насчитывали лишь около сотни танков. Случилось так, что немецкий прорыв 23 августа рассек 2-й танковый корпус как бы надвое: две бригады и корпусные части остались на севере, остальные две бригады были вынуждены сосредоточиться как резерв фронта западнее Сталинграда. В день прорыва командующий фронтом А.И. Еременко вынужден был бросить к участку прорыва все, что оказалось под рукой, в том числе и бригады этих корпусов, некоторые из которых вовсе не имели танков, и экипажи дрались как пехота. В течение нескольких дней группа генерала Штевнева, действуя в едином замысле с группой генерала Коваленко, предпринимала отчаянные попытки пробиться к Ерзовке и отрезать 14-й танковый корпус противника. Но тщетно. Рубеж развертывания превратился в полосу обороны, защищая город с севера.

В начале сентября, когда немцы подошли к городской черте, они оказались в тылу группы Штевнева. Теперь группа была вынуждена образовать фронт обороны и с юга. С этого момента и образовался "выступ", опирающийся на высоту и овражистую балку к западу от Орловки. "Выступ", как выпад шпаги, глубоко вклинился в расположение немцев и постоянно грозил ударом на север отсечь 14-й танковый корпус. Враг признавал силу и значение этого "выступа". Так, генерал-майор вермахта Ф. фон Меллентин в книге "Танковые сражения 1939 - 1945 годов" выпукло и объективно выделяет:

"...Балка (имеется в виду район Орловки. - А.Ш.), удерживаемая русскими, находилась в тылу 3-й моторизованной дивизии. Она была длинной, узкой и глубокой, проходили недели, а ее никак не удавалось захватить... Балку бомбили пикирующие бомбардировщики, обстреливала артиллерия. Мы посылали все новые и новые силы, но они неизменно откатывались назад с тяжелыми потерями - настолько прочно русские зарылись в землю..."

Когда 124-я отдельная стрелковая бригада 29 августа наносила удар вдоль Волги и Дубовского шоссе, как ни странно, ее командование не знало, что левее уже несколько дней действовала довольно сильная группа генерал-лейтенанта Штевнева. А ведь можно было увязать оба удара воедино и добиться более существенных результатов.

Позже выяснилось: пока фронтовые инстанции у А.И. Еременко, что называется, "тянули резину", примерялись, какую задачу поставить трем стрелковым бригадам, переданным Ставкой для Сталинграда, в том числе и 124-й отдельной бригаде, в целом была упущена возможность если не разгромить, то отбросить части 16-й танковой дивизии, застрявшей на берегу Волги без горючего и боеприпасов. Об этом эпизоде подробно говорится в книге корреспондента при армии Паулюса Гейнца Шретера:

"Генерал Хубе созвал командиров на совещание. Он говорил:

- Положение с горючим и боеприпасами такое, что их хватит лишь для успешного прорыва на запад... Я освобождаю вас, господа, от вашей присяги и предоставляю вам свободу действий в командовании вашими войсками для этого прорыва... Позиции больше невозможно удерживать без боеприпасов...

Наступила глубокая тишина. В этот момент прибыл офицер полка снабжения дивизии. Он привел под охраной десяти танков 250 автомашин с боеприпасами, горючим и продовольствием. Его провели через русские заслоны 3-я и 60-я моторизованные дивизии.

Все вздохнули с облегчением".

Но все это будет известно намного позднее. А пока 29 августа перед рассветом в 124-й бригаде все на ногах. Разведчики говорят, что здесь немец совсем рядом. Все вещи, кроме котелка, каски, плащ-накидки, бойцы сдали старшинам. Кое-где бывалые в бою солдаты, а за ними и необстрелянные бойцы стрелковых отделений мажут каски жидкой глиной, чтобы те своим блеском не привлекали врага...

Доведено: атака пехоты по сигналу - зеленая ракета, телефоном "333". Тянутся минуты до начала авиационной и артподготовки. Минуты до начала их первого боя и того, что станет для всех них - и павших, и выживших - их Сталинградской эпопеей...



Алексей ШАХОВ.