Тракторозаводский щит Сталинграда

В снегах Башкирии Итак, в январские морозные дни 1942 года в заметенных снегами селах и деревнях Белебеевского района Башкирии начала формироваться 124я отдельная стрелковая бригада. И как всегда, на помощь военным пришло местное население.

Владимир Александрович Греков, будучи комиссаром бригады, особо отмечал в своих воспоминаниях: "Всюду, решительно в каждом селе, нас приняли и душевно встретили, как родных и близких. Причем патриотизм, отзывчивость проявлялись и у руководителей колхозов, совхозов, председателей сельских Советов, и у рядовых тружеников сел Белебеевского района. Колхозы, совхозы, промысловые предприятия, учреждения района, где формировалась бригада, уже отдали фронту почти все, без чего с горем пополам вели хозяйство. Однако гораздо раньше, чем появились дополнительные повестки, наряды военкоматов и постановления райсоветов, само население, партийные и советские организации, школы приравняли формирование бригады к своим многочисленным ударным заданиям. Делились всем, что имели сами... Перед нами раскрылось народное сердце населения Белебеевского района".

Но пока бригады еще нет. Есть только номер, штаты, табеля и большие хлопоты. Комбриг - сколько может человек выдержать без сна - хлопочет: то в штабе, то в районном центре, то по деревням, где предстоит развернуть гарнизоны. Сергей Федорович Горохов - среднего роста, коренастый. С людьми разговаривает просто, легко увлекается. Увлеченность передается собеседникам. Любит шутку, острое словцо, от души смеется. Замечено, его любимый литературный герой - Иван Кочубей из романа Аркадия Первенцева. О деле полковник говорит строго, внушительно, но не важничает. Заветная мечта Горохова - подготовить бригаду так, чтобы обязательно выиграть уже первый бой. Он считает, что это предопределит всю дальнейшую военную биографию его детища. Когда остается один - напряженно думает, покусывает ногти, вздыхает. На людях всегда полон кипучей энергии, бодрости.

Начальник штаба бригады подполковник Павел Васильевич Черноус - кадровый военный с академическим образованием и большим опытом руководства штабом - перенес все тяготы начальногопериода войны, чудом вырвался из немецкого окружения. Павел Васильевич - среднего роста, коренастый. Непокорная шевелюра слегка вьющихся волос. Густые брови. В глазах попеременно вспыхивают то разудалая веселость, то искорки гнева. Иногда его голос с легкой хрипотцой повышается до крика. Подвижный. Работает много. Не терпится ему скорее все поставить на свое место и приступить к обучению войска. А прежде всего - сколотить штаб бригады. Без штаба и войско - не войско. Как и заведено у начальников штабов, приходит на службу первым, уходит последним.

Приказ №1 по бригаде издан и подписан 3 января 1942 года, а днем рождения бригады считается 5 января. Любая бумага в штабе 124й бригады в ту пору рождалась с превеликими трудами. В штабе не укомплектованы многие должности. Начальнику штаба, помимо всего прочего, необходимо регулярно доносить в штаб ЮжУрВО о ходе формирования. Есть пишущие машинки, но нет машинисток. Все писалось от руки.

Дверь в комнату командования то и дело открывается. Представляются новички бригады. 6 января довелось и самому Грекову, комиссару бригады, впервые переступить порог этой комнаты. В личном деле комиссара указано, что он с отличием окончил академию. Будучи слушателем, был избран секретарем парткома академии. Ему досрочно (через "шпалу") присвоено звание старшего батальонного комиссара.

Владимир Александрович так описывал это первое знакомство: "Чувствую на себе испытующие взгляды командира, начальника штаба, начальника политотдела. По возрасту среди командования я самый молодой - исполнилось тридцать лет. Только что ускоренным порядком выпущен из Военнополитической академии имени В.И. Ленина... В боях участвовать мне еще не довелось. Возраст, и это обстоятельство, полагаю, усиливало интерес присутствующих к выяснению вопроса: каким на деле окажется наш комиссар? Но встретили дружелюбно. Быстро, толково рассказали что к чему. И уже вместе продолжали напутствовать прибывших офицеров".

Допоздна не гаснет свет в штабе Горохова.

Знакомится с людьми самых различных жизненных и фронтовых биографий. Что ни человек, то своя история.

Вот командир дивизиона тяжелых минометов Николай Васильевич Чурилов. С первых дней войны стойко сражался с врагом.

Из окружения выходил во главе большой группы красноармейцев и сержантов различных частей. С боями прокладывали путь к своим. Партийный билет, надежно упрятав, нес при себе. С приходом Чурилова в дивизионе все сразу почувствовали энергию и твердую руку командира. Артиллеристы между собой удивлялись, как это у Николая Васильевича в любых переделках из дивизиона ничего не пропадало. В таких-то боях на Волге численность минометов не уменьшалась, а даже возрастала.

Командиру бригады представляется стройный, симпатичный капитан. Это Александр Тимофеевич Карташов, командир истребительно-противотанкового дивизиона. В биографии тридцатипятилетнего капитана уже отмечалось участие в боях на "линии Маннергейма" и от западной границы до Ахтырки. Для него не существует понятий "не могу", "невозможно".

А вот худощавый, слегка сутуловатый лейтенант, у которого также, как у комбрига, на груди блестящий орден Красного Знамени.

Вихрастый, белобрысый парнишка Саша Графчиков почти одновременно лишился отца и матери. Беспризорничал. Курсировал по Кавказу. Воспитывался в детских домах Кисловодска и Пятигорска. Приняли в комсомол, позже избрали секретарем ячейки. Вырос до мастера переплетного цеха. С 1939 года - в рядах партии. По состоянию здоровья в кадровые части не взяли.

В начале Великой Отечественной войны малость поучился на курсах "Выстрел" под Москвой. Получил звание лейтенанта. Под НароФоминском осенью 1941 года командовал ротой. Когда полк дрался за деревни Назаровка и Смоленская, приказали командовать батальоном. Наступил долгожданный час - начался разгром немцев под Москвой. В авангарде стрелкового полка лихо действовал батальон лейтенанта Графчикова. На второй день наступления впереди показалась деревня. Снег густо падал крупными хлопьями. За сто метров ничего не видно. Разведчики доложили: со стороны НароФоминска в деревню входит группа каких-то людей. Это была разведка 479го немецкого пехотного полка. Голова колонны немцев двигалась за разведчиками. Разведчиков противника тихо ликвидировали. Комбат распорядился ручным пулеметчикам и автоматчикам занять чердаки ближайших домов. На дороге соорудили снежный бруствер. За ним установили два станковых пулемета. Немецкую колонну подпустили метров на шестьдесят - восемьдесят. В тыл ей стремительно заходила 3я стрелковая рота.

Возмездие врагу получилось внезапным и сокрушительным: колонна немцев была уничтожена и частично рассеяна. 3я стрелковая рота пригнала в деревню немецкий обоз из семидесяти четырех фургонов со всеми ездовыми. Комбата Графчикова за тот бой наградили орденом Красного Знамени. А в один из январских дней ему приказали передать командование батальоном лейтенанту Дьяченко, а самому прибыть к дивизионному начальству. В штабе знакомые офицеры подшучивали:

- Ну что, Саша, достукался. Вот отправят тебя в тыл, будешь знать, как вырываться вперед.

Но все вышло необыкновенно. В тылу, на даче Комиссариата путей сообщения под Москвой, группу командиров-фронтовиков после бани переодели в новое обмундирование, полушубки, валенки, накормили сытным обедом, дали хорошенько отоспаться. Член Военного совета фронта вручил награды. В Наркомате обороны Графчикову приказали убыть в Южно-Уральский военный округ - в 124ю стрелковую бригаду на должность командира отдельного стрелкового батальона...

Пройдет шесть месяцев огненного 1942 года, и батальон капитана Графчикова врастет в волжский берег, как скала, в центре боевого порядка осажденной немцами группы полковника Горохова.

С костылем и предписанием явился в штаб бригады низкорослый, худенький лейтенант. Подполковник Черноус, оглядев новичка потеплевшими глазами, признал в нем фронтовика, проговорил:

- Ааа, еще прибыл один гренадер. Видать, бывалый.

Степан Чупров в звании лейтенанта в июне 1941 года был назначен командиром пулеметного взвода. Начало войны, 22 июня, встретил на полустанке в одном километре от города Шяуляй. Впервые в своей жизни увидел и услышал войну. С утра 24 июня немецкие мотоциклисты с ходу пытались ворваться в Шяуляй. Не вышло. Пулеметный огонь взвода лейтенанта Чупрова разметал их тела по дороге. Подошли вражеская артиллерия и танки. Неподвижными от удивления и ужаса глазами лейтенант видел, как танки раздавили два его пулеметных расчета. А дальше были отход через Западную Двину, бросок к Чудскому озеру, изнурительный марш через болота по западному берегу реки Нарва. И вдруг приказ: организовать оборону фронтом на восток. Попробуй разберись, что происходит. Оборонялись около месяца. Во взводе остались 14 человек и два пулемета. В тылу все ближе слышна канонада. Погиб командир роты. По цепи передано: ротой командует лейтенант Чупров. Лейтенант первым бросился в атаку и тут же почувствовал сильный тупой удар в правое бедро. Упал между своими и немцами. Сбоку с короткого расстояния бьет вражеский пулемет. Еще две пули поразили лейтенанта в стопу и под колено. На счастье, наши пулеметы разделались с немецкими. К израненному лейтенанту подползли красноармейцы, перетянули жгутом ногу, доставили командира в медпункт. В госпитале упрятали лейтенанта в гипс до самой шеи.

Через полгода из госпиталя выписали, но признали негодным для службы еще на двенадцать месяцев. Скандалил. Своего добился - направили в штаб Южно-Уральского военного округа. Костыль припрятал у входа в кабинет начальника отдела кадров. Так и оказался лейтенант Степан Чупров на станции Аксаково в штабе 124й стрелковой бригады. По прибытии вступил в должность командира пулеметной роты. Правда, в роте в то время насчитывались всего два бойца. Они сноровисто сооружали в помещении школы трехъярусные нары. Поторапливались. Со дня на день ожидалось прибытие пополнения. Вскоре пулеметчики получили двадцать четыре лошади с ездовыми. Лейтенант поехал по окрестным артелям за фуражом. Председатели верили лейтенанту и его костылю - под расписку в Фонд обороны выдавали овес, сено. Лейтенант пробовал иногда обходиться без костыля. На морозном ветру его больнично-бледное лицо подкрашивал румянец. В глазах всегда печальная серьезность и решимость. В пекле боев на Волге имя Степан Чупров еще не раз встретится историку Сталинградской битвы.

Комиссары 12 января оживленной группой в штаб бригады вошли комиссары будущих батальонов и дивизионов. Все - в звании старших политруков. Из запаса были призваны Иван Ершов, Александр Туляков, Степан Угаров. Самому старшему - Степану Угарову - исполнилось тридцать восемь лет. Он уже по стариковски немного ворчлив. Самокрутка прилепилась в уголке рта и постоянно двигается вместе с нижней губой. У Александра Тулякова приветливое, интеллигентное лицо. Обратишься к нему - он немного смутится. Говорит ясно, вдумчиво. Обычно спокоен. Скромно держится в сторонке. Иван Ершов в полушубке, с раскрытыми бортами у воротника, в сдвинутой набекрень шапкеушанке. У него открытое, энергичное русское лицо, уже тронутое бороздками морщин. Белесые, неповинующиеся волосы. Да и ничто в натуре Ершова непривычно к покорности. Весь его облик, как нельзя лучше, подходит для написания портрета сибирского партизана времен Гражданской войны. До июня 1941 года он работал директором свиноводческого совхоза в Ленинградской области.

Степенному, уравновешенному Николаю Глазунову предназначено стать комиссаром истребительно-противотанкового дивизиона. Спокойствие для истребителя танков - решающая черта характера. В скором времени они так притрутся друг к другу с командиром дивизиона капитаном Карташовым, что их сработанность будет ставиться в пример. Это особенно ценил полковник Горохов.

В штабе бригады комиссары не задерживались. Стрелковый батальон Ивана Ершова развертывался в совхозе имени Горького, в девяти километрах от штаба бригады. В ту пору личный состав батальона состоял из трех красноармейцев и военфельдшера Брагина. Вот эта группа первооткрывателей во главе с комиссаром пешочком и тронулась к совхозу. Очень пригодились комиссару Ершову его навыки хозяйственника и знание совхозных возможностей. Быстро перезнакомился с руководителями совхоза, прикинул, где можно оборудовать казарму с четырехъярусными нарами, кухню, столовую. Через неделю получил тринадцать ездовых и двадцать шесть лошадей. Приступил к валке и распиловке леса для нар. Как то ловчее других Ершов частью раздобыл, а частью смастерил красноармейскими руками сани для вывозки леса и доставки продуктов. Кормил, обогревал не только красноармейцев. Душевно входил в нужды начальной школы совхоза, помогал чем мог. Навсегда завоевал расположение рабочих и солдаток совхоза. Недаром из школы посылали комиссару письма даже в ту пору, когда он со своим полком воевал на Дунае.

Связисты 31 декабря 1941 года курсантам Сталинградского училища связи, сдавшим экзамен на радиста 3го класса, было присвоено звание младших лейтенантов, и выпускники были направлены в формируемые в тылу новые части. Сталинградские лейтенанты город знали немного. Во время учебы курсантам бывать в нем почти не доводилось. Занятия ежедневно продолжались по 12 часов. В начале октября стали строить железную дорогу вдоль Волги через Спартановку и Рынок. Затем ее прокладывали на левом берегу до Владимировки. Курсанты связисты учились и строили эту железную дорогу в октябре, ноябре и декабре 1941 года. Получали с утра сухой паек и работали по 10 - 12 часов. Не прекращалось строительство и в ноябрьские праздники. В декабрьскую стужу курсанты ночью отдыхали по три-четыре часа в полуземлянках. В каждую набивалось столько человек, что стояли, вплотную прижавшись друг к другу. Было так тесно, что не удавалось даже свободно дышать. Зато было тепло, и мальчишки с курсантскими знаками различий часа за 3 - 4 приходили в себя и снова принимались за работу.

И вот группа выпускников училища связи, проделав долгий путь, прибыла из Сталинграда в далекую Башкирию, на станцию Аксаково. С самого начала разговора все дружно запросились в стрелковые батальоны. Полковник Черноус насупился: что за самодеятельность?! Но отчитать прибывших не спешил, вероятно, хотел побеседовать более обстоятельно, понять, что это за люди, чем живут, что повидали.

"Мы были очень молоды, - вспоминал ветеран 124й бригады А.И. Щеглов. - Мне только исполнилось 19 лет. Нам казалось, что туго затянутые в комсоставовские гимнастерки, залихватски козыряя и звучно щелкая каблуками перед начальством, мы выглядели этакими армейскими щеголями. А на самом деле тщедушные фигурки в офицерской форме (по случаю войны сильно упрощенной и обедненной) несли на себе налет элементарного мальчишества. Мы еще очень нуждались в отцовском теплом слове и некотором попечительстве старших наставников".

Щеглов вспоминал, что в комнату вошли слегка полноватый полковник с орденом Красного Знамени на груди и молодцевато подтянутый старший батальонный комиссар. Это были командир бригады и военный комиссар. "Полковник Черноус доложил им о нашей группе, - писал ветеран. - Полковник поинтересовался:

- С каким настроением к нам прибыли?

- Да вот все в стрелковые батальоны просятся, - сообщил за нас Черноус.

- Молодцы. Хороший настрой. Ты что ж, Павел Васильевич, вроде недоволен?

- А штабу бригады кто ж связь обеспечивать должен?

Комиссар ожег нас острым взглядом цыганских глаз и задорно рассмеялся.

- Давай, Павел Васильевич, оценим их порыв. Комбриг правильно говорит: молодцы, раз хотят воевать на передовой. А куда направить - тебе решать. Они же военное училище окончили, армейский порядок знают: куда штаб распределит - туда и пойдут, так ведь, а?

Орлы молодцы? - обратился комиссар к нам, и мы дружно гаркнули:

- Так точно!"

К исходу второй декады января бригада имела около половины установленной численности командного и политического состава. Задерживалось поступление рядовых и сержантов. Военкоматы Башкирии первыми направили бригаде пополнение - башкир, чувашей, татар, украинцев. Впоследствии, когда укомплектование закончилось, оказалось, что одну пятую часть воинов бригады составляют посланцы Башкирии.

Вместе с командирами, политработниками, а также вскоре прибывшими коммунистами-политбойцами башкирское пополнение в короткий срок выполнило большой объем хозяйственных, строительных работ по подготовке к размещению пяти тысяч человек личного состава бригады. Призывники башкирских военкоматов по своему почину раздобывали топоры, пилы, лопаты, кухонную посуду, столы, стулья, письменные принадлежности и многое иное нехитрое, но каждодневно необходимое имущество.

К встрече новобранцев в гарнизонах готовились военные и колхозники. В селе Максютово в пять часов утра светятся почти все окна. Топятся бани, поспевает горячий завтрак, вкусно пахнет свежеиспеченный хлеб. Колхозницы старательно утюжат новое красноармейское обмундирование, белье и даже портянки. Невеселые думы женщин всегда с мужьями, сыновьями на далеких фронтах беспощадной войны. Жены и матери солдатские, они и для незнакомых солдат трудятся так же охотно, как и для близких своих. По всему видно, не задержатся в тылу эти пареньки, пойдут на подмогу тем, кому так тяжко, холодно и, может быть, голодно на фронте.

Ранним морозным утром следующего дня для солдат уже началась учебно-боевая страда. По воспоминаниям Семена Плотникова, в отдельном батальоне связи, как и в других частях бригады, упорная учеба проходила с 6 утра до 11 часов ночи. "Командиры давали, а бойцы усваивали за один день столько, на что в мирное время уходили недели", - отмечал С. Плотников в своих записках.

Передвигаться вне дорог по завьюженным полям и сопкам Башкирского Предуралья - дело не простое. Стань на гребень уплотненного придорожного сугроба - и рукой до телефонных проводов почти достанешь. А провалился - из-за воротника снег выгребай. Выход один - овладевать лыжами. Тренировки, походы, кроссы стали обязательным видом полевой выучки и физической закалки молодых воинов.

Всякому знакомому с военным делом известно, как необходимы для обучения бойца, подразделения учебное оружие, уставы, наставления, приборы, наглядные пособия.

Но ничего этого в начале формирования бригада не имела. Обходились даже без винтовок. Все вооружение состояло из офицерских пистолетов. Упускалось драгоценное для обучения время. Ведь в любой момент бригаду могут послать на фронт. За неделю вооружат и, может статься, необученными бросят в бой. Положение казалось безвыходным. Выход нашелся: выручила солдатская смекалка.

У одного, другого командира появлялись деревянные макеты ручных гранат. Трещотками имитировали пулеметный огонь. А вскоре это самодеятельное начинание приобрело организованный, планомерный характер. В стрелковых частях для отработки приемов действий с винтовкой, автоматом, пулеметом на каждого бойца или расчет по образу и подобию настоящего оружия смастерили деревянные макеты надлежащего веса и формы. И вот с таковской учебной оснасткой, да с юношеским задором, да с громким "ура!" "наступали", "оборонялись", "контратаковали" новобранческие отделения, взводы и роты.

Дело поставлено было солидно у артиллеристов и минометчиков. Из самых твердых пород дерева - дуба и лиственницы - плотники и столяры выстругали в натуральную величину минометные стволы, опорные плиты, двуногилафеты. Все это отполировали и выкрасили. Правда, деревянные "минометы" были полегче настоящих. Это огорчало командиров. Они не забывали напоминать, что всамделишный ствол и опорная плита миномета весят по шесть пудов. Занятия проводились на местности, изобилующей оврагами, холмами. Действовали в условиях бездорожья по глубокому снегу. Тут и деревянные минометы не казались слишком легкими.

В разгар всех этих хлопотных дел бригаду посетил в феврале заместитель наркома обороны по формированию Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Извещение о скором приезде товарища Ворошилова подняло комиссара бригады на исходе ночи. Третий час ныряют в ухабах санки с невозмутимым кандринским возницей. На просьбы поторапливаться пожилой башкир откликается по стариковски мудро: "Себя береги, коня береги - скоро, скоро дома будем". В валенках, полушубке торопится комиссар к вагону маршала. На перроне никого лишнего. В коридоре вагона полковник советует прибывшему стереть с лица темные полосы. Видимо, от крашеного тулупа. Беседа К.Е. Ворошилова с руководством бригады близилась к концу. Как вспоминал В.А. Греков, "с ходу на мою долю достался вопрос: чем занимаются политбойцы бригады?

Не чуя беды, докладываю: валят, распиловывают лес, готовят жилые и учебные помещения к прибытию основной массы красноармейцев. На лице маршала такой ответ вызвал удивление и гнев. Но, видимо, Ворошилов сдержался. Стал поотечески терпеливо корить:

- Голова садовая, пойми, разве для того собирали коммунистов из нескольких районов, чтобы вы с комбригом в лесорубов их превращали? Военному делу научите этих золотых людей. Тогда в боях они, как цемент, будут скреплять ряды молодых красноармейцев! Вот придут красноармейцыдальневосточники, навалятся и мигом наготовят теса, соорудят себе землянки, нары, столы, скамейки. А политбойцов - не сметь отрывать от военной подготовки".

"Дальневосточная, даешь отпор!.."

Февраль 1942 года был на исходе. Наконец тревоги, сомнения развеялись. Рано утром прибывает эшелон дальневосточников. В штабе бригады, в частях - всюду оживленность, возбуждение. Дождались. Прибывает та сила, которая окончательно определит боевые возможности формируемых частей. Поглядишь на прибывших - залюбуешься: один к одному! Каждый второй - комсомолец. Не беда, что шинельки измызганы, ушанки заношены. В каждом угадывается кадровый, расторопный, сметливый солдат. На поздравление с прибытием ответили так, что голуби стаями заметались над ближними дворами.

Командирам заметно, что дальневосточники разочарованы разгрузкой эшелона на малюсенькой станции, в глубоком тылу. А онито мечтали о фронте, о Действующей армии. Стараются успокоить пополнение, растолковать: мол, скоро будут и фронт, и Действующая армия. Повеселели, узнав, что их командирами будут люди с фронтовым опытом.

Впереди в колонне бойцов настраивалась песня. Как боевой клич, слышались слова припева: "Дальневосточная, Краснознаменная, даешь отпор..." Как только заявились в гарнизоны старослужащие красноармейцы, пошли гулять шуткиприбаутки по адресу деревянных "винтовок", "автоматов" и "пушек". Бывало, и полагается серьезность соблюсти, так иное изобретение солдатского словотворчества до слез рассмешит. Однако ж шутки шутками, но сколачивать части и подразделения полагалось всерьез и поскорее. Должную настройку в занятия вносили командирыфронтовики. Их пояснения, вводные, оценки выслушивались с глубочайшим вниманием, команды выполнялись с полным старанием. Зима в Башкирии лютует полтараста с лишним суток. Ее сроки истекали. Наведывались оттепели. В штабе полковника Горохова не мешкали. Стремились побольше сделать до наступления весеннего буйства природы. Управились с обучением одиночного бойца действиям в обороне и наступлении, броску в атаку, самоокапыванию и маскировке. Довольно твердо изучили материальную часть оружия. Стрелки и ручные пулеметчики отстреляли по два упражнения. Артиллеристы и минометчики подготовили орудийных номеров, разведчиков. Батареи наловчились выбирать, оборудовать огневые позиции, готовить данные для открытия огня.

Когда во взводах, ротах и батареях появились признаки сколоченности, в нарастающем темпе пошли учения стрелковых батальонов, усиленных артиллеристами, минометчиками, истребителями танков. В том непрерывном воинском труде был добыт монолитный сплав из фронтового опыта командиров, кадровой солдатской хватки дальневосточников, дополнительной молодежной увлеченности новобранцев. Да, почти все люди были на своих местах. Но попрежнему они без пушек, минометов, пулеметов, автоматов. В артиллерийском дивизионе подетски радовались получению четырех тракторов. А сколько разговоров возникало в батальоне связи с поступлением первой радиостанции! Минометный батальон старшего лейтенанта Калошина заполучил настоящую материальную часть. Калошину приказали поучаствовать на учениях поочередно с каждым стрелковым батальоном. Пусть пехота своими глазами поглядит, руками пощупает боевое оружие. Хуже горькой редьки надоела ей древесная имитация. Многочасовые учебные дни, выходы в поле днем и ночью, в любую погоду сильно утомляли людей. Но и усталые, они всегда нетерпеливо припадали к сводке Совинформбюро или карандашной записи "Последних известий". И ох как не просто было утолить эту постоянную жажду узнать: что нового на фронтах? Магистральная железная дорога рядом. Сами видели - крепчает, гуще становится поток эшелонов с воинскими грузами на запад. Все реже приходили скорбные поезда с эвакуированными на восток людьми, тронутыми ржавчиной станками, остовами недостроенных паровозов. А вот сводки Совинформбюро както настораживают. А так хочется, чтобы врага гнали безостановочно, сполна отплатили ему за страдания тех печальных женщин и ребят, что в товарных вагонах долгодолго пробивались к Уралу.

В ротах, батареях нарастал подъем общественной жизни. Откликаясь на пожелания актива, политотдел бригады провел последовательно три смотра стенных газет и боевых листков. Эти обыденные рукописные издания радовали политической устремленностью, красноармейской даровитостью, пониманием солдатского долга. Командир, начальник политотдела бригады были понастоящему чуткими людьми. К Международномуженскому дню того военного года они приурочили смотр красноармейской художественной самодеятельности.

Железнодорожный клубик заполнили скромно одетые солдатки, эвакуированные матери солдатских детей. Коегде виднелся яркий платок или шарфик беззаботной щебетуньистаршеклассницы. Литературная инсценировка, революционные, походные, народные песни раздвинули стены тесного помещения до границ необъятной Родины, до огненных линий фронта. И плакали женщины потому, что боль одиночества переплеталась с ярче вспыхнувшей надеждой на лучшее. Гвоздем программы стало выступление лейтенанта Фомина из роты автоматчиков. Собой невидный, стеснительный, внешне почти мальчик, он задушевно исполнял лирические песни. Вот полилась мелодия чуть грустной, незамысловатой песни "Синенький скромный платочек..." Видно, людей переполняла потребность забыться, стряхнуть тяжесть неотступных забот. Зал аплодировал, кричал, требовал повторить. Окончательно утвердилась праздничная беззаботность, когда Фомин легко, игриво пошел выписывать затейливые коленца русских плясок. Подарок полковника Горохова и батальонного комиссара Тихонова к Международному женскому дню вполне удался. Они же наградили роту автоматчиков новеньким баяном, а лейтенанта Фомина - денежной премией.

Накал общественной активности нарастал по мере цементирования партийных, комсомольских организаций. К маю на сотню бойцов приходилось шесть коммунистов и двадцать шесть комсомольцев. Это была та сила, в которой бригада нуждалась не меньше, чем в технике и вооружении.

Бригада сложилась не только организационно. Она становилась спаянной по строю духовной жизни, по степени ответственности отдельного лица перед коллективом. В центре Кразнознаменки работал спиртзавод. Командирам и политработникам он приносил немало хлопот. Изза бездорожья там произошло затоваривание. Отвези попутным транспортом бочки до станции - благодарные виноделы отпустят ведро спирта. Да и народ в селе жил богато - жирный башкирский чернозем обеспечивал достаток. В каждом доме полно съестных припасов и, конечно, есть спирт. В каждом доме либовзрослые девчата, либо молодухисолдатки. Плюс к ним в селе много эвакуированных, большинство, конечно, женщины. Одним словом, попробуй удержись от соблазна, тем более что завтра, быть может, на фронт.

Однажды всех офицеров собрали в сельский клуб. На сцене собравшиеся увидели Горохова и Грекова. Туда же вызвали трех офицеров. Им был учинен сильнейший разнос за столь шумные разгульные вечеринки, что это стало известно в Аксакове. В своей речи комиссар напомнил о том, как тяжело на фронтах и тем, кто здесь, в тылу, отдает все силы борьбе с врагом. После этого собрания дисциплина и у артиллеристов, и у пехотинцев заметно окрепла. Считалось постыдным свинством напиться на глазах у солдатских детей и стариков - не позволяла моральная воздержанность народа.

Но истинная оценка всему происшедшему выяснилась позже. Поступок офицеров давал право, и даже требовал, отдать их под суд военного трибунала. Комбриг и комиссар рискнули взять "гуляк", что называется, на поруки. Позже, в боях в Сталинграде, провинившиеся офицеры личной храбростью смыли пятно, заслужили высокие правительственные награды и уважение товарищей.

Доверие - это целая линия, которую Греков и Горохов сообща проводили в воспитательной работе с кадрами. Время было тяжелое, враг стоял в полутора - двухстах километрах от Москвы. Тысячи людей выбирались с оккупированных территорий, из окружения, бежали из плена. Все они горели желанием снова быть в рядах защитников Родины. А как определить: кому из них можно верить, а кому - нет?

Комбриг и комиссар делали ставку на веру в людей и не ошибались. Офицер стрелкового батальона Федор Федорович Илларионов несколько месяцев скитался по тылам врага, переодетый в гражданскую одежду. Сослуживцам не было известно, в каком звании он был в начале войны. Но в бригаду прибыл младшим лейтенантом, а ему доверили командовать ротой. В Сталинграде его рота была в центре обороны стрелкового батальона. Не раз случалось, что именно на его роте все и держалось. Дрогни, струсь Илларионов - и не удержаться бы всему батальону. Второй "кубик" (лейтенант) Илларионов восстановил через несколько месяцев, а по итогам сталинградских боев был награжден орденом Красного Знамени.

Или начхим стрелкового батальона Федор Горбань. Спокойный, рассудительный, несколько медлительный, очень честный белорус. Он рассказывал, как от самой границы пытался выйти из окружения, но смог это сделать гдето уже недалеко от Москвы. Этот мягкий, душевный человек перенес очень много горя и страданий. Должность не требовала быть на передовой - но не совесть воина. В бою он действовал смело, уверенно и всегда толково. Погиб от случайной бомбы ночного бомбардировщика.

Подошло время - состоялось бригадное собрание партийного актива. Потом прошла первая партийная конференция. Комиссару и начальнику политического отдела собрание актива и партконференция, кроме понятной радости, принесли дополнительные переживания. При разных, обычно критических обстоятельствах некоторые из коммунистов, назначенных в бригаду, свои партийные документы уничтожили, когда пробивались из окружения немецкофашистских войск. В их числе оказались и коекто из руководящих офицеров бригады. Из достоверных источников поступали подтверждения о принадлежности к партии всех, на кого посылались запросы. Но как установить истинную причину уничтожения партийного билета? Ведь потеряй любой коммунист партийный документ, скажем, в трамвае, партийная организация обязательно строго накажет. А тут - преднамеренное уничтожение документов в боевой обстановке.

Оставалось одно - не торопиться, изучать людей по работе и поведению. Нечего говорить о душевном состоянии тех, кто оказался в столь неопределенном положении. Однажды ктото из особистов жестоким, неумным упреком довел Павла Васильевича Черноуса до сердечного приступа. И всетаки было решено: коммунисты, утратившие документы, могут участвовать в партийных делах. Ведь партия доверила им создать бригаду и вести ее в бой.



Алексей ШАХОВ.