Цунами революций

(Окончание. Начало в №№ 24, 25 и 26).

"Эффект домино": упадут ли другие фишки?

Ясно, что подобную революцию в Иране США будут активно поддерживать и поддерживают с помощью Интернета, спецслужб, денег. Но они поддерживают это протестное движение для того, чтобы свергнуть режим своего врага на Ближнем и Среднем Востоке, устроить там "цветную революцию". Режим, который необычайно усилился и окреп после того, как США одной рукой разгромили и уничтожили власть Саддама Хусейна в Ираке - противника Ирана, а другой - власть талибов в Афганистане, тоже противника Ирана.

Слом режима Мубарака - суннитского, союзного с США, антииранского - тоже укрепляет позиции правителей Ирана ... пока, если широкие протестные движения не перекинутся на них самих. В Иране растет недовольство муллократией. Движущие силы протестов похожи на те, которые существуют в Египте, - городской образованный или полуобразованный средний класс. Но власть имущие в Иране пока что гораздо более мощные и сплоченные и готовы применить силу против бунтующих.

А как быть с соседним с Ираном режимом крошечного островного королевства - Бахрейна - с миллионом населения, где, по примеру египтян, началось массовое народное движение против королевского режима? Ведь на Бахрейне находятся база и штаб-квартира 5-го военно-морского флота США, постоянно дислоцированы несколько тысяч американских военных. Подчеркнем, что в каждой стране своя специфика. На Бахрейне режим представлен суннитской правящей династией, в то время как население на 70 процентов - шииты. Сунниты занимают высшие посты в администрации, компаниях, ведущие позиции в экономике. Поэтому религиозные протесты сочетаются с протестами демократическими, с протестами социальными. Уровень жизни на Бахрейне высок, даже среди шиитов. Но оскорбленное чувство человеческого достоинства, нежелание шиитов быть людьми второго сорта подталкивают их на восстание, пока мирное. Королевский режим не потерял своей основы, армии и полиции, но делает одну уступку за другой.

В этих условиях США, как и представители Евросоюза, продолжают твердить о необходимости постепенных реформ, необходимости учитывать мнение населения, но фактически поддерживают режим. Шаг за шагом король уступает протестующим, а они наращивают требования, говоря уже о конституционной монархии или республике.

Чувствуя шаткость своей ситуации, правительство Бахрейна пригласило в страну войска из Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. Около двух тысяч военнослужащих из этих стран заняли позиции для защиты государственных зданий и объектов инфраструктуры, пытаясь избежать столкновений с демонстрантами. Представители шиитского большинства заявили, что произошла оккупация их страны. США активно поддерживают королевский режим на Байрейне. Иран может оказать существенную помощь шиитским демонстрантам в маленьком королевстве.

Король Бахрейна ввел режим чрезвычайного положения сроком на три месяца. Полицейские и армия силой выбили демонстрантов с Жемчужной площади, используя слезоточивый газ и резиновые пули. Палатки демонстрантов сожжены. Есть жертвы. США вновь оказались в неудобной позиции между двух стульев: с одной стороны, поддерживая королевский режим, а с другой - заявляя о необходимости диалога с протестующими и проведения демократических реформ.

Специфическая ситуация сложилась в Йемене, где почти 40 лет правит авторитарный режим президента Салеха - союзника США. Это одна из самых бедных арабских стран, с мертвящей бюрократией и всеобщей коррупцией. Власть одновременно должна противодействовать полупартизанским операциям мусульманских экстремистов на севере страны и сепаратистам на юге. Здесь особую роль играют противоречия между племенами и между умеренными шиитскими группировками (зейдитами) и суннитами. В конце концов, окончательный исход этих событий будут определять крупные конфедерации йеменских племен. А пока что президент Салех пытается ответственность за волнения переложить на спецслужбы Израиля и США. Против протестующих использовался слезоточивый газ и стрельба боевыми патронами. Есть жертвы.

Социальные волнения перекинулись на Алжир. Люди требуют работы, улучшения условий труда и более высокой зарплаты. Есть опасность превращения социальногопротеста в политический. Элементы демократии существовали и существуют в Алжире. Но ведь в свое время, всего лишь 20 лет назад, когда страна стояла перед реальной угрозой захвата власти исламистами через урны для голосования, в стране произошел военный переворот. Все, кто находится у власти, должны учитывать мнение командования армии. В Алжире в 90-е годы прошлого века и в первые годы нынешнего фактически шли военные действия между правительственными войсками и исламистами. За 10 - 15 лет ползучей гражданской войны в Алжире, по некоторым данным, были убиты почти 100 тысяч человек. С тех пор в стране действует режим чрезвычайного положения. Отмена его - одно из требований демонстрантов.

Близкие союзники США - королевские режимы в Марокко и Иордании. В этих странах своя специфика. Там правят молодые, хорошо образованные короли, которые заранее начали сверху проводить кое-какие реформы, расширять демократическое представительство масс, вести диалог с мусульманской оппозицией. Обе династии считаются прямыми потомками пророка Мухаммеда и пользуются почитанием среди верующих. Правда, бедность населения, нехватка ресурсов, не позволяющие удовлетворить запросы масс, поднимают накал именно социальной напряженности, хотя не вызывают (пока?) антикоролевских движений. Естественно, что здесь остается множество неизвестных.

Искусственный перенос анализа социально-политической ситуации из Египта в такие специфические страны может очень исказить картину.

Возьмем, к примеру, Саудовскую Аравию. Среди сторонников революции по египетскому пути могут быть какие-то представители городского среднего класса. А им надо выбирать между сравнительным материальным благополучием и потенциальной опасностью бунта. Здесь же действует разбросанная по всей гигантской территории королевская семья, точнее - клан из более пяти тысяч человек. За штурвалами самолетов сидят в основном члены королевской семьи, они - в аппарате всех ведомств, во главе провинций. В Саудовской Аравии находятся главные святыни ислама - Мекка и Медина, и религиозный истеблишмент имеет глубочайшие корни. Призывы к восстановлению основ ислама в Саудовской Аравии прозвучали бы просто смешно, потому что в стране нет другого права, кроме шариата. Власть опирается не только на сильные полицейские структуры, но и на национальную гвардию, которая формируется из верных династии племен "голубой крови". Что касается рабочих - семивосьми миллионов иммигрантов из Пакистана, Бангладеш, Филиппин и некоторых других стран, - то они приехали сюда не для того, чтобы остаться и получить саудовские права, а для того, чтобы заработать денег и уехать. Кризис может коснуться и этой страны, но он примет в ней очень специфический характер.

Конечно, образованный средний класс в Саудовской Аравии на события смотрел по-другому, кое в чем морально поддерживая восставших. Саудовские блогеры осуждали правительство за то, что оно дало бывшему правителю Туниса Бен Али убежище. Для одних он был диктатор, для других - почти безбожник, слишком светский правитель. Кто-то жаловался на недостаточный уровень зарплаты, плохие школы, нехватку рабочих мест.

Но правительство может прибегать к репрессиям, пропаганде, племенным связям, к патронату для того, чтобы ослабить любую оппозицию. Престарелый (87 лет) король Абдалла перед возвращением после лечения в страну объявил о социальной программе в 37 миллиардов долларов на помощь бедным, отсрочку кредитов, строительство жилья. Любые шаги к какой-либо демократизации раньше давали преимущества крайним антизападным исламистам в Саудовской Аравии, поэтому просто призыв к "свободным" выборам - опасный лозунг даже для скрытых либералов.

Только в Восточной провинции, где есть достаточно многочисленное шиитское население, мог бы вспыхнуть массовый протест. Но религиозные лидеры там очень осторожны. Они боятся обвинений в том, что играют роль как бы "пятой колонны" Ирана. В начале февраля молодые саудовцы из восточного города Катифа планировали демонстрацию, требуя политических реформ, но местные религиозные лидеры отговорили их от этой затеи. Конечно, пожилые авторитеты могут потерять контроль над улицей. Уже прошли демонстрации, в которых участвовали несколько сот человек. Но у большинства саудовцев пока что вряд ли есть желание увидеть в стране революцию. Правда, они хотят реформ и меньше коррупции.

Проблема и в том, что сейчас правители заняты вопросом престолонаследия и плохим здоровьем очень пожилых членов королевской семьи.

Возможны протесты в Катаре, Омане или в Объединенных Арабских Эмиратах. Но большинство рабочих там - иммигранты, их немедленно вышвырнут из страны, если они будут протестовать. А у коренных жителей Катара и ОАЭ самый высокий в мире уровень жизни.

В Сирии президент Башар Асад, конечно, не иммунизирован полностью от того, что вокруг него происходит. Его тайная полиция следит за всеми движениями. Демографические проблемы, высокий уровень безработицы, полицейский режим, возможно, вызовут антиправительственные протесты. Но Асад показал себя гибким и одновременно решительным лидером. Даже малочисленные встречи в поддержку египетской революции оказались невозможными.

Асад контролирует армию и органы безопасности через партийную организацию баасистов, через своих алавитов - членов умеренной шиитской секты и верных суннитов. Экономическая либерализация позволяла по-умному делиться доходами между элитой алавитов и суннитов. Оппозиционные группы есть. Но они пока что разобщены. "Братья-мусульмане" были резко ослаблены репрессиями. Многие оппозиционные интеллектуалы из числа курдов или нерелигиозных деятелей оказались в тюрьмах, другие ведут себя тихо, третьи эмигрировали. В Сирии нет такой бедности, как в Египте, нет таких трущоб, но, конечно, недовольство есть. В Сирии много университетов и, как в Египте, выпускники часто не имеют работы. Молодое поколение пока что деполитизировано. Кровавые войны в Ливане и Ираке убедили их, что стабильность и безопасность - это то, что не стоит разрушать. Сам Асад сравнительно молод - ему 45 лет, он подает себя как антизападного и, конечно, антиизраильского лидера. В Сирии многие рассматривают падение Мубарака как свидетельство краха проамериканского президента, ставшего союзником Израиля.

Руководству Сирии приходится делать трудный выбор между государственной экономикой и свободным предпри нимательством. Оно может ограничить доходы генералов, высшей государственной и партийной бюрократии, но также и прекратить субсидии для граждан. Только в январе нынешнего года правительство увеличило субсидии на бензин для рабочих государственных предприятий. Хватит ли у него средств, чтобы тушить не репрессиями, а деньгами социальное недовольство, если оно вспыхнет пожаром?

Взгляд из Тель-Авива и Вашингтона

Израильское руководство обеспокоено и на всякий случай перебрасывает войска с северной границы на южную. Понятно почему. У него были стабильные отношения с режимом Хосни Мубарака, а сейчас будущее абсолютно неизвестно. Но там понимают, что стабильность режима Мубарака была обеспечена за счет интересов его народа, и в конце концов народ сказал "хватит". Еще многое предстоит сделать. Но все равно в Египте возникнет общество с новыми чертами. Надо учитывать, что арабские диктаторы, именно потому что им не хватало легитимности, поддерживали ненависть населения к Израилю, тайно с ним сотрудничая. Если бы Израиль мог договориться с палестинцами, он обнаружил бы в демократизирующемся арабском мире своих партнеров. Но, к сожалению, израильское крайне правое руководство идет своим путем, углубляя ненависть к себе палестинцев, откусывая кусок за куском их территорию.

Будут ли соблюдать и в какой степени мирные договоры с Израилем Египет и Иордания? Не потребует ли новое правительство Египта в какой-то степени пересмотра договора? Египет Мубарака помогал Израилю в блокаде сектора Газа. С египетской стороны была построена даже некая "подземная стена" метров на 20 в глубину, когда выкопали вдоль всей границы траншею и залили ее бетоном, чтобы помешать контрабанде через подземные ходы. Сохранят ли новые власти Египта эту блокаду? Режим Мубарака был врагом "Хамаса", стоящего у власти в Газе. Но "Хамас" - это родной брат "Братьев-мусульман", без которых трудно будет создавать новый режим в Египте.

Администрация президента Обамы металась. С одной стороны, она то поддерживала своего верного старого союзника Хосни Мубарака, с другой - уговаривала его срочно начать реформы, рекомендовала развивать демократию, не нарушая порядка.

Перед лицом народных восстаний США и их западные союзники, а также Израиль оказались в замешательстве. Как премьер-министр Израиля Нетаньяху, так и некоторые арабские правители напрямую звонили Бараку Обаме, требуя оказать поддержку Мубараку. Из Вашингтона на первом этапе поступали противоречивые заявления.

Ведь сама политика Вашингтона на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке постоянно характеризовалась двойными стандартами. С одной стороны, США заявляли о стремлении продвигать реформы и демократию в государствах "Большого Среднего Востока", то есть от Северной Африки до Пакистана, с другой - они опирались на своих реальных военно-политических союзников, на авторитарные режимы, которые существовали во всех этих странах. Конечно, США хотели бы реформ "сверху", а не революции "снизу". Старый лозунг американских президентов "Хотя он - сукин сын, но это наш сукин сын" распространялся на всех лидеров уже свергнутых режимов или которые вот-вот рухнут, будь то президент Бен Али в Тунисе, президент Мубарак в Египте или президент Салех в Йемене. Вместе с народными волнениями колебались позиции Америки.

США проповедовали демократические реформы и одновременно опасались, что они могли вызвать политический обвал, непредсказуемые последствия. Но их отсутствие означало на деле тоже обвал, социальный взрыв и опять-таки непредсказуемые последствия.

Египетским генералам некуда было деваться. Через пять дней после начала революции начальник генштаба египетских вооруженных сил был приглашен в США, где и выработал тактику - пожертвовать Мубараком, но пока сохранить власть военных. Кто бы ни выигрывал, Обама проигрывал.

На слушаниях в сенате США в феврале 2011 года представительница ЦРУ С. О'Салливен заявила о том, что в конце 2010-го разведка информировала американскую администрацию об угрозе возникновения нестабильности в Египте и ослабления власти Мубарака. "Но мы не знали, что станет спусковым крючком", - добавила она.

Когда по арабским странам покатилась революционная волна, в Вашингтоне возник некоторый разнобой в действиях и заявлениях Белого дома, госдепартамента и Пентагона. Наиболее последовательно действовал Пентагон. Опираясь на обширные связи на всех уровнях с египетскими военными, он отслеживал обстановку и оказывал на них определенное воздействие.

Обама в телефонных беседах с Мубараком все настойчивее подталкивал его к уходу в отставку до тех пор, пока тот просто перестал брать телефонную трубку. В Вашингтоне считают, что в Египте положительно оценили эти действия президента США, не внявшего призывам израильтян, саудовцев и некоторых других лидеров ближневосточных стран "спасти" Мубарака.

При сложившихся обстоятельствах нынешний оборот событий в Египте пока более или менее устраивает Вашингтон. Но там понимают: это только начало, что пути тех сил, которые объединились в борьбе за свержение Мубарака, скорее всего разойдутся. Нет уверенности и в том, что египетские военные смогут обеспечить "мирный переход к демократии", как это произошло в свое время в Южной Корее. Когда Обама посетил Египет в июне 2009 года, он заявил: "Америка и ислам не исключают друг друга и не должны соперничать. Вместо этого они разделяют общие принципы - принципы справедливости и прогресса, терпимости и достоинства человека". Как же сейчас администрация США будет реагировать на укрепление позиций "Братьев-мусульман", которые остаются самой мощной организованной оппозиционной силой в стране?

Можно предположить, что для того, чтобы заткнуть зияющие дыры бедности, США и страны Западной Европы могут раскошелиться. В конце концов, даже постоянная помощь Египту (военная и гражданская) стоила США два млрд. долларов в год. Она может быть увеличена. Ведь для того, чтобы поддержать рушащиеся экономики Португалии, Греции, Ирландии, Европейский союз выделил сотни миллиардов евро. Найдутся миллиарды и для Египта, ...если он будет таким, каким его хочет видеть Запад.

Теперь уже ясно, что режимы, которые приходят к власти, будут менее прозападными, чем те, которые существовали ранее, а может быть, "антизападными". Да, будут существовать экономические, социальные, культурные связи с Западом, Соединенными Штатами. Но у власти не будут послушные Вашингтону диктаторы, которые могли бы игнорировать мнение своих собственных народов. Под вопросом оказываются заключенные двумя арабскими странами - Египтом и Иорданией - мирные договоры с Израилем.

Будущее - в тумане

Ушли в прошлое военные режимы в Юго-Восточной Азии, но США сохранили там достаточно мощные позиции. В Южной Азии Вашингтон сохранил фактический военный союз с Пакистаном. Диктатуры в Южной Корее, на Тайване, в Сингапуре постепенно трансформировались в достаточно успешно действующие демократические режимы в условиях высокоразвитой экономики. Для Южной Кореи альтернативы самому тесному военному союзу с США просто нет.

Многие предполагают, что Египет может пойти по турецкому пути, когда к власти придут представители мусульманских фундаменталистов, но не экстремистов. Однако пока слишком много неизвестных, слишком много противоречий, а попытка перенести специфику одного общества на другое может исказить реальность. Уаэль Гоним был как бы "назначен" западными СМИ в качестве лица египетской революции. Он гораздо моложе Мохаммеда эль-Барадеи, он не религиозен, не замкнут, не связан с "Братьями-мусульманами", хорошо говорит по-английски, женат на американке и работает на "Гугл". Его лицо наиболее привлекательно для того, чтобы "коммерциализировать революцию" в глазах западной аудитории.

Умиление западных СМИ по поводу революции с лицом "Фэйсбука" требует непредвзятого подхода. Легко забыть, что французы штурмовали Бастилию, а большевики - Зимний дворец без помощи Интернета и не посылали фотографии друг друга по "Фэйсбуку". То же - недавняя исламская народная революция в Иране, хотя там распространялись проповеди аятоллы Хомейни с помощью аудиокассет. Египетская революция произошла не потому, что появились Интернет, "Фэйсбук" или "Твиттер", - это была искра в куче сухого хвороста. Ее двигали те же силы, которые не раз разжигали революции: ненависть к коррумпированной автократии и тайной полиции, отчаяние поднимающегося среднего класса, безнадежное положение бедных, неспособность "верхов" на реальные реформы. "Лицо" революции, поколение "Фэйсбука", молодые образованные демонстранты, которые могут выразить свое мнение через Интернет, - это лишь один срез сложной социальной структуры Египта. Ведь нужно помнить, что в Египте - 44 процента неграмотных или полуграмотных, а 40 процентов населения живут меньше, чем на два доллара в день. Низкие заработки и растущие цены на питание, высокий уровень безработицы, особенно среди молодежи, означают, что в стране масса отчаявшихся людей и их голос должен быть услышан в новой, более свободной обстановке. У любого правительства мало денег, чтобы оно могло откупиться от требований масс. У него и так слишком большой дефицит бюджета.

После десятилетий репрессий в стране очень слабое гражданское общество, то есть независимые общественные группы и организации, которые могли бы стоять между правительством и населением и участвовать в формировании политического курса. В Египте была более или менее свободная печать, но ее ограничивали. Оппозиционные партии влачили жалкое существование. Выборы - всегда! - фальсифицировали.

Уровень экономического развития общества, как и культурно-исторические традиции, имеет большое значение для развития демократии. Было проведено исследование, которое выяснило, что там, где уровень ВВП на душу населения выше шести тысяч долларов в год, легче устанавливать демократические режимы. Там, где он меньше полутора тысяч, демократия, как правило, не выживает. В Египте, по разным подсчетам, в том числе учитывая паритет покупательской способности, уровень ежегодного дохода на душу населения меньше шести тысяч долларов. В общем-то, примерно такой же он в Индонезии, самой крупной мусульманской стране, которая сумела поддерживать какие-то институты демократической системы, несмотря ни на коррупцию, ни на религиозный экстремизм. Можно привести примеры Пакистана и Таиланда, где существует демократия параллельно с особой ролью военных.

В Египте и других арабских странах произошел более сильный взрыв народного гнева, эмоциональной революции, чем в Индонезии или Пакистане. Поэтому армия должна вести себя более осторожно. Но хотелось бы отметить следующее: надо учитывать определенный психологический настрой египтян, когда они находятся в массе. Автор этих строк видел людское море восторга и доброжелательности миллионов по отношению к тогдашнему лидеру СССР Никите Хрущеву, когда в начале 60-х годов прошлого века он приезжал на торжества по случаю завершения первого этапа строительства высотной Асуанской плотины. Но те же самые люди, с тем же самым накалом эмоций приветствовали спустя более десяти лет президента США Джимми Картера, который купался в море проамериканских симпатий.

Если египетские военные, то есть генералы и офицеры, сдержат свое обещание осуществить демократизацию и передать власть гражданским лицам, то новый режим, может быть, начнет решать накопившиеся проблемы. За последние 30 лет население Египта практически удвоилось. Сейчас здесь 83 - 84 миллиона человек. Это в основном уже страна городов, сосредоточенных на узкой полоске земли, точнее - сплошной город, от Александрии до Асуана, с пригородным сельским хозяйством. Остальная территория страны - пустыня. Нужно находить эффективную модель экономического и социального развития и создавать рабочие места. Но когда говорят о будущих выборах, не стоит забывать о действительно глубоких религиозных чувствах большинства населения. В Египте прошел опрос, проведенный организацией PEW, который показал, что 80 процентов населения поддерживают идею побивания камнями неверных жен. Те, кто считает, что в этой стране будет господствовать "поколение Интернета" или "поколение "Фэйсбука", должны учитывать данный опрос, даже если он частично - ошибочный, частично - нерепрезентативный. Как будут сторонники побивания неверных жен камнями голосовать на выборах?

Опыт Пакистана, Таиланда и Турции показывает, что образованный средний класс в городах и светски настроенные интеллектуалы часто разочарованы результатами демократических выборов, на которых менее образованное население голосует за партии, носящие отнюдь не прозападный или либеральный характер.

Таиланд последний год находился в тисках гражданского конфликта, почти гражданской войны, когда "краснорубашечники", представляющие собой более отсталые районы, сельские и мелкие города, сталкивались с городскими, более образованными и состоятельными жителями, представленными "желторубашечниками". В Турции значительная часть светской элиты относится с большим подозрением к правительству умеренных исламистов, хотя оно признано в качестве надежного партнера во всем мире. Турецкая армия как гарант светских традиций Ататюрка все больше отодвигается на задний план. Многие образованные пакистанцы пребывают в состоянии постоянного стресса и отчаяния в результате того, что политическая система нефункциональна и подвержена взрывам насилия.

Если Египту повезет, то будущая система страны может оказаться чем-то похожим на турецкую - демократия с сильной исламистской партией, развивающейся экономикой и военными на заднем плане. Но проблема заключается и в том, что любая революция приводит сначала к экономическим потерям, крупным или мелким, к приостановке развития, может быть, к падению экономики, ухудшению жизни народа.

Если это наложится на массовую бедность несытого населения, не исключен очередной непредсказуемый социальный взрыв. Если развитие Египта пойдет в плохом направлении, то страна больше будет походить на Пакистан: множество бедняков, нефункционирующая демократия, разорванная между фундаменталистами, светскими деятелями и могущественными военными, сохранение всеобщей коррупции. Конечно, в Пакистане надо учитывать еще и серьезнейшие межэтнические противоречия, чего нет в Египте. Египет отнюдь не достиг уровня экономического развития Турции, но по ВВП на душу населения он несколько превосходит Пакистан. Будущая структура Египта, если опримитивить анализ до предела, может оказаться между этими двумя вариантами.

В Тунисе больше надежд на функционирующую демократию, с сильной исламистской окраской. Что же до других стран победивших или побеждающих революций, то пока что воздержимся от предсказаний.

Можно ли надеяться, что "как бы" революции превратятся в революции настоящие? Не будет ли отката назад? Не будет ли компромиссов за счет чаяний масс? Время покажет.

Урок арабских революций состоит и в том, что у масс появилось новое оружие - Интернет и это оружие, вполне возможно, может быть применено не только в сравнительно отсталых или, используя другой термин, развивающихся странах, но и в развитых государствах.



Алексей ВАСИЛЬЕВ. Директор Института Африки Российской академии наук, член-корреспондент РАН.